Выбор Сидни пал на шелковую абайю бирюзового цвета. Платок на голову она решила не надевать, но волосы все же собрала в узел, который закрепила шпильками с горным хрусталем. К этому наряду подходили ее босоножки на низком каблуке, с виду они казались достаточно скромными. Ее макияж был неброским, она выделила глаза и лишь немного подчеркнула губы розовым блеском. Взглянув на себя в зеркало и убедившись, что образ ее выглядит подобающе, Сидни взяла клатч и отправилась на встречу с Маликом.

Он стоял у входа в ожидании Сидни. Девушка буквально застыла, когда увидела его, но затем он поднял на нее взгляд в тот самый момент, когда страх завладел ею. Малик выглядел великолепно, впрочем, как всегда. На нем были черная дишдаша, рукава которой украшали драгоценные камни и золотая вышивка, куфия традиционно темно-красного цвета. Яркий цвет головного убора выгодно подчеркивал его смуглую кожу и красиво очерченные губы.

Ах, эти губы, которые дарили ей такое истинное наслаждение и блаженство… Почему она никак не может избавиться от чувств к Малику и возненавидеть его, ведь он так сильно ее обидел?

— Не бойся, — сказал Малик, ошибочно принимая ее задумчивость за застенчивость. — Ты замечательно выглядишь. Королю и королеве просто не к чему будет придраться.

— Спасибо, — ответила Сидни.

Ей больше нечего было ему сказать.

Вскоре они вышли из дома и направились к восхитительной серебристой «бугатти». Двигатель взревел, как тигр, когда они выехали на шоссе. Девушка повернула голову и смотрела в окно на городские огни. Этот спортивный автомобиль стоил целое состояние, салон был небольшим. Они сидели достаточно близко друг к другу. Даже слишком близко.

Сидни могла почувствовать аромат его кожи, запах его одеколона. Она могла ощутить жар его тела. Или же, возможно, что дело было в ней. Может, это был жар ее тела?

Малик нарушил тишину.

— Мой брат не знает, почему ты здесь.

Сидни на мгновение показалось, что она ослышалась.

— Ты не рассказал ему о разводе? Почему?

Малик крепче вцепился в руль автомобиля. Сидни сосредоточилась на его лице.

— Потому что это касается только нас, и все.

Девушка не могла промолвить ни слова.

— Но мы расстались год назад. Разве тебе не кажется, что твой брат может что-то заподозрить?

— Люди мирятся, Сидни. Если ты не хочешь сразу же поведать ему о наших проблемах, то будь добра сделать вид, что ты счастлива.

«Сделать вид, что я счастлива!» — хмыкнула она. Так просто! Сделать вид, что этот мужчина не разбил ей сердце!

— Не уверена, что смогу так сделать.

Малик бросил на нее сердитый взгляд:

— Это несложно. Улыбайся. Смейся. Не смотри на меня со злостью.

Девушка скрестила руки на груди.

— Легче сказать, чем сделать.

Малик держался за руль, его напряжение было очевидным.

— Всего лишь один вечер, Сидни. Думаю, ты справишься с этой задачей.

Спустя десять минут они подъехали к главным дворцовым воротам. Малик попросил ее немного подождать, вышел из автомобиля, открыл дверь и помог ей выйти. Он взял ее под руку и повел ко входу. К дверям тянулась красная ковровая дорожка, вдоль которой по обеим сторонам стояли люди в форме, приветствовавшие прибывших поклонами.

Сидни с любопытством наблюдала за происходящим. Она знала, что такое богатство, но такое девушка не ожидала увидеть. Хрустальные люстры, мозаика, сирийская древесина, перламутр, мавританские арки и купола, изящные картины и мраморные полы — здесь было все!

Ее каблуки цокали по полу, и звук, отзываясь эхом, проносился по холлу.

— Ты здесь вырос? — поинтересовалась Сидни, а затем пожалела, что начала этот разговор. Ее голос прозвучал так громко, словно она прокричала свой вопрос.

— Нет, — сухо ответил он.

В его теле чувствовалось напряжение, но через какое-то время он расслабился и стал вести себя естественнее.

— В моей семье наследники по прямой линии отсутствовали. Адан пришел к власти, когда умер наш двоюродный брат. Для всех нас это был шок, но в большей степени конечно же шокирован был мой брат.

— И нет покоя голове в венце, — процитировала Сидни строку из произведения Шекспира.

