Инспектор кивнул полицейскому, дежурившему у входа в комнату портье, и вместе с Алексом вошел внутрь. Он сел и указал на противоположный стул седому бледному мужчине, который вскочил на ноги, как только Паркер с Алексом вошли.

— Вы работаете ночным портье в этом театре, не так ли?

— Совершенно верно, сэр. — Человек снова вскочил со стула, но Паркер жестом усадил его обратно.

— Назовите вашу фамилию.

— Сомс, сэр. Джордж Сомс.

— И давно вы здесь работаете?

— Уже тридцать восемь лет, сэр.

— В этой должности?

— Да, сэр.

— Расскажите нам о том, как вы обнаружили тело. — Паркер вынул блокнот. Алекс стоял, опершись на стену, и наблюдал за лицом пожилого портье. Видно было, что смерть Винси, а быть может, просто тот факт, что это именно он первым обнаружил тело убитого, произвели на старика большое впечатление.

— Ну, я пришел, как обычно, в двенадцать, чтобы сменить Галлинса…

— Галлинса? Это, наверно, дневной портье?

— Да, сэр. Каждые две недели мы меняем очередность дежурств, то у него ночные дежурства, а у меня дневные, то наоборот.

— Понятно. Итак, вы пришли сменить Галлинса. И что?

— Я вошел, сэр, а он уже ждал. Мы, как обычно, поболтали немного о том о сём, и я…

— Как долго вы разговаривали?

— Ну, минуту, может, две… Потом он ушел, а я запер за ним дверь и двинулся наверх, чтобы осмотреть все гримерные и сцену, потому что у нас так записано в инструкции. Надо всегда проверить, не оставил ли кто непотушенного окурка, или, к примеру, нет ли замыкания в каком-нибудь кабеле… Это ведь театр, сэр, здесь работает много разных людей, и если вдруг кто-то не проявит должного внимания… Часто бывает, сэр, что пожар незаметно тлеет несколько часов, прежде чем разгорится как следует…

— Понятно. Итак, вы начали обход…

— Совершенно верно, сэр. Сперва я отпер дверь в гардероб для технического персонала, заглянул туда, а потом двинулся дальше…

— А если бы в этот момент кто-нибудь позвонил в дверь, что было бы?

— Ночью, сэр, в принципе, никто сюда не приходит, если нет ночных репетиций. Но даже если бы что-нибудь подобное и случилось, то ночной звонок очень громкий, и когда в помещении пусто, его слышно в любом уголке, сэр. Я услышал бы наверняка.

— Хорошо. И что дальше?

— Так вот, значит, я двинулся дальше по коридору, и первая же гримерка — ну, так мы называем гримерные актеров… Так вот первая гримерка на моем пути была как раз мистера Винси. Я увидел свет, проникающий сквозь замочную скважину, и хотя Галлинс ничего не сказал мне насчет того, что мистер Винси еще здесь, я все же предпочел постучать. За эти тридцать восемь лет работы в театре я уже многого насмотрелся… У мистера Винси кто-то мог быть. У актеров часто бывают такие поздние гости… Девушки разные приходят… Вы же знаете, сэр, как заманчива эта театральная закулисная атмосфера…

— Да. Знаю. И что же дальше?

— Так вот, я постучал. А когда никто не ответил, я постучал еще раз. Когда и на этот раз не было ответа, а к тому же стало видно, что ключ торчит в замке с внутренней стороны, я открыл дверь, подумав, что, наверно, мистер Винси, выходя, просто забыл потушить свет.

— Была ли дверь заперта на ключ?

— Нет. Я лишь нажал на ручку, и она открылась. Сначала я подумал, что мистер Винси спит или даже, может, выпил больше нормы. Я уже не раз тут подобное видел, сэр. Тогда вызываешь такси и вдвоем с водителем вносишь человека в машину, чтобы он мог утром проснуться у себя дома…

— Ясно. Но мистер Винси не спал.

— Совершенно верно, сэр. Так вот, когда я подошел и увидел, что у него в груди торчит этот кинжал, я сперва остолбенел, а потом меня начало трясти так, что я и не мог двинуться с места и не мог оторвать от него взгляда… Но затем пересилил себя и подошел ближе, чтобы проверить, а может, он еще жив… Я заставил себя прикоснуться к его телу…

— К чему именно вы прикасались?

