– Пожалуйста, не уходи.

Она произнесла эти слова с облегчением. Словно напряжение, которое уже несколько недель не оставляло ее, наконец исчезло.

Она боролась с ним так долго… нет, она боролась с собой. Она пыталась уговорить себя, что не хочет его. Но это ей не удавалось. И она наконец достигла того момента, когда больше не могла противиться себе.

– Я хочу тебя, – прошептала она.

Ее рука сильнее сжала его плечо. Загрубелые пальцы погладили ее по щеке, и она схватила его руку и прижала к своему лицу. Его рука была большой и сильной, но она могла быть и невероятно нежной. Теперь она это знала.

Он вопросительно взглянул ей в глаза. Жизлан попыталась улыбнуться, но ее лицо словно застыло от напряжения. Она откинулась на подушки, прижимая его руку к щеке:

– Я хочу тебя, Хусейн.

Его дыхание участилось. Она положила руку ему на грудь и с восторгом почувствовала глухое биение его сердца.

– Ты уверена?

Его голос сделался неузнаваемым, и Жизлан с ликованием ощутила силу своей власти. Она почувствовала себя прекрасной и желанной. Не как принцесса, на которой женились из-за ее родословной, а как женщина, против которой нельзя было устоять.

Она быстро сбросила с себя сорочку. Холодный воздух коснулся ее разгоряченной кожи. Хусейн сидел неподвижно, не отводя от нее взгляда. Это длилось так долго, что она сделала непроизвольное движение, собираясь прикрыть грудь руками. Но он мгновенно схватил ее за запястья и не позволил ей сделать это. Жизлан почувствовала, как огонь с новой силой разгорается в ней.

С глухим стоном Хусейн опустился на нее, а его губы прижались к ее губам почти с благоговением.

Его язык проник в ее рот, и она с восторгом ответила на его ласку. Ее сотрясало желание, и она крепче прижалась к нему, чувствуя его возбуждение, не в силах противиться сжигавшей ее страсти.

Со стоном он оторвался от ее губ и, опустив голову, втянул в рот ее сосок. Это было восхитительно, но не совсем то, чего она хотела.

– Пожалуйста, Хусейн, я хочу тебя.

Вместо ответа он сдвинулся еще ниже, поднял ее ноги и забросил их к себе на плечи, так, что его голова оказалась между ее бедрами. Его дыхание обдало ее жаром, и Жизлан зажмурилась, уверяя себя, что она не шокирована.

Она не была готова к тому восторгу, который охватил ее, когда его язык коснулся центра ее желания. Она задрожала. Ее возбуждение все нарастало с каждым движением его языка, пока наконец она не откинула голову назад, выкрикивая его имя и вцепившись пальцами в его волосы.

Она обмякла, но ее тело все еще продолжало пульсировать от пережитого ощущения. Хусейн не отрываясь смотрел ей в глаза.

– Так лучше? – прошептал он.

– Это было волшебно, – выдохнула она. – Но это не то, чего я хочу.

Она подняла руки, положила их ему на плечи и притянула его к себе:

– Я хочу тебя. Всего тебя.

Ей хотелось снова ощутить его внутри себя, как это уже было однажды.

– О, Жизлан…

Этот стон заставил ее быть смелее. Она положила руки ему на ягодицы, приподняв бедра и прижимаясь к нему все сильнее. Он застыл, боясь пошевелиться. На его лице отразилось смятение. Или это был страх снова причинить ей боль?

Наконец он медленно вошел в нее, и Жизлан вздохнула от удовольствия. Его невероятно жаркая плоть проникала в нее медленно, так медленно, что это было сладкой пыткой.

Жизлан приподнялась еще выше навстречу ему и увидела, как он закрыл глаза.

– Ты в порядке?

Его губы дрогнули в слабой улыбке.

– Это я должен спрашивать тебя.

– Мне очень хорошо, но я хочу большего.

Не успела она произнести это, как он резким ударом вошел в нее, и все мысли оставили ее. Его горящие глаза встретились с ее глазами.

– Так хорошо?

