Похороны, которые должны посетить несколько государственных деятелей, требовали тщательной подготовки и стали еще одной отговоркой для Лары, чтобы отложить разговор о беременности. К тому же ей казалось, что Рауль ее избегает. Может, он озабочен еще и тем, что их договор закончен?

— Как Рауль? — раздался голос Лили в телефонной трубке.

— Позвони мне завтра, когда все закончится… — Лара чувствовала себя так одиноко, как никогда раньше.

— Обязательно позвоню. Я хотела бы приехать, чтобы поддержать тебя, если бы смогла, и мама тоже…

Лара зажмурилась, чтобы удержать слезы.

— Все в порядке.

— Просто у меня завтра посещение больницы, и мама пойдет со мной.

— Ты заболела? — испугалась Лара.

— Нет, но… дело в том, что я беременна.

— Беременна!

— Ну да, и прямо сейчас меня ужасно тошнит!

«Что-что, а это мне хорошо известно!»

Лара вовремя прикусила язык, чтобы не поделиться с сестрой тем, что у них есть общего, но она не может рассказать это Лили до того, как расскажет Раулю. А Раулю она расскажет, как только… найдет подходящий момент.

— Я-то думала, что через три месяца это прекратится.

— Три месяца… Так какой у тебя срок?

— Двадцать недель. Лара, я вообще никому не говорила, не только тебе.

— Значит, у тебя беременность пять месяцев. — Лара положила руку на свой плоский — пока еще плоский — живот. — Ты была беременной на моей свадьбе? — У них с Лили никогда не было душевной близости, но все-таки как она не почувствовала этого? Видно, была слишком занята собственными секретами.

— Лара, это был твой праздник.

«Мой праздник…» Она уставилась на свою руку с золотым обручальным кольцом, чувствуя, что слезы текут и жгут веки. Сестра продолжала говорить, а она не понимала ни слова.

Она поднесла к губам золотой ободок, вспоминая, как Рауль надевал кольцо ей на палец, и тогда это казалось, что так и должно быть, что это правильно. Барьер, за которым она пряталась, в одночасье рухнул, и она осталась перед лицом правды, а от правды не убежать.

Она твердила себе, что играет роль, что все это не по-настоящему, но… получилось по-настоящему — она влюбилась в Рауля. Он предупреждал ее против этого, а она влюбилась.

Он обладает всем, чего она старалась избегать в мужчине, и… в нем есть все, чего она страстно желала. Хорошо бы вернуться в то время, когда она считала, что сама может решать, в кого влюбиться, чтобы любовь не нанесла ран. А в жизни получается, что любовь тебе не подвластна, как не подвластен никому цвет глаз.

Господи, до чего же она была глупа. Любовь не имеет ничего общего с самоконтролем или здравым смыслом. У нее нет выбора, любить ли Рауля или не любить, и не важно, хочет ли он этой любви, отвергнет ли эту любовь и ее вместе с этой любовью.

А она? Она любит его глубоко и страстно и будет продолжать любить его, даже если он разбил ей сердце.

Телефонный разговор с сестрой был скомкан, но Лара и не заметила этого. Лишь положив дрожащей рукой трубку, она вспомнила, что не спросила у Лили, кто отец ребенка.

День похорон был теплый, где-то далеко гремел гром, но дождь не пролился, пока Серджо не упокоился в семейном склепе.

Вечернее солнце заливало кабинет в палаццо, там было слишком тепло и душно. Рауль поставил стакан на письменный стол, заваленный бумагами. Он раскрыл высокие, от потолка до пола, окна и постоял, закрыв глаза и вдыхая прохладный воздух, потом уселся за столом в мягкое кожаное кресло.

Все присутствующие на похоронах ушли… и дед ушел. Рауль посмотрел на открытую дверь. Даже сейчас он ждал, что увидит там старика.

Но не увидел.

На поминках Рауль говорил о том, что для Серджо Ди Витторио на первом месте была семья. Но не погрешил бы против правды, если бы добавил, что старый хитрец был к тому же умелым манипулятором и мог быть совершенно безжалостным, когда хотел поступить по-своему. Он умер, считая, что и в конце поступил так, как хотел. Думая обо всем этом, Рауль молча, с кривой усмешкой поднял бокал.

Мысли переключились на Дару. Она сказала ему, что им необходимо поговорить. Ясно о чем. О ее будущем без него. Оно будет у нее совсем неплохим. Она достойна всего самого лучшего. У Рауля в груди заныло. Стань он это анализировать, признался бы, что хочет, чтобы она осталась — ну, не навсегда, а ненадолго, чтобы он еще мог насладиться ее присутствием.