— Ко лбу, сэр. Я положил руку на его лоб, но он был уже совсем холодный. Я понял, что это труп, и тогда у меня волосы на голове встали дыбом. Я ведь находился совсем один в этом помещении, а убийца мог прятаться где-то совсем рядом! Тогда я выскочил из гримерки, бросился бегом сюда, в дежурку, заперся тут на ключ и позвонил директору, мистеру Дэвидсону, а потом уже не двигался с места до самого прибытия полиции и только молился и ждал…

— А в течение этого времени убийца, если он находился в здании, мог убежать?

— Убежать? — старик задумался. — Нет, сэр. Никоим образом. Два года назад театр был перестроен, и вся закулисная часть теперь отделена от зрительного зала огнеупорной стеной. Сквозь нее ведут только три маленьких выхода из коридора за кулисы и узенький коридорчик в фойе. Но там установлены стальные двери с автоматическими замками, и после спектакля помощник режиссера запирает их и отдает ключи портье, так что единственный выход только здесь. А все окна в здании забраны решетками, еще с тех времен, когда здесь был театр комедии пятьдесят лет назад. Я еще помню, как бегал сюда, будучи совсем мальчишкой…

— Минуточку… — Паркер вышел в коридор, и Джо услышал, как он говорит Джонсу: — Возьмите людей и обыщите весь театр от чердака до подвала, чтобы проверить, не мог ли убийца как-нибудь выскользнуть отсюда и нет ли где выломанных дверей или окон.

— Слушаюсь, шеф!

Паркер вернулся.

— А этот Галлинс, ваш коллега, он не мог, например, пропустить сюда кого-нибудь чужого, не заметив его?

— Не знаю, сэр. Думаю, что нет, потому что отсюда видно всю лестницу, а после ухода персонала дверь запирается на ключ, так что, пожалуй, нет.

— А зачем он запирал бы дверь, если мистер Винси еще не вышел?

— Вот как раз этого я не знаю, сэр… — старик заколебался. — Дверь была заперта, когда я пришел…

— Не хотите ли еще что-нибудь добавить? — быстро спросил Паркер.

— Нет, нет, ничего… — портье снова заколебался. — Нет, сэр.

— Не забывайте, что здесь убит человек! — Инспектор встал и подошел к нему. — Если вы что-то заметили, пусть даже какой-нибудь пустяк, мелочь, вы не должны ничего скрывать, даже если вам кажется, что это не имеет ни малейшего значения.

— Так точно, сэр! — портье быстро встал и вытянулся.

— Садитесь, — Паркер положил руку ему на плечо и почти заставил его сесть. Не снимая руки, он склонился над ним. — Говорите, Сомс, только говорите всю правду, потому что иначе вы можете быть привлечены к ответственности за умышленное укрывательство от полиции важной для следствия информации.

— Когда я… Но это не существенно, сэр…

— Об этом я буду судить. Говорите, пожалуйста.

— Так вот, сэр, дело в том, что вчера у Галлинса родился ребенок… Ночью родился… Сынок… И он всю предыдущую ночь не спал, а потом пошел на работу…

— Так. И что?

— Так вот, когда я пришел и постучал в дверь, то он не открыл. Я вынужден был позвонить раза два. Только тогда он проснулся. Но только не говорите этого директору, сэр, а не то Галлинс потеряет работу… А он… Это ведь жена ему как раз третьего ребенка родила… И это было бы для него ужасно…

— Я понимаю. Не волнуйтесь, директор об этом не узнает. Но какое это, по-вашему, имеет значение?

— А такое, сэр, что это он, Галлинс, обязан был по инструкции обойти без четверти двенадцать все гримерки и сцену, чтобы передать мне театр уже после своего обхода. Таковы правила. А если он спал, значит, не обошел. Потому что, если б обошел, то нашел бы мистера Винси. Кроме того, он, наверно, был здорово сонный, потому что даже не глянул на доску с ключами, иначе сразу бы заметил, что не хватает ключа от одной гримерки. А если ключа нет, он обязан был проверить, почему. Все, выходя, отдают портье ключи. Ключи от гримерных всегда отдают костюмеры, потому что они задерживаются там уже после ухода актеров, чтобы привести в порядок и развесить костюмы. Не знаю, как было сегодня. Наверно, мистер Винси отпустил Раффина…

— Кто такой Раффин?

