Голоса высших магов внизу смолкли. Эльфийка исчезла в фиолетовом сиянии. Ворота светились магией. Она была такой фиолетовой, что казалась почти чёрной.

Волшебный снаряд ударил Аобрика в плечо, но он развернулся и метнулся к мясистым губам фаэримма – одному из немногих мест, которые не были покрыты магической паутиной – а затем нырнул в сияющий купол. Испуганное существо тревожно засвистело, и его товарищ развернулся, сплетая воздух в разящую магию.

Но Аобрик уже пришёл в себя. Вскочив на ноги, он бросился в сторону фаэримма, превращаясь в торнадо мерцающей стали. Тварь позвала напарника и метнулась, чтобы заблокировать эльфу путь через холм. Аобрик изобразил попытку обойти противника. Тогда он увидел, как внизу усталые маги опустили руки, и понял, что врата готовы. Изменив направление, он едва успел сбежать прежде, чем из-под земли вырвался клубок щупалец, норовящих схватить его за ноги.

- Осторожно! – крик вышел слабым и хриплым. Эльф зашёлся в приступе кашля. Изо рта брызнула яркая кровь, забирая с собой все, что осталось от его сил. Он опустился на колени и снова попытался предупредить высших магов.

- За спиной!

Невозможно было сказать, услышали они или нет. Эльфы развернулись, почти степенно, чтобы посмотреть на склон. Их золотые лица были бледными и изможденными. Когда они подняли руки, казалось, маги желают заслониться от удара, вместо того, чтобы подготовиться к заклинанию.

Фаэримм был быстрее. Всё ещё завернутый в кокон волшебной паутины, он замер у подножия склона и ударил по земле хвостом. Всё Гнездо Рух сотряс оглушительный треск, после чего к чернеющим вратам протянулась сеть заполненных магмой трещин.

Высшие маги скрестили руки, спокойно ожидая штурма. Трещины замерли на расстоянии дюжины футов от троицы, а затем описали огненное кольцо по полу. Фаэримм пошатнулся от разочарования, а затем снова ударил о землю, заставив ревущее кольцо магмы взметнуться на десятки футов в воздух.

Сквозь все это проглядывал чёрный силуэт арки, однако, когда огненный занавес опустился, от трёх магов остались лишь чёрные одежды, валявшиеся по краю их круга.

Хотя казалось, что прошли минуты, тяжелое дыхание и дрожащие от напряжения мышцы сказали Аобрику, что с тем же успехом могло миновать несколько секунд. Он отвернулся от приближающегося пламени, скорее расстроенный, нежели испуганный. Врата открыты, но для чего? Даже если кто-то хотел помочь, Эвереска осталась одна. Как обычно. Любые силы, отправленные Эвермитом или Глубоководьем будут уничтожены сразу, как только покинут врата. Или, что ещё хуже, их воины пополнят ряды фаэриммовых рабов.

На землю перед Аобриком упала тень, а затем он услышал в голове нечто тонкое и шипящее. Просто отойди и будешь жить.

Всё, что смог сделать Аобрик – найти силы посмотреть на пыльную связанную паутиной массу перед ним.

- Сомневаюсь в этом.

Не стоит. Я люблю вас, храбрецы. Из вас вылупляются сильные личинки.

Аобрик услышал слабый шорох и поднял меч, ловя хвост фаэримма чуть выше шипа, норовившего вонзиться в бок. Раздался мокрый хлюпающий звук. Отрубленный хвост ударил его по лицу, и эльф ощутил горячую кровь.

Давая, наконец, боли нахлынуть, Аобрик призвал последние силы, чтобы начать безумную крутящуюся атаку.

Разумеется, ничего не вышло. Фаэримм просто отплыл в сторону, позволяя ему скатиться по склону. Сверху хлынула струя обжигающего зелёного пара.

Но Аобрик едва ли что-то замечал. Силы покидали тело. Он почувствовал, как выскользнул из руки меч. Он еще успел увидеть светящееся лицо женщины-мага, смотревшее на него сквозь проём врат. Эльфа поразило, как походила её улыбка на улыбку возлюбленной Моргвейс.

ГЛАВА 18

30 Найтала, год Бесструнной Арфы

По мнению Галаэрона, Малик выглядел довольно встревоженным перспективой позволить Мелегонту наложить на него какое-либо заклятие. А тем более, заклинание с использованием теневого кинжала и верёвки. Взгляд его не переставал метаться с моста на чёрный лес неподалеку, где остальные разбирали лагерь после сухого ночного отдыха вокруг волшебного валуна.

- Не бойся, дружище, - сказал Галаэрон, завязывая вокруг запястий Малика эльфийскую верёвку. – Ты можешь доверять Мелегонту.

Коротышка посмотрел через плечо.

- Мочь то могу. Только я слышал, что он сказал Джингелшоду, прежде чем перейти мост.