Она кивнула. Он улыбнулся, и Жизлан впервые почувствовала полное единение с ним. Он приподнялся и снова глубоко погрузился в нее, и ее стоны восторга смешались с его стонами.

– Что я должна делать? – прошептала она.

– Ничего! – Он поморщился. – Иначе я не смогу дождаться твоего оргазма.

Он снова приник губами к ее губам. Его движения ускорились, и она почувствовала, как ее возбуждение нарастает.

Она крепко прижимала его к себе, отвечая поцелуем на его поцелуй, подчиняясь ритму, который он задал. И наконец она закричала от невероятного, сводящего с ума наслаждения, сотрясаясь всем телом.

Хусейн словно ждал этого сигнала, он стал двигаться все быстрее и быстрее и наконец с громким стоном опустился на нее. Его тело расслабилось.

Жизлан нежно прижала его лицо к своему плечу, чувствуя его прерывистое дыхание. И она хотела лишь одного – чтобы это мгновение длилось вечно.

Хусейн проснулся, когда солнце стояло уже высоко, и обнаружил, что улыбается. Никогда еще он не испытывал такую радость жизни.

И все это из-за женщины, которая сладко спала в его объятиях. Прекрасная, страстная, щедрая Жизлан. Прошлой ночью он еще дважды будил ее, не в силах насытиться ею, и она с пылом отвечала на его ласки. А потом он долго лежал неподвижно, прижимая ее к себе, пораженный тем, что испытывает такой восторг от ее близости. И лишь перед самым рассветом он наконец уснул.

Ему давно уже было пора вставать и приниматься за дела, но впервые в жизни он решил, что это может подождать. Ничего не произойдет, если сегодня он немного припозднится.

Лежа рядом с Жизлан, Хусейн чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. И дело было не в сексе. Дело было в ней. В его упрямой, умной, талантливой и великодушной жене. Он знал, что теперь ничто не сможет заставить его отказаться от нее. Вначале он собирался укротить ее, подчинить ее своей воле. Но теперь ему хотелось завоевать ее доверие и…

И тут он услышал тихий стук в дверь.

– Миледи?

Это была горничная Жизлан.

Он осторожно выбрался из кровати, натянул брюки и, подойдя к двери, приоткрыл ее.

– Ваше величество. – Горничная сделала реверанс. – Простите, что побеспокоила вас. Но миледи просила незамедлительно доставить ей посылку из Франции, как только она придет.

– Хорошо. – Хусейн протянул руку. – Я передам ее ей. А вы можете принести завтрак через полчаса.

Он закрыл дверь и посмотрел на адрес отправителя. Посылка была не от ее сестры.

– Кто это был? – хрипловатым спросонья голосом спросила Жизлан.

– Посылка для тебя. Из Франции.

– Из Франции?

Она села в кровати, и в ее голосе прозвучало волнение. Хусейн вложил маленький сверток ей в руки. Ее лицо просияло, и она нетерпеливо разорвала обертку:

– О, Жан-Поль!

Этот восторженный возглас очень не понравился Хусейну.

– Жан-Поль?

Жизлан не отвечала. Закрыв глаза, она с благоговением поднесла к носу маленький флакон. Ее улыбка была лучезарной и возмутительной. Хусейн не хотел, чтобы другой мужчина заставлял ее так улыбаться.

Он сел рядом с ней на кровать, заставляя ее переключить внимание на него.

– Понюхай.

Она протянула ему флакон, и Хусейн сделал глубокий вдох. Аромат был сладким, теплым и соблазнительным, как улыбка на лице Жизлан.

– Розы?

Она кивнула:

– И не только. Они звучат совсем ненавязчиво. И в этом аромате есть тонкость и свежесть, которые делают его уникальным.

Она снова сосредоточенно склонилась над флаконом.

– Жизлан?

– М-м-м…

– Что это и кто такой Жан-Поль?

Хусейн был доволен, что его голос прозвучал ровно, не выдавая его ревности, хотя ему не давали покоя мысли о том, какими были отношения его жены с этим французом и с Идрисом, шейхом Захрата.

