Заметив вспышку негодования в глазах Киньона, Галаэрон подумал, что женщина напрашивается на смертный приговор. Он стал объяснять, что услышал Мелегонта, звавшего на помощь, и рассказал, как он проделал брешь в Стене Шарнов, отдав своим эльфам приказ атаковать фаэримма  волшебными снарядами.

- Ты? Галаэрон? Проделал брешь в Стене Шарнов? – усмехнулся Киньон, - Ты всегда переоценивал собственные возможности, но это слишком даже для тебя.

Но лорд Дуирсар не собирался так быстро отметать вероятность того, что это случилось.

- Киньон, если он не проделывал бреши в Стене Шарнов, то как объяснить тот факт, что фаэримм пробрался через неё? - Благородный лорд покачал головой от отчаяния.  - Галаэрон, как это у тебя получилось?

Мелегонт повернулся к ним.

- Не то, чтобы Галаэрон должен вам это объяснять, но это не его вина. Произошло, неприятное… ээ…  смешение магии, которое и проделало брешь в Стене Шарнов. Так что вся ответственность за это лежит не на его плечах, а на моих. Я должен был предвидеть возможность такого развития событий. Теперь, добрейшие господа, покорнейше прошу простить нас, но нам очень нужно идти.

Мелегонт схватил Галаэрона за локоть и подтащил его к тропинке, и только тогда эльф осознал, что они были у цели. Зал Благородной Охоты представлял собой колоннаду парящих в тени деревьев, которые окружали Поющий Ручей Солонора Теландира – журчащий серебряными водами фонтан, чья музыка могла исцелить любую рану. Дайнод и Эамонд уже растворились между двумя стволами и держали Такари на весу, взывая к Благородному Охотнику Трушоту.

- Я знаю, все эльфы имеют особую связь друг с другом, но мы должны предупредить Старейшин Холма, - сказал Мелегонт, всё ещё не подозревающий, кто привязался к ним. - Помни, время есть только до заката.

- До заката? – переспросил Киньон. - А почему до заката?

В своё время узнаете, - сказал Мелегонт, - а сейчас, как я уже говорил…

- Это только догадка, - Галаэрон игнорировал настойчивые толчки мага и продолжал говорить с мастером стражи гробниц. - На самом деле, возможно, они уже на свободе, но этот человек наложил заклятья, которые, как он надеется, удержат их до вечера.

- До сегодняшнего вечера? - лорд Дуирсар тревожно взглянул на Киньона. - Но это же совсем скоро.

Мелегонт задумчиво перевёл взгляд с Галаэрона на лорда Дуирсара, и, похоже, понял, с кем тот разговаривает. Он сделал шаг вперёд и обратился к эльфийскому лорду.

- Милорд, я знаю, что по эльфийским меркам такой срок лишь короткое мгновенье, но позвольте вас заверить, что если вы сможете выделить мне небольшой отряд волшебников и трёх высших магов, то к концу этого срока ситуация будет под контролем.

Лорд Дуирсар взглянул на Мелегонта, как на сумасшедшего:

- Тебе, человек? Я бы сказал, что ты уже достаточно натворил. - Он повернулся к Киньону. - Бери с собой всех, кого нужно, мастер, хотя в одном я с осквернителем гробниц согласен – один-два высших мага не помешают, если, конечно, они согласятся прервать свои исследования.

- Если? – переспросил с досадой Мелегонт. - Милорд, возможно, я неясно выразился, необходимы я плюс три высших мага…

- Не смей говорить, что мне нужно, - сказал Дуирсар. - Ещё когда твои предки сидели в пещерах, Эвереске уже было много-много лет. Полагаю, что мы более чем способны справиться с любой проблемой, возникшей из-за вас.

- Странно, что твоя голова не остроконечна как уши! – резко сказала Вала. Она шагнула к эльфу-лорду и тут же оказалась лицом к лицу с кончиками дюжины острейших мечей, среди которых был и меч Галаэрона. Она остановилась, не поведя и бровью. - Вы даже не представляете с кем…

- Не надо, дитя, - Мелегонт поднял руку, чтобы она замолчала, - если эльфам не нужна наша помощь, есть те, кто примет её.

- Возможно, но до них трудно будет добраться из костяной клетки, - сказал Киньон. - Не в правилах Эверески освобождать расхитителей гробниц.

Он пробежался взглядом по толпе, и Галаэрон понял, что мастер уже ждал решения Старейшин.

- На случай, если это что-то значит, гробница, которую они вскрыли, принадлежала клану Вишаан, - сказал Галаэрон. Хотя Мелегонт вёл себя нахально и бесцеремонно, полагая, что древняя магия эльфов уступала его собственной, он всё же только хотел помочь, и честь Галаэрона обязывала его выступить в защиту людей. - Эти люди ничего не украли. Они не наносили преднамеренного вреда, и, по правде говоря, пострадал только проклятый богами клан.

Киньон Колбатин сухо посмотрел на Галаэрона:

- А как же потерянные жизни? Жизни членов твоего отряда?

