— Точно такой же, какой вы сотни раз видели у себя дома, — неожиданно вмешался Алекс. — Вы не знали, что слегка экзальтированные молодые люди, много лет назад заказали два одинаковых кинжала и велели выгравировать на них слова, напоминающие об их дружбе. Эти кинжалы пережили их дружбу на много лет, но вы не знали об этом. Вы лишь подумали, — а может не только подумали, — громкий набат предупредительно ударил в ваших ушах: мой муж был здесь и убил Винси! И что вы тогда сделали? Вы сразу же выбежали оттуда? — И не ожидая ответа, продолжал: — Думаю, что нет. Вы ведь в первую очередь — мать, а не только жена. Вы начали лихорадочно искать то, за чем пришли, — свои письма, написанные много лет назад, в которых писали Винси о том, что ждете ребенка. Быть может, даже вы написали ему сразу после рождения девочки. В то время вам могло казаться, что несмотря на все происшедшее между вами, мужчина должен знать об этом факте, потому что это может дать ему последний шанс спасти свою честь. Вам очень хотелось, чтобы Винси оказался лучше, чем был. Это понятно. Даже если вы уже осознали свою ошибку. Тогда, много лет назад, вами руководил тот же инстинкт, который спустя годы заставил вас обыскать гримерную убитого. Я понимаю вас. Но вы не нашли писем, правда?

К изумлению Паркера, Анджела Додд тихо ответила:

— Нет, не нашла, хотя я совершенно не понимаю, откуда вы можете знать об этом.

— Простое умозаключение, — Алекс покивал головой. — Винси не мог бы шантажировать вас столь нагло, не имея никаких доказательств. А какое же он мог иметь доказательство, если не письма, написанные вашей рукой? Не найдя писем, вы вышли из театра и на такси поехали домой. Так? Мужа еще не было дома, и тогда вы придумали себе головную боль, чтобы его не видеть, потому что боялись с ним встретиться, думая, что это он убил Винси. А еще вы верили, что никто ничего не узнает. Но когда мы приехали, вы приняли решение: этот человек, которого вы любите, который любит вашего ребенка, быть может, даже больше, чем любил бы, если бы их связывали обычные узы крови, человек, который пожертвовал для вас столь многим и так много хорошего сделал для вас на протяжении всей вашей жизни, этот человек не будет расплачиваться за свой поступок, который по сути был актом самозащиты. Поэтому вы сказали: «Это я убила!» — и были готовы нести все последствия своих слов. Ваш муж болен. Вы не могли вынести даже мысли о том, что его ожидает долгое, мучительное следствие и последующее унижение во время судебного процесса, когда все станет явным. Вы предпочли сочинить что-нибудь о себе и Винси и сохранить этим отцу дочь, а дочери отца. Возможно, впрочем, вы не думали обо всем этом так рационально и последовательно, но вы точно знали, что, если придет полиция, — вы готовы нести ответственность за все то, чему вы много лет назад были определенным образом причиной. Однако вы увидели здесь этот кинжал. И вдруг поняли, что это не ваш муж убил, после чего отказались от своих показаний. Все это правда? Да?

Анджела Додд молча кивнула. Ее муж закрыл лицо ладонями.

— Моя дорогая, — едва слышно прошептал он.

— Мне очень жаль. — Алекс встал. — Мне так жаль, что я вынужден был сказать об этом. Но истина должна быть установлена, и нет иного пути, кроме правды. — Он взглянул на Паркера.

Инспектор закрыл свой блокнот и тоже встал. Видно было, что в нем идет какая-то внутренняя борьба.

— К сожалению, — сказал он. — К сожалению. — Он посмотрел на Алекса. Джо стоял совершенно неподвижно, но его глаза подали Паркеру едва уловимый знак. — Но, к сожалению, — Паркер облегченно вздохнул, будто нашел ответ на мучивший его вопрос, — я всего лишь полицейский чиновник, и хотя очень хочу вам верить, тем не менее, миссис Додд — последняя, кто видел убитого, и кроме того, в вашем рассказе есть некоторые пробелы, вызывающие сомнения.

Алекс громко откашлялся.

— Одним словом, — быстро закончил Паркер, — я, к сожалению, вынужден буду поставить возле вашего дома полицейского в штатском, а миссис Додд попрошу ни под каким видом не покидать этот дом в ближайшее время. до тех пор, пока вы не получите уведомление о снятии этого запрета. Я надеюсь, что ситуация в ближайшее время разрешится. Это все, что я могу сделать для вас в настоящую минуту.

Сэр Томас Додд встал и протянул ему руку.