Когда он встретил Лару, то его жизнь была разрушена. Он потерял — или терял — всех, кто был ему дорог, а благодаря Ларе выплыл. Конечно, если она будет рядом, то он легче переживет следующие недели, но после этого что его ждет?

Ничего. Потому что он знал: ему нечего ей дать. От этого он сам себе был противен — он лучше умеет брать, чем давать. Убедить Лару остаться еще немного будет не трудно — он сумеет это сделать. Но впервые он не станет руководствоваться собственным эгоизмом.

А затем… затем он вернется к прежней жизни. Как только закончит свои дела с Ларой.

Рауль изо всех сил старался заглушить чувство, которое ширилось у него в душе. Это начинало его пугать. Он ведь построил преграды у себя внутри, чтобы выжить после первого брака, и сейчас тоже обезопасит себя.

Ему лучше жить одному.

Но пока что здесь с ним Лара.

Спит ли она? Было три часа, когда она призналась, что не очень хорошо себя чувствует. И то пришлось ее долго уговаривать пойти прилечь. Нейоми предложила помочь ей, а позже, после того, как ушли все, кто был на поминках, Рауль заглянул в спальню. Лара крепко спала.

Сейчас, услыхав шорох, он повернул голову. В проеме двери, где он только что представлял деда, стояла Лара, огненные волосы распущены и блестят, контрастируя с простым черным платьем. Она неподвижно стояла и смотрела на него.

— Тебе лучше? — спросил он, не желая замечать стеснения в груди.

Она кивнула и вошла в кабинет, ноги босые, и ступает она неслышно. На бледном лице глаза кажутся огромными, молочной белизны кожа, нежные, чистые черты…

— Да, лучше, — сказала она. — Я спала.

Лара провалилась в глубокий сон, а когда проснулась, то увидела стоящую около кровати Нейоми. От неожиданности она испуганно вскрикнула.

— Простите, я не хотела вас будить, но Рауль беспокоится и попросил меня заглянуть и посмотреть, как вы.

Если Рауль настолько обеспокоен, то почему не заглянул сам? Но ей тут же стало стыдно. Рауль сегодня похоронил деда, а она требует к себе внимания, словно избалованный ребенок.

— Спасибо, со мной все хорошо.

К ужасу Лары, Нейоми села рядом.

— Надеюсь, вы не возражаете… — нерешительно начала она, — но я заметила… мне показалось, что вы как будто живете в тени Люси.

Лара была настолько поражена, что ничего не ответила.

— Вам не стоит соответствовать Люси, соперничать с ней. Она была гадкой женщиной, — без обиняков заявила Нейоми.

Лара решила, что ослышалась.

— Простите? Я думала…

— Она была просто сукой.

— Разве вы с ней не дружили?

— У нее не было друзей, только люди, которых она использовала. Она превратила жизнь Рауля в ад, и она знала, что он любил другую, но они не могли быть вместе. Я так рада, что сейчас у Рауля есть та, кто приносит ему счастье. Отдыхайте.

Лара смотрела ей вслед, с трудом соображая, что к чему. То, что сказала Нейоми, было сказано с таинственной улыбочкой. Лара вздрогнула: поведение этой женщины ее покоробило.

Нейоми прямо не сказала, что эта она — та самая, с которой Рауль не может быть вместе. Но вдруг это так?

Сколько раз она видела его и Нейоми вместе или в одной и той же комнате? Имеет ли это значение? Она скоро расстанется с Раулем… правда, всегда будет ребенок. А захочет ли он принимать участие в воспитании их ребенка?

Вот еще один вопрос без ответа в дополнение к другим тоже не отвеченным!

Со вздохом она села и подложила под спину подушку, снова и снова перебирая в уме слова Нейоми. Чем больше она думала, тем сильнее чувствовала: что-то здесь не так. И брак Рауля не был, выходит, счастливым, и его идеальная жена не была на самом деле идеальной. Скорее всего, Нейоми имеет виды на Рауля и клевещет на бедную женщину, которая не может защититься. Единственный способ узнать, в чем дело, — это спросить Рауля.

Приняв волевое решение, Лара спустилась вниз.

— Прости, что я ушла.

Он дернул плечом, не придавая значения ее извинению, провел ладонью по темной щетине на щеках и подбородке и закрыл лэптоп на письменном столе. К чему пялиться на экран, когда он не в состоянии даже прочитать электронную почту с соболезнованиями?

— Все в порядке.

— У тебя был трудный день. — Он выглядит таким усталым и таким печальным, что больно смотреть.