— «Король Генрих IV». Часть вторая, — без паузы выпалил Малик.

— Не думала, что ты поклонник Шекспира.

Они не раз ходили на оперу и балет, но на постановку шекспировских пьес — ни разу. Почему же они никогда не обсуждали его произведения? Сидни хотела изучать литературу и искусство в колледже, но ее родители и слышать ничего не хотели. Либо степень по менеджменту, либо никакой степени ей не видать.

Как говорил ее отец, люди, закончившие факультеты искусств, теперь работают в сфере обслуживания или фастфуда. В мире сейчас все зависит от менеджеров.

— Ты многого обо мне не знаешь, habibti.

Но прежде чем она успела что-либо вымолвить, они дошли до двери со стражами. Один из них открыл дверь, Малик и Сидни зашли внутрь.

Их поприветствовала очень красивая, но в то же время абсолютно обычная пара. Сидни потребовалась пара минут, чтобы понять, что перед ней стояли король и королева Джафары. Женщина была беременна, у нее были длинные рыжеватые волосы, и она больше, чем Сидни походила на калифорнийскую девушку.

— Зови меня Изабеллой, — сказала королева.

Изабелла сразу понравилась Сидни. Что же касается короля Адана, то в какой-то степени он даже внушал страх. Он и Малик были одного роста и комплекции, но почему-то король выглядел жестче, серьезнее и внушительнее.

Из-за короны или… выбор брата был неугоден королю? Сидни опустила глаза, поскольку Адан рассматривал ее. Он наверняка припомнил телефонный разговор с Маликом о том, что тот женился на обычной американской девчонке без денег и связей.

— Добро пожаловать в Джафару, сестра, — произнес король, целуя ее в щеку. — Мы уже давно ждем вас в гости.

— Я… благодарю вас, ваше величество. — Она почувствовала, как на лице появился румянец.

Малик взял ее за руку, притянул к себе и приобнял за плечи. Сидни была ему за это благодарна. Взгляд Адана переключился на них обоих, затем он развернулся и повел всех в столовую.

Король был в точности как Малик. Такой же устрашающий, властный и красивый. Оттенок его кожи был бронзовым, явно выделялись скулы, и голос звучал зычно и мужественно. И все же нельзя было сказать, что между Аданом и Маликом были теплые отношения. Сидни подумала, что ошиблась, но ее подозрения подтвердились, поскольку во время ужина они вели себя крайне официально друг с другом. Словно были бизнес-партнерами, а не членами семьи.

Периодически Изабелле приходилось сглаживать ситуацию, когда разговор становился напряженным или возникало неловкое молчание. Она была такой живой, жизнерадостной и остроумной.

Она думала, что жизнь жены шейха довольно несчастливая, но сегодня убедилась в обратном. Когда ужин закончился, Изабелла предложила выпить по чашечке кофе на террасе, но перед этим попросила Сидни составить ей компанию и посмотреть ее малыша.

— Дело в том, что я хотела поговорить с тобой с глазу на глаз, — призналась Изабелла, закрыв за собой дверь.

— Хорошо, — произнесла девушка.

Они вышли из детской, и Сидни не сразу смогла переключиться на столь серьезный разговор. Рафик — очаровательный малыш. То, как он лежал на спинке и шевелил ручками и ножками, поразило Сидни.

Она раньше нечасто задумывалась о детях, но когда-нибудь хотела стать матерью. Теперь же при этих мыслях сердце ее сжимало, словно в тиски.

Изабелла взяла ее за руку.

— Полагаю, тебе сейчас трудно приходится, — произнесла королева, садясь на небольшой диванчик лицом рядом с Сидни. — Очень сложно восстановить прежние отношения после столь долгого перерыва. Но хочу заверить тебя, что это возможно. Мужчины аль-Дакир очень сложные и упрямые. Иногда мне хочется придушить мужа.

Сидни улыбнулась:

— Разве король настолько упрям?

Изабелла рассмеялась:

— Не сомневайся. Хотя, должна признаться, что некоторые проблемы возникают по моей вине. Но все в прошлом. Мы многое пережили, и ты сможешь. Дай Малику шанс. Он прекрасный человек, мужчины не так плохи, просто порой не знают, как себя вести по отношению к тем, кого любят.

