Когда Малик проснулся, в шатре все еще было темно. Он не помнил, когда именно умудрился избавиться от сапог, но был этому рад. Рядом лежала Сидни, свернувшись калачиком. Он приподнялся, опираясь на локоть, и наблюдал за ней с улыбкой на лице, поправил ее волосы, убрав прядки со лба. Ему всегда нравилось смотреть, как Сидни спала.

Девушка, лежавшая на своей половине кровати, казалась такой крохотной. Малик нахмурился на мгновение. Она так свернулась, будто пыталась казаться незаметной. Когда они еще были вместе, она очень часто вела себя так. Сидни искренне верила, что в ней нет ничего особенного, она была обычной, но Малик думал об обратном. Он никогда не встречал девушек, которые были столь интересными и необыкновенными.

Он потянулся в постели, а потом вылез из-под одеяла, желая немного перекусить. Ночью в пустыне бывает слишком холодно, но ему было все еще слишком жарко, так что одеваться Малик не спешил. Сидни даже не вздрогнула, когда он встал. На столе он нашел хлеб, оливки и сыр. Больше и не нужно было, чтобы заморить червячка.

Тело его насытилось, он больше не чувствовал голода, но в голове был абсолютнейший сумбур. Малик вспомнил моменты страсти, которые произошли между ними этой ночью. Он задавался вопросом, как же смог контролировать себя так долго.

Мужчина даже почувствовал себя виноватым, вспомнив, как страстно и яростно вел себя с Сидни. Но он слишком долго сдерживался, слишком часто прятал свои истинные чувства. Малик походил на жестокое животное, он потерял над собой контроль.

Насколько же сильно он любил ее? Его чувства были непонятны даже ему самому. Когда же он расставил все по своим местам, Сидни вновь появилась в его жизни, взбудоражила старые раны, и противиться своим желаниям Малик не собирался. Ее возгласы и крики восторга заставляли его еще сильнее желать эту девушку.

Этот день был слишком длинным и напряженным. Сон его был недолгим, а занятие любовью словно вывернуло его наизнанку, как, впрочем, и всегда.

Сидни была единственной женщиной в его жизни, кто мог зажечь в нем огонь. Он слишком пристрастился к ее компании, привык к эмоциям, которые она вызывала. С ней все казалось… правильным. Все было так, как и должно было быть!

Прошлой ночью он сказал, что Сидни будет его женой. Он так и не осознал зачем, почему, возможно, причиной была злость на нее. Сидни вновь отталкивала его. Она уже уходила от него один раз, и он был слишком горд, чтобы последовать за ней. Второго же раза Малик не допустит. Может, все же следовало поехать за ней в Лос-Анджелес и напомнить Сидни, как же хорошо им было вместе.

Но теперь она оказалась здесь, рядом с ним, и больше Малик ее не отпустит.

— Малик?

— Я тут, — ответил он ей. — Хочешь что-нибудь перекусить?

Девушка приподнялась в постели и зевнула.

— Нет, спасибо. Сколько сейчас времени?

Малик пожал плечами:

— Не могу сказать точно. Еще даже не начало светать.

— А чего ты ожидал? Мы проспали добрую половину дня.

— Разве мы этим занимались? — язвительно заметил Малик, сокращая расстояние между ними.

Сидни рассмеялась:

— Иногда.

— Как ты себя чувствуешь?

— Устала.

Малик же надеялся, что Сидни охарактеризует свои чувства более положительно и скажет, что счастлива. Но придавать много значения ее словам не стал.

— Наверное, не стоило так торопиться, — ответил он.

— Не думаю, что это было возможно.

Да, скорее всего, Сидни права. Ему едва ли удавалось сдерживать свои желания.

— Тем не менее ты чуть не получила солнечный удар. Впредь будь предельна осторожна, находясь на солнце.

Она покачала головой:

— И все же я нахожусь сейчас здесь, и со мной все в порядке благодаря твоему лечению.

Малик едва сдерживался, чтобы не рассмеяться.

— Я думаю, что должен оберегать тебя тщательнее.

Сидни вздохнула. Ему не понравился этот звук, в нем звучала тоска. Надвигалось нечто, что было ему не по нраву.

— Все было потрясающе, Малик. Прекрасно и удивительно, как и всегда. Но разве секс что-то изменит?

Ее слова задели Малика. Он понятия не имел, что же произойдет дальше, как будут вписываться занятия любовью в их и без того непростые отношения, и думать об этом он не хотел. Они пережили вместе потрясающий день, узнавая тела друг друга с новой стороны снова и снова, ощущая непередаваемые эмоции.