Он слегка кивнул, но в душе не мог не признать, что от ее тихого присутствия ему легче.

— Мне надо было находиться там, с тобой рядом.

— Нейоми нетрудно было сделать это за тебя.

Рауль понимал, что он несправедлив к Нейоми, но не мог не сравнить опытную светскую даму с Ларой, которая интуитивно знает, что ему нужно. О, разумеется, Нейоми умеет устроить прием, поддержать салонную беседу и никогда не скажет ничего предосудительного, но улыбка у нее неискренняя, а смеется она всегда сдержанно и никогда от души.

А Лара? Она не изображала интереса, слушая скучные рассказы о прошлых днях пожилых друзей деда — она действительно внимательно их слушала. Рауль уверен, что Лара понятия не имела, кто они или насколько важны и влиятельны. Она даже обняла его крестного!

А после того, как Лара незаметно ушла, пожилой греческий судостроительный магнат отозвал Рауля в сторону, схватил его за руку и, посмеиваясь, заявил, что тому очень повезло с женой: «Будь я на тридцать лет моложе, мой мальчик, тебе пришлось бы смотреть в оба!»

Для человека, который предпочел бы броситься под автобус, чем опять жениться, договор с Ларой его вполне устраивал. Ну и немыслимый секс в придачу.

Он хотел бы продлить эту сделку, но он успел узнать подлинную Лару и понять, что она заслуживает большего.

Лара заслужила кого-то, кто лучше, чем он.

Рауль закрывал окна, от которых тянуло холодом, и не обратил внимания на то, что Лара поморщилась от упоминания Нейоми.

— Она уехала?

— Кто?

— Нейоми.

Он кивнул и мысленно сделал заметку тактично намекнуть Нейоми сократить свои визиты.

— Ты бы еще полежала.

— Ты был счастлив? — Лара сжимала и разжимала тонкие пальцы, голос прозвучал глухо.

Что-то происходит в этой красивой головке, но в чем дело, Рауль не понимал. Он подавил желание прижать ее к себе и вместо этого раздраженно спросил:

— Ты про что?

— Говорят, что у тебя был идеальный брак?

— Да?

— Ты ее любил… свою жену? Ты был счастлив с ней?

С металлом в голосе он произнес:

— Ты — моя жена.

Лара понимала, что зашла слишком далеко, но она должна знать.

— Ты ведь понимаешь, о чем я спросила.

Он повернул голову и посмотрел прямо ей в глаза:

— Нет.

— Я спросила…

— Я знаю, о чем ты спросила. — Он криво улыбнулся. — И я тебе отвечаю. Нет, я не был счастлив.

— Если ты был несчастлив, то почему не развелся? — «И не женился на женщине, которую ты, очевидно, сильно любишь, но не можешь с ней соединиться».

Губы у него скривились в подобие улыбки. Он стянул с шеи галстук.

— Будь мир идеален, я так и сделал бы, но мир… — галстук упал на пол, — да и жизнь, — хрипло произнес он, — не идеальны.

— Я не понимаю.

— Конечно, не понимаешь.

Как она может понять? В Ларе не сокрыто черных тайн. Она полная противоположность Люси, такой внешне милой, такой чистой и непорочной, но, стоило с ней хоть в чем-то не согласиться, она превращалась в злобную и мстительную фурию, уверенную в том, что мир вращается исключительно вокруг нее.

— Тогда объясни.

Он точно не сделал выводов после Люси. В случае с Ларой он увидел то, что было на поверхности, и не обращал внимания на нежное, ранимое существо под красивой, но твердой оболочкой. С каждым днем, проведенным вместе с ней, эта защитная оболочка исчезала, а он упрямо не хотел ничего замечать.

Понять… Сможет ли она? У Лары есть совесть, она умеет сопереживать, а вот постоянного внимания к себе и восхищения ей не нужно. Если она не получает похвал, которые заслуживает, то не отвечает ядовитой злобой.

— Пожалуйста, Рауль, я хочу понять.

Случай, когда Люси двинула в глаз парикмахеру — эту историю с трудом удалось замять и не доводить до суда, — очень показателен, но про это рассказывать, пожалуй, не стоит.

После обращения к врачам-специалистам Рауль знал все о пограничных расстройствах психики и нездоровой самовлюбленности. Но поскольку Люси отказывалась признавать, что у нее проблемы, это ни к чему не привело.