– Это духи, которые Жан-Поль создал для меня. – Она стала читать записку, вложенную в посылку. – Здесь есть розы, миндаль, базовые ноты ванили и… да, это объясняет теплоту и сладость… бобы тонка. И…

– Жан-Поль твой друг?

– Он знаменитый «нос». Он создает духи.

– И он приезжал в Джейрут, чтобы сделать духи для твоей фабрики?

Жизлан покачала головой:

– Он живет и работает во Франции. Мы никогда с ним не встречались. Мы общаемся по электронной почте.

– А-а. – Хусейн расслабился. – Ты была так взволнована, что я подумал…

– Что? Что он мой любовник? – Ее глаза расширились. – Но ты же знаешь, что до тебя у меня не было любовников.

Ее щеки покрылись легким румянцем, и Хусейн почувствовал удовлетворение. Да, он был ревнив там, где дело касалось Жизлан. И он не собирался извиняться за это.

– Ему уже за семьдесят!

Он взял ее двумя пальцами за подбородок:

– Мужчина должен быть слепым, чтобы не хотеть тебя.

Румянец на ее щеках сгустился, но блеск ее глаз сказал ему, что она довольна.

– Осторожно! Духи! Не разлей их. Мне нужно отвезти их на фабрику. Мы должны назвать их и обсудить детали производства.

– «Жизлан», – сказал он, прижимаясь губами к ее шее. – Назови их «Жизлан». Это твой запах. Богатый и в то же время изысканный.

Она отстранилась, и ее глаза округлились.

– Ты подлизываешься ко мне, Хусейн?

– Я никогда в жизни не подлизывался к женщинам. Я не льстец, миледи. – Он взял флакон у нее из рук и осторожно поставил его на прикроватный столик. – Я просто говорю то, что думаю. А теперь почему бы тебе не лечь и не дать мне возможность должным образом пожелать тебе доброго утра?

– Вы вызывали меня, милорд?

Жизлан пересекла большой тронный зал, где Хусейн проводил аудиенцию перед торжественным приемом.

Он обернулся, и у нее перехватило дыхание. Даже сейчас, после стольких месяцев близости, он не переставал волновать ее. Тепло разлилось по ее телу, но она взяла себя в руки. Сейчас было не время. Прием должен был начаться через пятнадцать минут.

Его глаза сверкнули серебром, и она поняла, что он прочитал ее мысли. Но теперь это уже не смущало ее.

– Я не вызывал вас, миледи. Я просто спросил у Азима, где вы.

Он окинул ее взглядом и улыбнулся. На его щеке появилась очаровательная ямочка.

– Позвольте сказать вам, что вы сегодня восхитительны.

Он взял ее за руку, поцеловал ладонь и провел языком по запястью.

– Хусейн! – в шоке выдохнула она, глядя на закрытые двери.

Ее соски напряглись под тонким шелком вечернего платья, а по спине побежали мурашки.

– Никто не войдет без разрешения.

Он притянул ее к себе.

– Потому что ты предупредил их?

– Потому что никто не посмеет беспокоить шейха без приглашения.

Он обвил ее рукой за талию, как всегда заставляя ее почувствовать себя хрупкой и женственной в его объятиях.

Жизлан уперлась руками ему в грудь.

– Моя помада, – прошептала она, когда его голова стала склоняться к ней.

Со вздохом разочарования Хусейн стал покрывать поцелуями ее шею.

– Я хочу оказаться сейчас с тобой в постели, – прошептал он.

– Я тоже этого хочу.

Он поднял голову, и в его глазах промелькнул огонек. Жизлан хорошо знала этот взгляд.

– Нет, мы не можем! Среди гостей будут послы Захрата и Халарка, это очень важно для нас.

Хусейн вздохнул и отступил на шаг:

– Спасибо, что напомнила мне о моем долге.

Жизлан покачала головой. Она уже успела хорошо изучить его и знала, что он очень серьезно относится к своим обязанностям, хотя его иногда и раздражает строгий дворцовый протокол.

– У меня есть кое-что для тебя.

Он протянул ей маленькую деревянную шкатулочку, украшенную искусной резьбой.

– Какая прелесть!

Жизлан принялась рассматривать восьмиугольную коробочку, поражаясь мастерству, с которым она была сделана.