- Так ими распорядилась судьба, - ответил Галаэрон. - А если и не судьба, то их смерть лежит на моей совести.

После этих слов Вала аж присвистнула, и тихо пробормотала:

- А у червя-то есть хребет…

Галаэрон не обратил на неё никакого внимания и указал на Мелегонта:

- Когда напал фаэримм, все люди, кроме него, были у нас в плену, а тем фактом, что кто-то вообще выжил, я обязан именно ему.

- Так ты считаешь, что люди не совершили преступления? – спросил Дуирсар.

- Совет не должен торопиться с выводами. Галаэрон всё же был стражем гробниц и едва ли мог согласиться с тем, что вскрытие оной – не преступление. - Но здесь есть много факторов, которые необходимо учесть.

Лорд Дуирсар посмотрел на членов Совета. И хотя неуверенности на их лицах не заметил бы ни один человек, Галаэрону она была очевидна. Эльфы не принимали скоропалительных решений, они не жестокие создания, и даже людей не станут приговаривать к смерти, не разобравшись во всём.

После некоторого молчания, Дуирсар повернулся к Галаэрону:

- Пока Старейшины Холмов будут принимать решение, забота о наших гостях поручается твоей семье. - Потом он повернулся к Киньону Колбатину, - если, конечно, у мастера стражи гробниц нет для него более важных дел.

- Ничего, что может ему помешать. - Мастер повернулся к Галаэрону и указал своим тонким подбородком на Зал Благородной Охоты. - Позаботься о Такари и Эамонде. Мы поговорим о погибших, когда я вернусь.

Киньон отвернулся, и остальные Старейшины Холмов двинулись прочь, оставив озадаченных людей смотреть им вслед. Пленники смутились ещё больше, когда Галаэрон стал развязывать им руки.

- Мы свободны? – спросил Мелегонт.

Галаэрон покачал головой.

- Сейчас вы мои гости.

- Но фаэриммы…

- О них позаботится Эвереска, - сказал эльф, - вы предупредили Старейшин Холма, и теперь будете ждать их решения по поводу вскрытия гробницы.

Люди посмотрели на свои свободные руки, казалось, что они озадачены больше, чем когда бы то ни было.

- В моей семье с гостями не обращаются как с пленниками, - объяснил Галаэрон.

- А если мы уйдем?

- Вы не должны, - ответил Галаэрон. - Моя семья поручилась за вас.

- Серьёзно? – спросила Вала. - Когда же это ты успел?

- А я этого и не делал, - Галаэрон вернул ей меч. - Вы сами это сделали, когда с честью и самообладанием выдержали издевательства. А эти добродетели старейшины особенно ценят.

Внезапно в глазах Валы зажглось понимание.

- Но ты выступил в нашу защиту, - она одарила его неумелой улыбкой. - Беру назад половину тех гадостей, что наговорила о тебе.

ГЛАВА 4

21 Найтала, год Бесструнной Арфы (1371 ЛД)

Когда Галаэрон вошёл в затенённый листьями Зал Благородной Охоты, Такари нагишом лежала в Поющем Ручье. Лицо её снова приобрело здоровый бронзовый оттенок, а глаза были ясными – впервые после ранения. За ней стоял постаревший лунный эльф. Одежды на нём тоже не было. Целитель сцепил руки в замок вокруг эльфийки, поддерживая над мерцающей поверхностью. В воздухе приятно пахло чистейшей водой и мхом, а пение серебряного фонтана весёлыми мелодиями разносилось по всему зданию. Эамонд сидел под небольшой струёй воды. Он тоже был обнажён, а его раны и синяки уже затягивались. Дайнод стоял у края фонтана, рассказывая двум начинающим жрецам, как погиб отряд.

Когда Галаэрон вошёл в рощу, один из слушателей поприветствовал его кивком. Дайнод повернулся к нему без тени смущения. Эльфы никогда не радовались неудачам собственных товарищей, и поэтому свободно обсуждали их. Ему не раз приходилось ловить направленные на него сочувствующие взгляды и слышать ободряющие слова, поэтому эта черта входила в число тех немногих, которые Нихмеду желал бы в эльфах изменить.

Взгляд Дайнода скользнул мимо Галаэрона к входу в помещение, где в ожидании стояли люди. Мелегонт смотрел на всё изучающим взглядом, а остальные выглядели несколько более поражёнными, чем обычно. Зная, что роща Солонора Теландира – одна из тех святынь, куда люди не смогли бы вторгнуться, Нихмеду знаком разрешил им пройти внутрь, а затем повернулся к Дайноду.

– Так люди получили прощение?

– Во всяком случае, они к этому ближе, нежели я, – ответил Галаэрон.

Дайнод со жрецами обменялись понимающими взглядами, и один из них произнёс слова сочувствия, к которым Галаэрон испытывал отвращение ещё со времён обучения в Академии Магии:

– Не стоит беспокоиться, мастер стражи гробниц Колбатин – суровый, но справедливый командир.