— Оливер Раффин — это костюмер, который на спектакле «Стулья» обслуживает мистера Винси.

— Ага, значит, вы предполагаете, что Галлинс уснул. А если он уснул, то тут многое могло случиться. Не так ли?

— Да, сэр. Только, пожалуйста, сэр…

— Можете быть спокойны. Тут речь идет о поиске убийцы, а не о нарушении инструкции вашим коллегой, который действительно мог быть утомленным после бессонной ночи, когда ожидал появления на свет своего потомка. Не бойтесь, ничего с ним не случится, если он скажет нам всю правду. И будьте уверены — он нам ее скажет.

— Большое спасибо, сэр! — старик поднялся с места. — Я могу идти, или мне остаться до конца моего дежурства?

Паркер внимательно посмотрел на него.

— Вы женаты?

— Я вдовец, сэр.

— У вас есть дети?

— Две дочери, сэр.

— Они живут с вами?

— Нет, сэр. Обе вышли замуж. Одна живет в Шотландии, а другая в Австралии. Ее муж получил там работу…

— Значит, вы живете один?

— Да, сэр.

— Хорошо. Идите домой, но помните, что до завтра, пока вы снова сюда не придете, вам нельзя ни с кем даже словечком перемолвиться обо всем, что здесь случилось. А теперь ступайте и поспите немного. Сегодня ночью полиция будет охранять этот театр вместо вас, — Паркер улыбнулся. — Однако помните, вы обязаны молчать.

— Да, сэр.

— И не торопитесь предупреждать Галлинса о том, что полиция кое- что знает о его склонности ко сну на работе, потому что через минуту за ним поедет машина и все равно обгонит вас.

Старик застыл как вкопанный, а потом по его сморщенному лицу пробежала тень улыбки:

— Но мистер Дэвидсон не узнает, верно?

— Я уже сказал вам об этом.

— Ну, тогда я спокойно могу идти спать и никому не скажу ни слова. Спокойной ночи, джентльмены!

— Спокойной ночи, Сомс!

Портье вышел. В окне появилось лицо дежурного сержанта. Паркер кивнул ему головой. Раздался стук в дверь.

— Это я, шеф! — сказал сержант Джонс. — Весь театр обыскан, как стог сена, но иголка нигде не найдена. Все двери и окна в порядке. У них тут даже есть охранная сигнализация, но она не срабатывала. Убийца мог выйти только через эту дверь.

— Хорошо. Пусть кто-нибудь немедленно поедет за дневным портье Вильямом Галлинсом… Адрес у вас есть?

— Да, у нас уже есть адреса всего технического персонала и всех актеров. Сейчас за ним поедет машина.

— Когда его привезут, пусть он подождет меня здесь, в дежурке.

— Хорошо, шеф.

Паркер обратился к Алексу:

— А теперь я тебя познакомлю с директором, мистером Джоном Дэвидсоном, абсолютным властелином в этом театре и моим постоянным поставщиком мест в первых рядах. Пойдем!

Они вышли из дежурки и двинулись по коридору, минуя гримерную Винси. Из-за неплотно прикрытой двери звучали голоса работающих там людей. Услышав шаги, медэксперт высунулся из двери и сказал Паркеру:

— Я хотел бы забрать его к себе и сделать детальное вскрытие, хотя все и так, кажется, ясно.

— Хорошо. Забирайте. Самоубийство исключено, не так ли?

— Совершенно исключено. Никто не в состоянии нанести себе такой удар, лежа навзничь. Он был убит одним ударом. Смерть наступила мгновенно.

— А когда, приблизительно, он погиб?

— На глаз, между девятью и десятью, но скорее, ближе к девяти, чем к десяти.

— В девять пятьдесят я лично видел его на сцене… — вежливо сказал инспектор. — Его также видел стоящий рядом со мной мистер Алекс, не говоря уже о восьмистах других лиц, которых мы можем привлечь в свидетели.

— Серьезно? — врач удивленно поднял брови. — В таком случае, он действительно умер позже. Но не позже десяти, причем даже это время не кажется мне правдоподобным. В мышцах головы уже началось посмертное окоченение, а ведь, — он глянул на часы, — сейчас только ноль сорок пять.