Любовь! Ключевое слово. В отношениях Сидни и Малика это чувство исключалось сразу же, поскольку он вовсе не любил ее. Девушка лишь подумала об этом, но произнести вслух не решилась, ведь король и королева были без ума друг от друга. Его глаза прямо-таки сияли, а лицо светилось, когда Адан смотрел на свою жену. Он часто искал повод прикоснуться к ней, даже если это было легкое и едва уловимое прикосновение.

Сидни отдала бы все на свете, лишь бы Малик относился к ней так же. Но теперь уже слишком поздно, но королеве она в этом не признается.

— Я запомню это, — произнесла она.

Изабелла коснулась руки девушки.

— Хорошо. Почему бы нам теперь не выпить кофе?

* * *

Гром разбудил ее посреди ночи. Сидни села на кровати, тяжело дыша. Это же пустыня, у них не бывает гроз, или все же бывает?

Раздался очередной раскат грома, и сверкнула молния. Сидни вылезла из постели и надела халат. Как только она распахнула двери и ступила на террасу, ее обдало теплым порывом ветра. Еще одна вспышка молнии озарила небо, освещая при этом море и грозовые облака.

Долгое время спустя Сидни не могла уснуть. Отчасти была виновата разница во времени. Но основной причиной ее бессонницы был Малик.

После ужина с королем и королевой домой они ехали в абсолютной тишине. Сидни хотела задать столько вопросов об этом вечере, о семье Малика, но не решилась.

Сидни надеялась, что он сам начнет разговор, однако он лишь раз поинтересовался, насколько ей понравился ужин. Когда они добрались до дома, Малик пожелал ей спокойной ночи и оставил ее в полном одиночестве.

Очередной порыв ветра растрепал волосы. Сидни убрала выбившиеся прядки и сделала глубокий вдох, наслаждаясь запахом дождя. Воспоминания о детстве и родном доме нахлынули на Сидни. Когда она была совсем юной, она любила придумывать истории об огромных огнедышащих драконах в небе и рыцарях. Отец не раз говорил Сидни, что она заядлая фантазерка, Алисия же всегда смеялась и продолжала играть со своими куклами.

— Выглядит хуже, чем есть на самом деле.

Сидни развернулась и увидела Малика, который стоял на террасе. Он направился в ее сторону. В животе что-то затрепетало.

«Бог ты мой, на нем же нет рубашки!» — подумала девушка.

— Будет ли дождь?

Малик посмотрел на небо. Сидни тут же вспомнила, как с нежностью целовала его шею, посасывала и прикусывала кожу в порыве страсти. Дрожь прошла по всему ее телу. Она чувствовала, как возрастает возбуждение. Его мускулистый торс невольно притягивал внимание, и, скользнув по нему взглядом, Сидни задержала взгляд на выцветших джинсах на его бедрах.

Малик не сводил с девушки глаз.

— Нравится?

Сидни откинула волосы назад. Зачем лгать? В любом случае он уже заметил ее хищный взгляд.

— Да, но вовсе не важно, нравится мне или нет, потому что больше я на это не поведусь.

С его стороны раздался игривый смешок.

— Ты только вспомни, как хорошо нам было вместе.

— Мне все равно, — произнесла Сидни в ответ.

Малик протянул руку и заправил ей выбившуюся прядь за ухо. По телу Сидни снова пробежала дрожь. Сейчас Малик был абсолютно другим, не то что на ужине. По дороге домой он не проронил ни слова и держался очень отчужденно. Ей хотелось бы понять причину такого поведения, но спросить она не решалась.

— Раньше тебе не было все равно. Я помню, как сильно ты любила проводить со мной время и иногда даже не могла оторваться.

— Люди меняются, Малик. Я изменилась.

— Разве?

— Думаю, мы оба изменились.

— Возможно, это к лучшему, — расслабленно сказал он.

— Сомневаюсь, — заявила она, больше уверяя в этом себя, нежели его.

— Да, возможно, ты права. Едва ли что-то могло стать лучше. Сколько раз ты посвящала всю себя? Сколько раз отдавалась полностью?

— Сложно сказать. Слишком много, — гордо ответила Сидни, нашедшая силы собраться, несмотря на эмоции, бушевавшие внутри.

— Думаю, что есть нечто, чего мы еще не пробовали, — заметил Малик.

Девушка лишь покачала головой.

— Это больше не пройдет, Малик. В постель с тобой я больше не лягу.

— Разве я сказал что-то о постели?