— Мой брат Джейми еще студентом влюбился в женатого мужчину, который… занимал высокий пост. У них была долгая связь. Если бы правда выплыла наружу, то карьера этого человека, его брак да и вообще вся жизнь оборвались бы. Как-то вечером мы ужинали, выпили немного, и Джейми нам все рассказал. Люси тогда отнеслась к этому с пониманием. Когда же я заявил ей, что между нами все кончено, она пригрозила, что если я подам на развод, то она всем расскажет про Джейми и его любовника, даст интервью бульварной прессе.

Лара пришла в ужас. Она представить не могла, что кто-то на такое способен.

— Твой брат…

— Он не знал. — Рауль потер лоб. — Ирония в том, что, когда через месяц она погибла в автокатастрофе, Джейми расстался со своим любовником. Вскоре он познакомился с Роберто. Люси сделала себя героиней собственного романа. А героине в романе противостоит негодяй, и я стал для нее таким негодяем. Чтобы понять Люси, надо знать, что она не просто хотела одержать верх, ей было необходимо забрать все у других, натравить против них друзей, ущемить их гордость. В жажде мести она была ненасытной.

Лара не могла соотнести ангельское личико с фотографии с… дьяволицей, о которой говорит Рауль.

— Мы условились с ней, что не разводимся и на публике появляемся вместе. Это входило в план ее наказания мне: ей нравилось видеть мою беззащитность. Она получала удовольствие вести себя вызывающе передо мной. Так, она рассказала мне, что сделала аборт… убила моего ребенка. И сказала это, смеясь.

Во время поминальной службы Лара не проронила ни слезинки и удерживалась от слез, когда Рауль прощался с дедом, но сейчас слезы полились потоком.

— Боже! Как она могла… как можно быть такой… Ребенок…

— Она послала мне снимок УЗИ на день рождения — вложила в поздравительный конверт, который посылают новоиспеченному отцу.

Лара зажала рот ладонью, чтобы не закричать от ужаса. Как и все, она видела в Рауле исключительно влиятельного, сильного человека, циничного, решительного, почти беспощадного. А сейчас она увидела молодого идеалиста, каким он был до знакомства со своей женой, до того, как перенес душевные страдания от женщины, которую, как ему казалось, любил. Грудь стянуло от боли за него, за того человека, каким он был и каким мог быть, если бы зловещая, порочная женщина не отняла у него веру в добро и любовь. Вылечится ли он когда-нибудь?

Рауль, не зная, как поступить, смотрел на Лару, на слезы, текущие у нее по лицу.

— Это в прошлом, — наконец сказал он. — Я стал тем, кем стал, и мне лучше оставаться одному. Я знаю, что не все женщины похожи на Люси, но не могу никому верить, а если б и мог, мне нечего предложить такой женщине, дать ей то, что ей нужно. — Темные глаза пристально смотрели на Лару. — Ты понимаешь, о чем я?

— Ты хочешь быть один. Выходит, она победила? — Лара сердито фыркнула и вытерла мокрые щеки тыльной стороной ладони. — Я с удовольствием вырвала бы ей все волосы… Она умерла, и это, наверное, звучит ужасно, но я бы это сделала!

Глядя на бледное лицо Лары, Рауль сказал:

— Тебе надо выпить.

— Почему ты раньше мне об этом не рассказал?

— Почему? Ты думаешь, мне хочется показать, каким я был дураком? Я никому ничего не говорил.

Он презирает себя! Что ей на это сказать?

Он налил бренди, и она не знала, отказаться или нет.

— Нет, спасибо, я не буду пить. Мне кажется, что Нейоми знает про все.

— Нейоми? — Он подумал и кивнул. — Кое-что, возможно, знает. Они с Люси одно время дружили, но потом Нейоми отдалилась от нее.

— Сейчас неподходящее время… и вообще не стоит…

— Ты наверняка хочешь подготовиться к отъезду? — Взгляд темных глаз был холоден и пуст. Рауль повел плечом. — Но спешить некуда.

— Нет, я имела в виду… — Лара сделала глубокий вдох. «Сейчас или никогда». — Я хотела сказать про другое. Я собиралась поговорить с тобой… Видишь ли… есть некоторое… осложнение. — Она сглотнула слюну. — Ох, Рауль. Мне так жаль.

У него затвердел подбородок.

— Хватит говорить, как тебе жаль.

— Прости. — «Прости» все же лучше, чем сказать: «Я в тебя влюбилась». На мгновение ей показалось, что она произнесла эти слова вслух.

Он выгнул бровь.

— Я не соврала твоему деду.

Переживать из-за вранья — как это похоже на Дару, которую он успел узнать!

— Ты соврала по известным причинам. — Рауль хотел взять ее руку, но она отодвинулась и убрала огненные пряди со лба.

— Наш брак был ложью.