— Благодарю вас, — сказал он сердечно. — Я понимаю, что вы определенным образом нарушили какие-то предписания, поступая столь благородно. Но заверяю вас, что. что. — Он умолк и добавил: — Вы истинный джентльмен.

Паркер покраснел и быстро вышел в прихожую. Когда они оказались на улице, он подошел к автомобилю и позвал оттуда детектива Стивенса.

— Я взял вас, Стивенс, чтобы оформить арест и транспортировать преступника. Но, к сожалению, вам придется подежурить здесь с полчаса, пока вас не сменит агент из нашего управления. Двери этого дома не должна переступать миссис Анджела Додд, невысокая шатенка в возрасте около сорока пяти лет. Если у дома окажется выход с противоположной стороны и она сбежит на другую улицу — не переживайте. Мы посадим на ее место мистера Джо Алекса, самого наивного человека в мире!

— Слушаюсь, шеф! — сказал детектив Стивенс, улыбнулся Алексу и начал прохаживаться у ворот дома.

— Ты об этом не пожалеешь. — негромко сказал Алекс.

— Я сделал это только потому, что из твоего поведения следует, что убийца уже у тебя в кармане. Твои сведения потрясают меня. Но ты не знаешь всего. Например, ты не знаешь, куда мы сейчас поедем!

— Мне кажется, что к доктору Джорджу Армстронгу, известному специалисту по онкологическим заболеваниям, — сказал Джо. — Но может, я ошибаюсь?

Паркер открыл было рот, снова закрыл его, а потом сказал:

— О Господь, великий и всемогущий! — Он наклонился к водителю: — Колумбус Стрит 4! — сказал он почти со злостью.

Оказалось, что доктор Армстронг очень аккуратно вел свою книгу приемов. В последней рубрике виднелась фамилия: «Сэр Томас Додд. Часы приема с 9.20 по 10.45 пополудни». А ниже ряд строчек по-латыни.

— Вы всегда с точностью до минуты записываете время визитов своих пациентов? — с удивлением спросил Паркер.

— Да, — ответил доктор, протирая сонные глаза, — меня интересует проблема рациональности исследований. Я даже пишу об этом брошюру для медиков. Мне кажется, врачи тратят слишком много времени впустую. Эти данные служат для выяснения, сколько времени занимает у меня обследование пациентов с определенными заболеваниями.

— А каково состояние здоровья сэра Томаса Додда?

— Учитывая ваши функции, я могу сказать вам всю правду. Но думаю, что природа и сама вскоре ее обнажит. Состояние сэра Томаса Додда я считаю безнадежным. Еще сразу после операции у меня теплилась какая-то надежда. Однако теперь опухоль снова растет. Вероятно, через несколько дней наступит кризис. Если не через несколько дней, то через несколько недель. Это лишь вопрос скорости развития опухолевой ткани. Боюсь, что в случае Додда она развивается чрезвычайно быстро. Он приехал сегодня ко мне на своем автомобиле. Я уже давно запретил ему вождение: болезнь может обездвижить его в любую минуту. Могут быть метастазы в мозг. В таких обстоятельствах нельзя играть собственной жизнью, не только, впрочем, своей, но и жизнью пешеходов, например. Я отвез его домой сам.

Паркер поблагодарил и встал. На улице инспектор хлопнул себя по лбу.

— И зачем я вообще сюда ехал? — сказал он. — Ведь Додд никак не мог его убить. Если с 9.20 он был у врача, то у него железное алиби. И кроме того, он ведь не появлялся за сценой театра «Чембер». Его там вообще не было! Ведь дежурный портье видел всех входящих, а другим путем он не мог туда попасть. Я, наверно, вообще свихнулся!

— Самая большая проблема с вами, профессиональными криминалистами, заключается в том, что вы не можете обойтись без проверки правдивости слов всех присутствующих. Вы непременно хотите поймать кого-нибудь на лжи. Тем временем, убийцу следует искать только через мотив. Там, где есть убитый, должен быть кто-то, кто его убил. И у него должна быть причина для убийства. А если такие причины есть у нескольких людей, то надо найти того из них, кто мог бы совершить убийство таким образом, каким оно было совершено, и в таких обстоятельствах, которые сопутствовали этому убийству. Если каким-то чудом таких людей будет двое, то всегда одного можно исключить. Именно над этим я сейчас и ломаю голову. У меня есть двое убийц, а ведь убил-то лишь один. Но я не знаю — который из них.

— А вот как ты, например, исключил миссис Додд? — спросил Паркер без иронии. — Ты очень нравишься мне сегодня, старик. Моя полицейская совесть не хочет тебе верить, но я лично, так сказать, частным образом, начинаю верить, что ты очень много чего заметил в течение этих. — он взглянул на часы, — неполных трех часов. Но ответь мне на вопрос о миссис Додд.