Вновь послышался сильный раскат грома, от которого Сидни вздрогнула. Малик прижал ее к себе и заключил в объятия. Его тело было мускулистым, соблазнительным и горячим. Она походила на кубик льда, который опустили в горячую воду. Рядом с ним она теряла контроль над собой. Так было всегда! Стоило ему только прикоснуться к ней, она тут же становилась податливой.

Он прижался всем своим телом к Сидни, и она ощутила, что Малик был возбужден.

— Поосторожнее, дорогуша, — прошептал он, когда Сидни ответила ему на прикосновение. — А то я за себя не ручаюсь. И ты даже не заметишь, как окажешься в моей постели.

Как же ей этого хотелось! Еще одна ночь с Маликом, еще одна… Ей снова хотелось почувствовать себя живой и желанной.

Нет! Этому не бывать.

— Прости, — ответила она, отталкивая его от себя.

Он без слов выпустил ее из своих объятий.

— Уверена, что эта ночь могла бы стать невероятной, но утром я буду сожалеть о содеянном, — пояснила Сидни. — В любом случае ничего не изменится. Отношения будут такими, какие они есть сейчас. А наше сосуществование только усложнится.

— Значит, ты считаешь, что остаться друзьями мы не сможем?

— Друзьями мы никогда не были. Мы пропустили эту часть.

Малик коснулся своих темных волос и печально вздохнул:

— Да, ты права.

Сидни прикусила нижнюю губу.

— У меня такое ощущение, что я толком ничего не знаю о тебе.

— Ты знаешь главное.

— С чего ты решил? Я ничего о тебе не знаю! До сегодняшнего дня я даже не знала, что тебе нравится Шекспир.

— Я учился в университете в Англии. Его произведения были обязательными к прочтению.

— Видишь, я даже этого не знала.

Малик развел руками.

— Что же ты хочешь узнать? Спрашивай, и, если смогу, я постараюсь ответить.

И вновь послышался гром, океан усмирился.

Что же такого хотелось узнать Сидни? Все или ничего? Все — потому что она ничего о нем не знала, ничего — потому что все это было ни к чему. Но с любопытством совладать было невозможно.

— Почему сегодня за ужином между тобой и Аданом чувствовалось напряжение?

Малик закатил глаза.

— Так и думал, что ты спросишь об этом. И ответа у меня нет. В детстве мы были очень близки, но затем все поменялось. В нашей жизни было слишком много правил.

— Правил?

— Ты ведь жила со своими родителями?

Когда девушка кивнула, Малик продолжил рассказ:

— У нас же были няни, и мы постоянно переезжали с места на место. Наша мама была немного нервной, так сказать. Дети — это было слишком для нее.

— Слишком?

В горле словно застрял ком, когда Сидни представила, как дети аль-Дакир росли без матери. Она заметила напряжение в его теле.

— Иногда мы с ней виделись, но все зависело от нашего поведения. Она предпочитала проводить время с друзьями, нежели со своими собственными детьми. По правде говоря, я ее в этом не виню. Она была так молода, когда мой отец женился на ней, и почти сразу у них появились дети. Она не знала, что с нами делать, как себя вести.

— А что же твой отец?

— Он очень хороший человек, правда, был вечно занят. Не думаю, что у него было достаточно времени, чтобы уделять его своей жене. То же самое касается и нашей матери. Должного времени она и нам не уделяла.

Сидни тут же вспомнила о своих собственных родителях и о своем счастливом детстве. Несмотря на различные эпизоды в их жизни, ее, по крайней мере, любили.

— Наверняка твой отец любил ее, раз женился на ней.

Неожиданно для Сидни Малик рассмеялся:

— Это касается брака в вашей стране, habibti. Здесь женитьба — это обязательство. Люди женятся, чтобы заключить семейный союз, чтобы заполучить земли и власть. Мой отец женился на девушке, которую ему выбрали. А затем выполнил свой семейный долг, и появились мы.

Сидни сидела расстроенная. А где же чувства, где же любовь и романтика?! И все же у каждой страны свои традиции.

— Ты так и не спросила о самом главном.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты не спросила, была ли у меня невеста, которую мне выбрали, — ответил он с нежностью в голосе.

Внутри у нее все перевернулось. Брак по расчету? Сидни даже никогда об этом не задумывалась. И все же…

— И каков же ответ? — спросила она.

Он улыбнулся:

— Конечно же у меня была невеста. Я же принц Джафары.