— Ну, это ваша епархия, доктор… — Паркер поднял руки, будто защищаясь. — Ждем вашего диагноза. Я хотел бы как можно скорее узнать приблизительное время смерти.

— В таком случае, я должен забрать его сразу же, как только они сделают все снимки.

— Хорошо, забирайте. Жду вашего звонка.

Врач покачал головой и вернулся в гримерную. Паркер и Алекс двинулись дальше. Когда они достигли конца коридора, инспектор остановился. Перед ними находился другой, поперечный, широкий коридор, одна стена которого, очевидно, примыкала к сцене, потому что в ней видны были лишь четыре узких стальных двери, на каждой из которых было написано: «ТИШИНА!» С противоположной стороны не было никаких дверей, только в самом конце виднелся узкий коридорчик, параллельный тому, по которому они пришли.

— Хорошо построен этот театр, — заметил Алекс. — Ни одна дверь не выходит в коридор, по другую сторону которого находится сцена. Таким образом, туда не доносятся голоса и звуки хлопающих дверей.

Они двинулись дальше. Во втором коридорчике, который они миновали, было по три пары дверей с каждой стороны. Потом снова тянулась голая стена, и наконец показалась распахнутая дверь с табличкой: «ГРИМЕРНЫЕ ВТОРОГО ЭТАЖА. КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА. БУФЕТ». В дверях стоял детектив в гражданском, который вытянулся, увидев Паркера. За дверью находилась крутая лестница на второй этаж. Поднявшись по ступеням, они миновали темный и поблескивающий во мраке буфет, потом еще несколько дверей, пока не очутились перед последней дверью, снабженной надписью: «ДИРЕКЦИЯ». Паркер постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь.

— Пожалуйста, входите, джентльмены! Пожалуйста, пожалуйста… — Директор театра Дэвидсон оказался высоким, худощавым мужчиной с узким, нервным лицом.

Он вскочил из-за стола, подошел к Паркеру с протянутой рукой, а потом посмотрел на Алекса.

— Это мистер Джо Алекс, известный автор детективных романов и мой неофициальный сотрудник, — искренне сказал Паркер.

— Кто же вас не знает?! — Дэвидсон сердечно потряс руку Алекса. — Я прочел, наверно, все ваши книжки! Я всегда утверждаю, что для деловых людей хороший детективный роман полезнее отпуска. Можно несколько часов отдохнуть и начать думать о чем-нибудь другом, а не только об этих проклятых делах… — Он обратился к Паркеру: — Боже мой! Господи Боже мой! Что вы на все это скажете, господин инспектор?

— Что я на это скажу? — Паркер развел руками в своем любимом жесте мнимой беспомощности. — Я хотел бы прежде всего узнать от вас, что вы думаете обо всем этом? В силу вашего положения все театральные проблемы скапливаются здесь, на вашем столе. Не могли бы вы нам эскизно набросать портрет покойного, рассказать о его отношениях с коллегами, о последних событиях здесь и так далее. Быть может, у него были враги? А может, произошло что-нибудь, что могло бы бросить свет на это дело? Прежде чем приступить к опросам актеров и технического персонала, я хотел бы, чтоб вы нам рассказали, что вы думаете обо всем этом.

— Что я об этом думаю? — директор машинально указал им на два глубоких, обитых кожей кресла и пододвинул коробку с сигарами. Потом потер рукой подбородок. — Должен признаться, я думаю об этом непрестанно уже целый час, то есть с той минуты, когда мне позвонил Сомс… Были ли у Винси враги? Были! Честно говоря, Стивена Винси ненавидели все, и я знаю парочку людей, которые, пожалуй, совершенно хладнокровно могли бы отправить его на тот свет. Не далее как сегодня утром я сам имел огромное желание спустить его с лестницы… — Он умолк. — Это ужасно так говорить о покойном!

— Еще ужаснее не говорить о покойном, в то время как убийца разгуливает на свободе, а действия полиции зависят от количества собранной информации, — сухо сказал Паркер. — Расскажите нам, пожалуйста, вкратце все, что, по вашему мнению, может быть существенным: обрисуйте нам портрет Стивена Винси на фоне его работы и отношений с людьми в этом театре.

Мистер Дэвидсон с минуту размышлял, а потом начал рассказывать…