Она сказала об этом в прошедшем времени, и Рауль нахмурился:

— Иногда ложь бывает добрым делом.

— Это не доброе дело. Я беременна — по-настоящему. — Лара хотела спокойно, выдержанно сообщить ему это, но все испортила, вдруг расплакавшись. Всхлипывания и рыдания разрывали ее. — Прости!.. — задыхаясь, выговорила она.

Рауль застыл. Он стоял неподвижно и смотрел на нее. Так отупело ведет себя человек, глядя на приближающийся десятитонный грузовик и не в силах убежать.

У Лары подогнулись колени, и она опустилась в кресло, стоящее, к счастью, рядом.

— Ты в ужасе, я знаю, и прости меня, но когда ты придешь в себя, то поймешь, как и я, что это ничего не меняет. — «Он ведь меня не любит».

Рауль молчал, потом вдруг опустился около нее на колени.

— Это меняет все. — Он знал, что все изменилось, правда, мозг никак не мог воспринять эту новость… ребенка. — И прекрати извиняться.

Лара подняла голову.

— Не выношу женщин, рыдающих по любому поводу. — Она чихнула и стала вытирать лицо руками, не заметив нежности, промелькнувшей в глазах Рауля и сменившей шок.

— Вот, возьми.

Она взяла выглаженный мужской носовой платок и высморкалась. Их глаза оказались на одном уровне, и Лара забыла, что собиралась сказать, — она утонула в теплой волне любви к Раулю.

— Я знаю, что сейчас это последнее, что тебе нужно… Я…

— Мы! Ты ведь не обошлась без моей помощи. — Рауль хотел спросить когда, но… какое это имеет значение? Это произошло, и теперь надо думать, что делать дальше.

— Все не так уж страшно. Мне нравится быть молодой матерью. Если захочешь, я буду сообщать тебе о важных событиях, ну о днях рождения и…

— Сообщать мне?..

— Если ты захочешь. — Неужели она слишком многое вообразила?

— А где, по-твоему, буду я?

Лара заставила себя посмотреть на него и при этом сохранить самообладание. Лучше не думать о том, где он может быть и с кем.

Рауль поднял ее на ноги и потянул к себе, пока они не оказались плотно прижатыми друг к другу бедрами.

— А ты не подумала о том, что я тоже захочу этого ребенка?

— Вместо того, которого забрала она?

Он ничего на это не ответил. Молчание нарушила Лара.

— Нет, не подумала, — честно призналась она. — Да и как я могла подумать? Ты только что сказал, что хочешь жить один.

— Все дело в ответственности.

— Для тебя дело в этом? — Она хотела, чтобы и для него, и для их еще не родившегося ребенка дело было не только в этом.

— Лара, я не намерен тебе врать, изображать то, чего я не чувствую, но у меня был отец, который всегда думал прежде о себе, а не о своих детях. Я не поступлю так же со своим ребенком.

— А если этого будет недостаточно?..

— Для кого недостаточно? Для тебя?

— Да.

— Все может быть. Но… ты не считаешь, что нам нужно попытаться… ради ребенка?

— Что значит «попытаться»? Ты имеешь в виду, что нам не следует разводиться? Но ведь это не входило в твой план.

— И ребенок не входил, — ответил Рауль.

— Я думала, что ты рассердишься. — Удивительно, но он пришел в себя после шока быстрее, чем она.

— Люди из-за детей женятся, а не разводятся.

— Ты не говорил бы так, если бы не ребенок?

— Нет, не говорил бы. — Она заслужила правдивый ответ, но она также заслужила мужчину, способного любить.

Если бы он ей солгал, она отказалась бы от его предложения? Она знала, что не откажется. Просто потому, что у нее нет сил отказаться.

— Я на самом деле оценил то, что дед имел в виду, говоря о продолжении рода, о том, чтобы передать имя и гены…

— Ох, как же удачно все складывается, что сейчас ты неожиданно захотел ребенка. И когда же это произошло? За последние пять минут?

— Я никогда не стал бы осознанно заводить ребенка. — Произвести на свет ребенка, лишь бы придать своей жизни смысл? Это чистый эгоизм, и ему претят подобные взгляды. — Но сейчас раз уж я собираюсь стать отцом, то буду самым лучшим, — Конечно, самым лучшим ему не стать, но, к счастью для их ребенка, у него будет матерью Лара и восполнит все недостающее.

У Лары перехватило дыхание, когда Рауль вдруг положил руку ей на живот. Она сжала ему кисть. Неужели надежда есть?

— Ты думаешь, что все получится?

— Мы сделаем так, чтобы получилось, сага.