Дайнод закатил глаза и отвернулся, Галаэрон же ответил:

– Я бы поверил в это, если бы мы провели последние лет двадцать в холмах Серого Покрова, а не на Южной Границе Пустыни, – игнорируя удивление на лицах обоих жрецов, он встал на колено возле воды и обратился к Такари. – Как себя чувствуешь?

– Как мотылёк с дыркой от клыка в спине, – отозвалась она весёлым, хотя и несколько слабым голосом. – Чувствую слабость, но безумно счастлива, что жива.

– Я залечил рану, – сказал Плюфан Трушот – старый охотник поддерживавший её. Он перевернул разведчицу, чтобы продемонстрировать нарыв в том месте, где раньше был прокол. – Но я не могу избавить её от заражения.

– Возможно, это не инфекция, – вмешался Мелегонт, вставая на бортик рядом с Галаэроном. – Можно взглянуть?

Плюфан кивнул.

– В Поющем Ручье вам всегда рады.

К огромному изумлению Нихмеду, маг вошёл в воду, не сняв даже обуви. Дайнод и Эамонд тоже вскинули брови, но благородный охотник и два его помощника не подавали никаких признаков удивления. Во время ежемесячных церемоний в их пастве частенько встречались люди.

Галаэрон перевёл взгляд на Валу, чтобы посмотреть, не кажется ли ей такое поведение странным, но на её лице застыло выражение полного изумления, и понять о чём она думает, было невозможно. А вот её люди смотрели на Такари с таким животным вожделением, что эльф заволновался, правильно ли оценили реакцию людей на издевательства Старейшины Холмов. Это поставило его в тупик куда больше, чем поведение Мелегонта, ведь для людей разведчица была всего лишь случайно пострадавшей в битве эльфийкой. Учитывая обстоятельства, они вряд ли могли влюбиться в неё, так что эльфу было трудно понять, почему просто вид её обнажённого тела пробудил в них такую страсть.

Оставляя запачканной в дороге одеждой разводы тёмной грязи, Мелегонт прошёл к центру озера и остановился возле Такари. Он пощупал нарыв и посмотрел на Галаэрона.

– След от хвоста фаэримма, не так ли? – не дождавшись ответа, он продолжил, – Ты не заметил? Он что-нибудь впрыснул ей?

– По хвосту разок пульсация пробежала, – ответил Нихмеду. – А позже я заметил в глубине раны что-то маленькое и горячее.

Плюфан поднял глаза.

– Я испробовал все известные мне противоядия.

Мелегонт покачал головой.

– Фаэриммы впрыскивают не яд, – сказал он. – Они откладывают яйца.

– Яйца? – Такари так быстро развернулась, что выскользнула из рук Плюфана. – Что значит «яйца»?

– Только одно за раз, – ответил маг. Он посмотрел на благородного охотника. – Они так размножаются.

– Как личиночные осы? – лицо Такари приобрело болезненный бледно-жёлтый оттенок. – Тогда прикончите меня, сейчас же! Я не хочу, чтобы какая-то дрянь съела меня изнутри!

– До этого не дойдёт, – успокоил её Мелегонт и повернулся к благородному охотнику. – Извлеките яйцо и назначьте лечение, как при лихорадке. Отдохнёт дней десять и будет в полном порядке.

На лице эльфийки читалось сомнение.

– Тебе легко говорить…

– Да, легко, я из себя выковырнул шесть таких, и рядом не было целителя, чтобы облегчить лихорадку, – маг потрепал разведчицу по щеке, кивнул благородному охотнику и побрёл к берегу.

– Дайнод, проследи, чтобы она отдыхала, как ей велели, – Галаэрон посмотрел на Такари и добавил, – После лечения вернёшься к своим на год.

– Спасибо, – отозвалась та с грустью в глазах, – но я подожду до того момента, как Киньон…

– Нет, ты отправишься домой сразу же, как только позволит здоровье, – перебил Нихмеду. – Даже если он его не озвучил, решение Киньон уже принял. И я хочу, чтобы ты побывала дома, пока я могу отдать тебе такой приказ. Ты слишком долго не была в Высоком Лесу.

На глаза Такари навернулись слёзы.

– Я…

Галаэрон прервал её взмахом руки.

– Мы ещё поговорим, прежде чем ты отправишься в путь, – сказал он. – Когда поправишься, навести меня.

Эльфийка кивнула и опустилась в руки Плюфана.

– До скорой встречи.

– До скорой встречи.

Галаэрон попросил жрецов поблагодарить за него благородного охотника, передал им для их богини золотого льва и принялся ждать, пока Мелегонт выберется из воды. Человек потёр пальцы друг о друга, делая пассы простенького заклятия, чтобы высушиться, но ничего не произошло. Он нахмурился и попробовал снова.

Одежда оставалась мокрой.

– Позволь мне, – предложил Галаэрон, весьма удивлённый неудачей мага. Мифал блокировал все заклятия, способные нанести вред Эвереске, если их читали не эльфы. Но едва ли заклятие просушки можно было назвать разрушительным. Да и Мелегонт бы ощутил на себе неприятное воздействие, если бы намеревался нанести какой-либо вред своим колдовством. Вместо этого чары просто не сработали.