- Почему ты закричала? – подсказала Жерили. – Об этом Дуисар тоже спрашивал.

- Я видела… - Кейа замолчала, чтобы проглотить ком в горле, и заметила патруль эльфов, пронесшийся мимо Мечей, чтобы встретить двух фаэриммов, которые телепортировались, чтобы атаковать группу сзади. – Простите, но если вы желаете увидеть Хелбена Арансана живым, стоит отправить нескольких магов в помощь.

Прежде, чем она закончила, между убегающими эльфами и их потенциальными атакующими встал круг высших магов. Взмахом руки, центральная фигура подняла стену золотого пламени, посылая её во врага. Фаэриммы ответили клином холодного воздуха. Магия врезалась в стену, поражая одного из заклинателей, после чего существо телепортировалось прочь. Выжившие Мечи были окружены патрулем и уже спешили под защиту мифала. Так проходили битвы за Эвереску – быстро, смертоносно и бесконечно.

- Мы смотрим за Мечами, Кейа, - теперь, когда всё, казалось, было взято под контроль, голос Дуисара стал мягче. – Расскажи нам, что ты видела.

- Лорд Нихмеду… - она замолчала, чтобы подавить всхлип. Внезапно, девушка поняла, что лорд Нихмеду теперь её брат. Она стала гадать, что же приключилось с ним, и уже не смогла остановить слёзы. – С сожалением сообщаю, что предводитель Мечей пал.

- Твой отец? – выдохнула Жерили.

Кейа кивнула и отвернулась от палочки.

- Прости, Кейа. Он был отличным другом и верным воином Эверески, - сказал лорд Дуисар. Теперь его голос звучал совсем мягко. Эльф обратился к Киньону Колбатину. – В сложившихся обстоятельствах, Маршал Долины, могу ли я поинтересоваться, будет ли отпущен Высокий Страж?

- Конечно, - сказал Киньон. – Ты свободна, Страж.

- Благодарю, милорд, - Кейа вытерла слёзы и повернулась к палочке. – У тебя есть кто-то мне на замену, Жерили.

Золотая эльфийка колебалась.

- Другие посты поставляют достаточно информации.

- Но никто не сообщил о возвращении Мечей? – спросила Кейа.

Жарили покачала головой.

- Пара из них должна была это увидеть, но нет.

- Тогда я останусь, - Кейа повернулась к Высокой долине. – У Высокой Стражи тоже есть обязанности.

ГЛАВА 20

30 Найтала, год Бесструнной Арфы

- Вульгрет номер два.

- И правда, - оглядев комнату, Галаэрон кивнул в знак согласия с выводами Такари. – Должно быть, это Вульгрет Джингелшода.

Вторая зала пирамиды была такой же пыльной, как первая, однако здесь находился инвентарь, необходимый любому практикующему магу. Реторты и пробирки, пузырьки и весы, жаровни и бутылки, всякие таблички, свитки и манускрипты – много манускриптов, выстроившихся на полках и надёжно защищённых стеклянными дверьми. Была здесь и толстенная книга заклинаний, покоившаяся на подставке, освещённой парящей сферой света. Сфера была сотворена заклинанием, а потому совершенно не запылилась.

Из дальнего угла донёсся громкий скрежещущий звук. Галаэрон обернулся, чтобы увидеть, как Такари, держа меч наизготовку, отпрыгивает от небольшого тупика. С губ девушки вот-вот грозился слететь первый слог заклинания. Когда атаки не последовало, эльфийка указала на утонувший в земле камень.

- Это было легко.

- Слишком легко, - Галаэрон пнул камень в сторону туннеля и вздрогнул, когда внутри прохода зажглась зелёная магия. – Да этот лич – специалист по трюкам!

- Он научился этому у демонов Аскалхорна, - входя в комнату, согласился Джингелшод. – Легче заманить жертву на верную смерть, чем тащить её туда на поводке.

- Урок, который Галаэрон запомнит надолго, - сказал Мелегонт. Вслед за остальными, он вошёл в комнату и, увидев открытую книгу с заклинаниями, покачал головой: – Всё слишком располагает войти, я бы сказал, - он щёлкнул рукой в сторону постамента, и на страницы упало пятно тени. – Защита против любопытных глаз.

И хотя Нихмеду подозревал, что комментарий был адресован лично ему, он не стал спорить. Открытая книга была слишком очевидным приглашением. Рано или поздно кто-то заглядывал в неё, пытаясь выяснить, что же изучал Вульгрет, после чего обнаруживал себя неспособным прекратить чтение, захваченным каким-то заклинанием порабощения или подавления воли. Эльф начинал понимать ход мыслей этого лича. Предыдущий противник хотел их уничтожить. Этот - желал получить контроль над их разумом.

Волшебная сфера засияла ярче, заполняя комнату резким светом и глубокими тенями. Вдоль задней стены выстроилась небольшая коллекция позолоченных доспехов и украшенного драгоценными камнями оружия. Все вещи были настолько зачарованы, что аура магии ощущалась даже через толстый слой пыли. Рядом с оружием стояла стойка с палочками и жезлами, а дальше виднелись сундуки с сокровищами. Перед одним из них уже замер на коленях Малик. Его руки по самые запястья утонули в куче самоцветов, а взгляд стал пустым и безжизненным.