Дело не только в сексе, было что-то еще, но он никак не мог подобрать правильные слова, чтобы описать свои чувства. Малик был уверен, что Сидни будет просить его о разводе, ведь она для себя все решила. Но ничего поделать просто не мог.

— Я стал спокойнее, — с легкостью в голосе произнес принц. К более серьезным разговорам Малик был не готов.

Сидни выдохнула.

— И это все? — Ее голос прозвучал неуверенно.

Малик резко притянул девушку к себе, прижал своим телом к кровати и прильнул губами к шее.

— Ты же сама прекрасно все знаешь, Сидни.

Ее руки нежно поглаживали его широкие плечи, легкий стон раздался, когда Малик коснулся языком ее шеи.

— Я ничего не знаю, — нашла в себе силы ответить Сидни. — Я понятия не имею, что ты чувствуешь. Все, что я знаю, — так это то, что между нами всегда была удивительная химия в постели. Но ведь этого недостаточно? Я права?

— Это лишь начало.

Малик не хотел сейчас обсуждать свои чувства. Только не сейчас.

— Зачем искушать судьбу?

Он потянулся к ее притягательной груди, от его прикосновения Сидни начала тяжело дышать.

— Малик, — выдохнула она. — Я пытаюсь серьезно поговорить.

— Я знаю. Я крайне серьезен.

Он жадно впился в ее губы, скользнул языком глубже, застав девушку врасплох. Она ответила на его страстный поцелуй, ее пальцы вцепились в его волосы, все ее тело напряглось от возбуждения. Затем Сидни вскарабкалась на него, так что деваться Малику уже было некуда.

— Соблазнительница, — пробормотал он.

Малик приподнял голову и начал ласкать ее сосок губами и языком.

— Ох… Я не могу думать, когда ты так делаешь.

— Тогда перестань думать. Расслабься и поддайся искушению.

— Но, Малик! — простонала девушка. — Я хочу поговорить с тобой. Я хочу узнать тебя.

Раздражение начало набирать силу. Чувство паники разгоралось где-то внизу живота, это чувство было для него в новинку.

— Я хочу тебя, Сидни. Я ждал тебя целый год. Разве этого недостаточно?

Девушка долго молчала, а затем произнесла:

— Нет. Этого недостаточно.

Малик застонал, он прикрыл свое лицо ладонями. Сердце его бешено стучало.

— Мы это уже проходили, — сказала Сидни. — И смотри, что из этого вышло.

Мужчина встал с постели и начал искать свои брюки.

— Надеюсь, ты помнишь, любимая, что ты от меня сбежала.

Малик понимал, что его реплика могла прозвучать несколько равнодушно и холодно, но он должен был высказаться.

— Я не сбежала. И может быть, я была не права и поступила неправильно, но признай, что и ты отчасти виноват.

— Да, признаю.

Малик нашел свои брюки и начал их надевать.

— И это все, что ты мне скажешь? — поинтересовалась девушка. — И теперь убегаешь ты? Ты бы предпочел провести время в постели или же просто уйти от меня, главное, не разговаривать?

Голос ее дрогнул, злость закипала внутри.

— Сейчас да. Ты полностью права.

Малик старался не смотреть в ее сторону, иначе он мог сорваться, но сдерживаться было очень уж трудно. Ее шелковистое тело было полностью обнажено, так что лучше не искушать судьбу. То, как тусклый свет ламп подчеркивал ее обнаженную грудь, не давало ему покоя.

— Ты просто невыносим, ты знаешь об этом? Говоришь, что я убежала, а что насчет тебя? Ты не готов обсудить наши отношения серьезно. Боишься говорить о своих чувствах!

Малик стоял перед ней, уперев кулаки в бока. Он пытался успокоиться и не подавать виду, что зол. В памяти всплыли моменты из его детства, когда он так сильно желал быть любимым и значимым. Он хотел забыть о традициях и долге.

Его отец был гордым мужчиной. Он любил своих детей и проявлял заботу не напоказ. Что же касается матери…

Принц нахмурился. У его матери абсолютно отсутствовал материнский инстинкт. Дети были ей в тягость, заниматься ими она была не готова. Заинтересованность в их жизнях появилась лишь тогда, когда они стали взрослыми и самостоятельными.

Он никогда не говорил о своих чувствах лишь потому, что говорить об этом было не с кем. Самые заветные слова «Я люблю тебя!» он слышал от женщин, у которых были сомнительные мотивы и которым он не доверял. Им нужны были его деньги и положение в обществе, а не его душа и любовь.

Кем Малик был для них? Ценным призом?