– Спасибо, Хусейн. Я буду очень беречь ее. Я никогда не видела такой изысканной работы.

– Моя провинция когда-то славилась своими мастерами. Но десятилетия бездарного правления почти погубили ее экономику. Только в последние несколько лет мы стали возрождать наши знаменитые ремесла.

Благодаря ему. Хусейну не нужно было говорить ей это, она и так все знала. И она восхищалась им.

– И это еще не все. Открой шкатулку.

Она подняла крышку, и у нее перехватило дыхание.

– Это бесподобно!

На красном шелке покоился один из красивейших стеклянных флаконов, которые ей доводилось видеть.

– Это тоже сделано в Джумехе?

– Еще одно из наших знаменитейших ремесел. Им владеют сейчас всего несколько старых мастеров, но мы уже начали подготовку молодых кадров.

– Если они в состоянии создавать такие шедевры, они будут пользоваться огромным успехом.

Она осторожно взяла в руки флакон и поднесла его к свету. Это была крошечная бутылочка, переливавшаяся разными цветами, от персикового до янтарного, с ярко-красными прожилками. Венчала флакончик изящная золотая крышечка.

– Твоя сестра разработала этот дизайн.

– Мина?

Глаза Жизлан расширились. Она понятия не имела, что Хусейн поддерживает с ней связь.

– Она проделала прекрасную работу, ты не находишь?

– Это просто невероятно.

– И поскольку твои первые духи будут называться «Жизлан»…

– Это ты так хочешь.

Жизлан все еще не была уверена, стоит ли называть духи своим именем.

Хусейн покачал головой:

– Твоя команда полностью поддержала это решение.

Жизлан нахмурилась, удивляясь, как он об этом узнал.

– Ты станешь лицом этой линейки, и это принесет духам еще большую популярность.

– Льстец.

Он нежно провел пальцем по ее щеке:

– Я никогда не льщу. Я говорю правду.

Он посмотрел ей в глаза долгим взглядом, и Жизлан ощутила прилив нежности. Это было новое чувство, которое она не совсем понимала, но которое становилось сильнее с каждым днем.

Хусейн откашлялся:

– Я сказал Мине, как будут называться духи, и попросил ее создать для них необычный флакон, что-нибудь особенное. – Он улыбнулся. – У твоей сестры настоящий талант.

– Это не похоже ни на один флакон из всех, которые я видела. И он прекрасен.

– Значит, тебе понравилось?

К ее удивлению, в его голосе прозвучала неуверенность.

– Как это может не понравиться? Любая женщина захочет иметь такую прелесть.

Внезапно ее руки задрожали, и он забрал у нее флакончик, положил его в коробку и поставил все это на стоявший рядом столик.

– Жизлан? Что такое? Я думал, что тебе это понравилось.

Она с трудом сдерживала слезы.

– Я в восторге. Я не ожидала этого. Что ты потратишь столько времени…

– Потому что я варвар?

Она покачала головой. Она уже знала, что это не так. Разговаривая с ним о политике, занимаясь любовью или просто проводя время вместе, она обнаружила, что он был очень сложным и цельным человеком, способным на удивительную нежность. И он всегда поддерживал ее во всех начинаниях, чего никогда не делал ее отец.

– Просто никто никогда не делал мне таких изумительных подарков. Это так трогательно…

– Я знаю. Я чувствовал то же самое, когда ты подарила мне те книги.

Жизлан широко раскрыла глаза:

– Но это не одно и то же. То было легко…

Он привлек ее к себе:

– Это был первый подарок в моей жизни. И это потрясло меня. Я захотел подарить тебе что-то, что значило бы для тебя так же много. А теперь, когда я обнаружил, как приятно дарить, я думаю, что это станет для меня привычкой. Если бы только ты могла видеть, как ты сейчас прекрасна!

Ее глаза затуманились, и ее охватило чувство невыразимого счастья и умиротворения. А эти серебристые глаза заставили ее…

– Хусейн! Моя помада! И нас ждут гости…

– К черту твою помаду! И гостей тоже!

И он прижался губами к ее губам.