Галаэрон оттащил коротышку от сундука, расшвыривая драгоценности по полу. Сделав это, он захлопнул сундук.

- Не смей!

Несколько раз моргнув, Малик потянулся за кинжалом:

- Не нужно жадничать, эльф. Здесь камней хватит, чтобы озолотить нас всех!

- Чтобы сделать нас рабами Вульгрета, - Галаэрон посмотрел на остальных. – Не трогайте их. Это приманка.

- Приманка? – Вала осматривала блестящую кольчугу.

Нихмеду сделал шаг, становясь перед ней.

- Думаю, так он создает своих немёртвых слуг. Ты видела глаза Малика.

Она кивнула.

- Умно, - Такари смотрела на сокровища, словно на кучу падали. – Если нам нельзя касаться вещей из-за опасности стать рабами, мы не сможем найти его филактерию.

- Если для начала не развеем магию, - заметил Мелегонт.

- Тогда развейте её, - сказал Джингелшод.

- Мои силы не безграничны, - волшебник смотрел на стену магических предметов. – Нужен кто-то посильнее меня, чтобы всё тут развеять.

- Я не дурак, - сказал рыцарь. – Ты не получишь желаемого, пока не сделаешь то, что я хочу.

- Это невозможно, - запротестовал Мелегонт. – Я уже использовал это заклинание однажды. Я могу сотворить его ещё раз, но потом мне придётся провести ночь, многократно повторяя заклинание, чтобы снова запечатлеть его в моем мозгу. Когда я закончу, Эльминстер уже будет здесь.

- Возможно, у Эльминстера бы получилось, - предположил Джингелшод.

- Но ты не заключал с ним сделки, - заметил Галаэрон. – И я сомневаюсь, что он захочет спасать того, кто помог Вульгрету привезти в Аскалхорн демонов. Ты можешь доверять Мелегонту.

- Ему? – глаза Джингелшода налились кровью. – Я не так наивен, как ты.

- Наивен? – взгляд Галаэрона метнулся к Мелегонту, а затем снова устремился на Джингелшода. – Ты о чем?

- Галаэрон, человек может быть двумя личностями сразу, - маг попытался вклиниться между эльфом и рыцарем. – Я всё ещё надежда Эверески.

Нихмеду продолжил смотреть на Джингелшода:

- Расскажи.

- Нет надобности говорить тебе о том, что ты и так знаешь, - сказал рыцарь. – Ты видел, как он предал Валу на мосту. Не стоит удивляться, что он солгал тебе.

Галаэрон обернулся к архимагу и обнаружил на своём пути Валу, держащую меч.

- Нет, Галаэрон, - женщина мягко оттолкнула его назад. – Ты знаешь, что я не могу позволить тебе этого.

Галаэрон ощутил в руке нечто прежде, чем понял, что сжимает собственный меч. Он отпустил оружие и снова повернулся к Джингелшоду.

- Что сказал тебе Мелегонт?

- Скажу после смерти Вульгрета, - пообещал рыцарь.

Галаэрон повернулся к Малику и спросил:

- Ты же слышал?

- Я сказал Джингелшоду, что пришел ради спасения своего народа, - ответил за него Мелегонт. – И ты лучше других должен это понимать.

Галаэрон не сводил глаз с Малика. Коротышка вздохнул и кивнул.

- Сначала, он утверждал, что пришёл спасать Эвереску, и за эту ложь получил тот же удар, что и ты. А потом сказал, что пришёл ради того, чтобы спасти свой народ. Что ему нужен Камень Карсы, чтобы вернуть шейдов домой.

- Не домой, а на его место, - разочаровано покачал головой Мелегонт. Вздохнув, он снова заговорил: – Шейд был нетерезским городом. Наши теневые маги прочли падение империи в рассветных тенях и спрятали нас в безопасности Плана Тени. С тех самых пор мы пытаемся вернуться домой – вы зовете это место Анорохом.

- Семнадцать веков. Долговато для попыток, - сказала Такари.

- На Плане Тени время течёт по-иному, - сказал Мелегонт. – Да и задача с возращением не так проста.

- Особенно, когда на пути стоят фаэриммы, - заметил Галаэрон. Гнев, звучавший в его голосе, заставил Валу достать меч. – И для начала тебе нужно было переместить их куда-нибудь ещё!

- Но не в Эвереску, - рявкнул Мелегонт, теперь такой же злой, как Галаэрон. – Но что если и так? В течение семнадцати веков мы пребываем в ловушке посреди чёрного ада, неспособные вернуться из-за фаэриммов. В течение первого тысячелетия мы сохраняли свободу, платя дань жизнями демоническим лордам, которые желали поработить нас. Семьсот лет мы сражаемся с Малаугримом за выживание. Многого ли мы просим у Эверески и остального мира, ища здесь помощи в борьбе с фаэриммами, чтобы вернуться в собственный мир?