— Наши отношения разрушились не за одну лишь ночь. Не думаю, что и наладить все мы сможем так же быстро.

— Отношения? Ты это так называешь? Я думала, у нас были только секс и животная страсть.

— Что ты хочешь от меня, Сидни? Мы не виделись целый год. Неужели ты надеешься, что я начну признаваться тебе в любви?

— Нет, — выпалила она. — Мне этого не надо. Я не жду признаний.

И все же Малик знал, чего она хотела. Сидни была женщиной, которая не боялась признаваться в своих чувствах. Ее мысли можно было с легкостью прочитать по ее лицу. Малик не мог быть таким же, даже если бы хотел. Он слишком сильно привык быть на страже, не давать себя в обиду и делиться личным.

Что случилось бы, если бы Малик разрушил стену между собой и внешним миром?

— Боюсь, я не тот, кто тебе нужен. И никогда не смогу им быть, — сказал Малик. — Я буду самим собой.

— Ты не знаешь себя самого. Почему ты не готов открыться мне?

На следующее утро Малик сказал Сидни, что они уезжают.

— Но мы ведь только приехали. Я думала, у тебя здесь дела.

Красивое лицо принца не выражало ни единой эмоции.

— Я сделал все, что мне было нужно, — пояснил он. — Мы отправляемся в город. Там тебе будет куда комфортнее.

— Когда ты говоришь, что сделал все, что нужно, ты имеешь в виду, что сумел заманить меня в постель?

Это было неправильно, но она все же озвучила свои мысли. Малик сильно напрягся.

— Это ведь не так сложно? Нет, Сидни, я не это имел в виду.

Девушка гордо приподняла подбородок.

— Будь готова в течение часа! — скомандовал Малик.

Было такое ощущение, что он хотел сказать что-то еще, но вместо этого развернулся и ушел. Винить Сидни могла только себя. Забыть прошлую ночь было невозможно. Она поняла, что ее отношение к нему не изменилось. Девушка всячески выводила его на разговор о чувствах, но это было бессмысленно и неправильно. Всего несколько дней назад он рассказал ей о Димахе, своей семье и отношениях между ними. Если сравнить с тем, какое общение у них было задолго до этого, то можно сказать, что за столь короткий промежуток времени было много откровений. Малик с трудом открывался Сидни. Девушка это прекрасно видела.

Ей хотелось понять, что же он хочет. Отчасти она надеялась, что их связывает не только секс. То, как он нежно касался ее тогда в душе, его дрожь — все это должно было что-то значить!

«Я ни на минуту не забывал, каково это заниматься с тобой любовью!» Эта реплика засела у Сидни в голове, и выкинуть ее было невозможно. Даже сейчас, вспоминая ее, по телу пробегали мурашки.

Сидни собрала свои вещи и положила все в небольшой чемодан. Через час они погрузили все в «лендровер» и сели в машину. Сидни обернулась напоследок, чтобы запечатлеть в памяти оазис. Чей-то ребенок стоял, обняв пальму, и наблюдал, как они уезжали.

Глаза Сидни были полны слез. Нельзя сказать, что она будет скучать по оазису, ведь пробыла она тут не так уж много времени, чтобы привязаться к этому месту. Но этот ребенок у пальмы словно олицетворял невинность, непосредственность и легкость, которые так сложно сохранить в житейских бурях.

Сидни вытерла слезы и уставилась на песчаные дюны. Солнце ослепляло, но в машине были тонированные окна, так что можно было с легкостью рассматривать пустыню, залитую солнечным светом.

В салоне автомобиля царила тишина. Девушка любовалась видом из окна, но через какое-то время ее веки отяжелели, и она задремала… Проснулась Сидни от неприятного чувства, будто что-то не так. Сидни потерла глаза, осмотрелась и поняла, что автомобиль остановился, а Малика не было рядом. В панике она схватилась за ручку и резко открыла пассажирскую дверь. Девушка тут же увязла в песке.

— Осторожно, — сказал Малик, а сердце ее уже бешено стучало.

Сидни закрыла глаза, благодаря Бога за то, что Малик рядом.

— Почему мы остановились? — поинтересовалась она.

Автомобиль стоял на вершине одного из барханов. Сидни взглянула наверх и поняла, что солнце все еще слишком высоко, а значит, и времени прошло не очень много.

«Может, около часу дня», — предположила девушка.

Пульс зашкаливал, но почему?… Из-за страха или из-за того, что она чуть не увязла в песке. Малик прислонился к автомобилю и теперь не сводил с Сидни глаз. Что-то не так!

— Мы остановились не специально, habibti. Наша машина сломалась.