— Мне стыдно, — смутился Алекс. — Мой аргумент настолько несерьезен, что я готов вернуться и арестовать ее.

— Нет! — сказал Паркер. — Она никуда не убежит. Даже если ты ошибаешься и даже если она ускользнет от Стивенса, полиция найдет ее. Насчет этого я спокоен. Говори!

— В ее невиновности меня убедил тот факт, что Винси был убит, когда лежал на кушетке навзничь.

— Ну и что? Ты думаешь, женщины не убивают мужчин, лежащих навзничь? Я тебе могу привести десяток примеров.

— Не сомневаюсь, но не эта женщина, не этого мужчину и не в этих обстоятельствах.

— И почему же так?

— Здесь мы входим в область фантазии, однако она для меня настолько же реальна, как если бы я сам при всем этом присутствовал, ну разве что ты сумеешь найти веские аргументы против моих рассуждений. Итак, вообрази себе такую ситуацию: ты — Стивен Винси и ждешь женщину, которая должна вручить тебе драгоценности на огромную, астрономическую сумму — в миллион фунтов стерлингов. Ты знаешь, что эти драгоценности именно столько стоят, и знаешь, что эта женщина точно придет. С ее приходом ты, по понятным причинам, связываешь надежды на полную перемену своей судьбы. И что же? Ну неужели ты в самом деле, даже если и не прохаживался бы нервно по гримерной, не находя себе места в ожидании, даже если бы ты и прилег на минутку, то разве не вскочил бы сразу же, как только она вошла? И вообще, разве во время ее недолгого пребывания ты мог бы лечь, держа в руках сумочку, полную сокровищ? Ну разве человек, попавший в такое фантастическое приключение, ложится навзничь на кушетке? Зачем? Затем, чтобы та, которая принесла драгоценности, могла открыть ящик за его спиной, вынуть оттуда кинжал, о существовании которого вообще не подозревала? Нет. Винси просто не мог лежать в таких обстоятельствах. При этом Анджела Додд — женщина настолько хрупкая и столь явственно слабая физически, что трудно даже предположить, будто она могла бы спокойно и с такой силой ударить его в грудь, а потом затащить на кушетку и уложить там, чтобы имитировать самоубийство. К тому же заключение медэксперта говорит о том, что Винси погиб лежа, не так ли? Нет, мой дорогой, хоть такой аргумент на первый взгляд кажется ничтожным, я считаю его психологически совершенно оправданным. Никто не принимает миллион, лежа на кушетке в гримерке, вот так, наскоро, зная, что человек, который принес этот миллион, сейчас уйдет. Винси открыл бы сумочку и проверил ее содержимое, прежде чем возвращать письма. И у Анджелы Додд не было бы никакой причины, оставаться, если бы Винси лег вздремнуть. Да какое «вздремнуть»? Какой отдых? Ведь спектакль только что закончился. Он мог идти домой. У него был при себе миллион! И вообще — он должен быть к моменту ее прихода уже раздетым и разгримированным! Прошло двадцать минут с момента его ухода со сцены, потому что миссис Додд вошла в 10.15, а он вышел со сцены приблизительно в 9.50. У тебя есть какой-нибудь ответ на все это?

Паркер покачал головой.

— Действительно, трудно что-либо возразить. А у тебя самого есть на это ответ?

— Так я же тебе сказал — целых два! Винси мог убить один из двоих людей, которых я подозреваю. Конечно, допросы могут еще радикально изменить мой взгляд. В ходе расследования может выясниться нечто, чего мы не знаем и чего не предвидели. Но после того, что я увидел до сих пор, у меня есть только две версии решения. Либо версия «А», либо «Б». Я исключаю миссис Додд. Детектив Стивенс зря теряет время. Впрочем, не будем о Стивенсе. Что ты намерен делать теперь?

— Я хотел бы допросить весь персонал театра, а потом подумаем, — сказал Паркер. — Честно говоря, сегодня я как никогда рад, что пригласил тебя поработать с нами. Это дело как-то выскальзывает у меня из рук. Но ведь, в конце концов, прошло лишь неполных три часа. Ты прав — никто не требует найти убийцу в течение нескольких часов.

Некоторое время они молчали. Автомобиль мчался по пустынным улицам.

— Да. — Джо Алекс закрыл глаза. — Это невероятное дело. Я все еще не могу понять одного.

— Чего?