- Вы не просили, - возразил Галаэрон.

- Эвереску – нет, - Мелегонт отстранил Валу и выпрямился во весь рост, напоминая всем присутствующим, включая Галаэрона, что ему нечего бояться рассерженного эльфа. – Но что бы вы ответили, попроси Нетерезский город помощи у ваших Старших Холма?

Вопрос заставил внутренности Галаэрона сжаться от пронзившего их холода. Ответ был очевиден. Как ему, так и Мелегонту. Старые эльфы не одобряли беспечную магию Нетерила, и, как он знал из древних манускриптов Академии, тайно радовались падению древней империи.

- Можешь быть уверен – я делаю для Эверески больше, чем Эвереска сделает для Шейда, - сказал Мелегонт. – Веришь ли, всё зависит от тебя – и твоей тени.

Не дожидаясь ответа Галаэрона, маг повернулся к Джингелшоду.

- Я полагаю, что Камень Карсы находится под этой пирамидой. Есть более простой способ достать его, так что не заставляй меня тратить драгоценное время и силы, открывая теневой туннель.

Глаза рыцаря сердито вспыхнули.

- Ты обещал…

- Не важно, веришь ли ты словам Мелегонта или нет, ты можешь верить моим, - Галаэрон понятия не имел, была ли слишком человеческая ярость его собственной или же сотворённой тенью, но он знал, что большая часть критики, обрушенной Мелегонтом на Эвереску, была справедливой. Повернувшись к магу, он сказал: - Если бы наши города поменялись местами, я, быть может, сделал бы всё, чтобы спасти Эвереску. Но знай, маг, я заставлю тебя исполнить обещание. Если Эвереска падет, я позабочусь о том, чтобы Шейду воздалось в сотни раз больше.

Мелегонт одарил его мрачной улыбкой.

- Уже воздается, эльф. Мы никогда не собирались спускать фаэриммов на ваш город – и они всё ещё остаются больше нашим, чем вашим врагом. Не стоит беспокоиться об этом.

Галаэрон повернулся к Джингелшоду.

- Моё обещание крепко, как прежде.

Мгновение, рыцарь изучал эльфа, а затем кивнул:

- Предупреждаю, не подведи меня.

Джингелшод зашагал в проход, обнаруженный Такари, скользнув в него перёд ногами. Проходя через зелёный барьер тело его подняло облако пыли. Спутники переглянулись, раскрыв рты.

Наконец, Такари заговорила:

- Иллюзия. Этот лич действительно очень умен.

Подойдя к проходу, она также скользнула в него вперёд ногами, оставляя за собой облако пыли. Потом настала очередь Галаэрона. Он обнаружил, что летит в высокую, освещённую серебряным светом пещеру. Перед его глазами предстал ряд изогнутых в сторону центральной опоры колонн, а затем он плюхнулся в озеро, заполненное вонючей, по цвету и консистенции напоминавшей ртуть, жидкостью. Маленькая рука ухватила его за волосы и потащила в бок в тот момент, когда на то же самое место приземлилась Вала. Затем был Мелегонт, создавший магию замедленного падения. Последним в озеро свалился Малик.

Спустя мгновение, группа обнаружила себя стоящей по пояс в серебристом пруду. Сквозь зеркально чистую поверхность просвечивали очертания камня размером с лошадь Малика. Из зазубренной трещины в центре вытекал фонтан серебристой жидкости, заполняя озеро и медленно исчезая в водовороте на его дальнем конце. Закручиваясь, жидкость принимала малиновый оттенок, становясь похожей на кровь.

- Как трогательно, - романтично сказала Такари. – Содеянное заставляет сердце Карсуса обливаться кровью.

- Как скажешь, хотя Карсус был слишком безумен для раскаяния, - заметил Мелегонт. – Плетение выжгло его, когда он пытался украсть божественность у Мистрил. То, что вытекает из Камня Карсы – остатки древней цельной магии.

- Цельной? – вопрос задал Малик. – С каких это пор волшебство не цельное?

- Со времён падения Нитерила, - предположил Галаэрон, вспоминая нудные тексты, которые он был вынужден читать в Академии. После этого Мистрил спасла Плетение, переродившись в Мистру, но выжившие архимаги быстро обнаружили, что больше не способны использовать свои сильнейшие заклинания без прямого вмешательства богини – дело неслыханной редкости. Большинство учёных предположило, что Мистра ограничила использование магии, таким образом защищая Плетение от новой катастрофы, но Галаэрон находил больше смысла в новом объяснении этого явления – к тому же, объяснявшему природу ледяной магии Мелегонта. – Она раскололась, - закончил он.

Мелегонт был слишком занят, придавливая полоски теневого шелка к Камню Карсы, но Малик не отставал.

- Кто раскололся? – спрашивал коротышка. – Ты про Плетение?

Галаэрон приготовился отвечать, но, вспомнив интерес, с которым Малик расспрашивал о магии теней, призадумался.

- Слишком много вопросов, человек, - он двинулся к Малику. – Ты не маг. Какое тебе дело до раскола плетения?

Глаза Малика широко распахнулись, и он попятился назад.