— Иногда мне начинает казаться, будто Винси убили два человека, независимо друг от друга. Я никогда еще не видел такого, чтобы следы вели в двух прямо противоположных направлениях. Двое каких-то людей ведут себя так, будто они его убили и теперь хотят замести за собой следы. Но почему? Почему? Ведь убийца был один и действовал в одиночку!

— Пусть меня убьют, как собаку! — пробурчал Паркер. — Да-да, пусть меня убьют, как собаку, и закопают в землю без всяких похорон, если я вижу тут хотя бы одного убийцу.

— Еще увидишь, — сказал Алекс и вдруг резко выпрямился на сидении. — Так что там, в конце концов, со временем убийства? Не может быть, чтобы доктор так долго проверял все. По-видимому, что-то у него не сходится. Вот увидишь — результат его исследований будет сенсационным!

— Ты так думаешь?

— Я уверен. У нас волосы встанут дыбом, когда мы узнаем, в котором часу на самом деле погиб Винси. Но вот объяснит ли это нам что-нибудь? Боюсь, что это не подскажет, кто его убил.

— Здорово! — сказал Паркер. — Прекрасно! Превосходно! Я тронут твоим оптимизмом. Люблю веселых, улыбчивых парней!

— Бен. — тихо сказал Алекс.

— Что?

— Когда будешь разговаривать с доктором, спроси, так, на всякий случай, мог ли Винси быть убитым левшой. ну, то есть левой рукой.

— Что такое? — Паркер тряхнул головой и посмотрел на Алекса. Но к своему удивлению, Алекс вдруг увидел, что инспектор широко улыбается. — Джо, я чувствую себя беспомощным, как ребенок, но я уже начинаю кое-что понимать. Я начинаю понимать, Джо!

— Это значит, что ты в лучшем положении, чем я. Я еще ничего не понимаю.

Инспектор потер руки и присвистнул сквозь зубы.

— Так. — сказал он, обращаясь то ли к себе, то ли к другу. — Это промелькнуло у меня в голове, когда мы беседовали с Дэвидсоном, но потом я забыл об этом. Я слишком много думал о миссис Додд. Дело казалось таким простым.

— Простым? — Алекс открыл глаза и посмотрел на друга. Он был очень серьезен в эту минуту. — Мне здесь еще ничего не ясно, хотя иногда кажется, что я знаю все, абсолютно все.

Автомобиль остановился. Паркер выпрыгнул из него, как пятнадцатилетний юноша, и оказавшись в дежурке, первым делом схватил телефонную трубку.

— Это вы, доктор? Да. Так. Так. Что? Да, это, конечно, очищает от подозрений одну очень симпатичную даму, которой я в глубине сердца желал всего самого лучшего. Но это осложняет дело. А скажите, он мог быть убит левшой? Что? Нет. Вы это исключаете. Ага. Так… Ясно… Спасибо… Спокойной ночи, доктор.

Он положил трубку и взглянул на Алекса, который стоял в дверях, закуривая сигарету, вынутую из толстого кожаного портсигара.

— Знаешь, что он сказал, Джо?

— Сказал, что левша не мог совершить это убийство. А что со временем преступления?

— Он сказал дословно так: «Убийство было совершено в точно установленное время: между 9.00 и 10.00». По его убеждению, убийство было совершено задолго до 10.00, но он уступает перед фактами. Однако, он тут же заверил: «Я буду свидетельствовать как эксперт, под присягой в любом суде, что невиновен тот человек, которого обвинят в том, что он совершил убийство хоть на одну минуту позже этого срока». Винси был убит правой рукой. На это указывает угол раны и рисунок ее краев. Ну, ты знаешь, что при ударе существует определенная специфика и так далее.

— Да, знаю, — Алекс кивнул. — Это многое упрощает. Во всяком случае, ты можешь послать машину за детективом Стивенсом и позвони миссис Додд — надо освободить ее из-под домашнего ареста. В 10.00 она сидела в двух метрах от меня в зрительном зале.

Паркер тут же позвонил, и когда клал трубку, было видно, что он ощутил облегчение.

— Независимо от того, кто окажется убийцей, я рад, что это не миссис Додд, несчастная женщина, которая достаточно натерпелась в жизни по вине нашего покойника. А теперь я хотел бы разбудить директора Дэвидсона, если он уснул, и пару минут поговорить с ним о людях, которых мы будем допрашивать. Это немного облегчит нам дело.

— Я думаю, это хорошая мысль, — покивал головой Алекс.

— Тогда пошли! — Паркер открыл дверь дежурки, и они снова начали путешествие по коридору, минуя дверь гримерной Стивена Винси, за которой все еще горел яркий сильный свет.