Галаэрону очень захотелось попросить объяснений, но, заметив, как Мелегонт идёт к ним со своим тёмным кинжалом, он понял, что времени нет. Эльф наклонился к уху Малика.

- Тогда можешь доверять мне, человек. Я не позволю убить того, кто спас мне жизнь… даже если он – последователь Цирика.

- Это вселяет мало уверенности, - протянул Малик, - учитывая, кто здесь ученик, а кто – учитель.

Остановившись перед ними, Мелегонт сердито посмотрел на коротышку.

- Я не смог найти тебя в рассветных тенях, - он замолчал, позволив Малику оценить последствия. – Если не хочешь продолжать…

- О, нет, ты меня не бросишь! – человек покосился на теневой кинжал, а затем вздернул подбородок. – Делай, что должен.

Мелегонт бросил вопросительный взгляд на Галаэрона и, получив короткий кивок, встал на колени у ног Малика. Начиная длинное заклинание, он положил в тень коротышки маленькие, сплетённые из теневого шёлка кандалы. Тень в мгновение ока изменилась, становясь кем-то с широкой грудью и тонкой талией. На голове у неё красовалась пара странных, похожих на рога, отростков, а на груди проявилась размытая белая область. Зубы Малика громко поскрипывали, но он не пытался бежать, как того опасался маг теней.

Мелегонт поднял кустистые брови. Всё ещё повторяя своё заклинание, он провел кинжалом у ног Малика. Тень освободилась, отрываясь от камней, чтобы нависнуть над ними. Сквозь туманную дыру в груди проглядывало серое небо.

Вздохнув, Малик рухнул бы на землю, не окажись рядом Галаэрон, который подставил ему руки.

На голове тени раскрылась пара волшебных глаз, которые тут же уставились на Мелегонта.

- Я связан твоей волей, - голос существа был столь же резонансным, сколь гнусавым был родной голос Малика. – Хоть ты оказываешь мне серьезную услугу. Я знаю твою цель и с радостью послужу ей.

- Лучше давай оставим всё как есть, - Мелегонт указал на мост: – Хочу, чтобы ты последил. Ты знаешь наших врагов?

- Фаэриммы… или Эльминстер? – спросила тень.

- Оба, и их слуги, - ответил Мелегонт. – Увидишь кого-нибудь из них – возвращайся к Малику и предупреди нас.

Тень склонила голову.

- Как прикажешь.

Какое-то время Мелегонт изучал силуэт, а затем повернулся обратно к лагерю. Нихмеду двинулся за ним, таща за собой охваченного благоговейным страхом Малика. Коротышка взглянул на свои ноги, потом перевёл взгляд на тень, а затем повернулся к Галаэрону.

- Этот демон не может быть связан со мной!

- И правда, - эльф сомневался, что сможет объяснить что-то о тенях так же хорошо, как Мелегонт, а потому не стал и пытаться. – Ты выглядишь не слишком обеспокоенным. Когда я первый раз увидел собственную тень, то был в ужасе.

- О, я видел вещи похуже собственной тени, - фыркнул Малик. – В конце концов, я очень любим Единым.

Они присоединились к остальным. В лагере Вала и Такари стояли над полуразмерным изображением, которое Арис вылепил из простого куска скалы. Композиция, изображавшая спасение Валы и Галаэрона Маликом вышла на удивление живой и детализированной. Малик казался скорее смущённым, чем решительным. Возможно, он даже немного злился на себя за то, что бросился в реку. Бесчувственная Вала лежала в объятиях Галаэрона, скорее мертвая, чем живая. Галаэрон же держал веревку, глядя на Валу. Выражение его глаз не оставляло сомнений в том, что страх в них лишь за неё одну.

Такари и Вала стояли рядом по другую сторону скульптуры, тихо разговаривая. Они так пристально изучали работу великана, что не увидели, как приближаются остальные.

- … не хочу, чтобы кому-то из вас было больно, - говорила Такари. – Ты сама видела, почему этого никогда не случится.

- Да? – несмотря на резкость, голос Валы был удивительно мягким. – Когда это?

- Ты встречалась с его отцом, - объяснила Такари. – Видела, что стало с Аобриком, когда Моргвейс вернулась в лес.

- Мы тут гоним события, но я не лесная эльфийка, - сказала Вала. – Если бы я поклялась своей жизнью, то чтила бы это, как чтили свои клятвы мои отец и мать.

- И как долго?

Вала подняла голову.

- Мои родители делят меха сорок лет и три года.

- Благословение на обе их головы, но сорок лет и три года для эльфа не одно и то же, - Такари положила руку на руку Валы. – Сорок лет спустя Галаэрон всё ещё будет молод. С четырьмя столетиями за спиной.

Когда Вала не ответила, заговорил Галаэрон.

- Не стоит настраивать её против меня, Такари, - он подождал, пока пара развернётся, а затем показал на скульптуру Ариса. – Это всего лишь искусство – да и какое тебе дело? Я твой командир, а не твоя пара.

Вспышка в глазах Такари выражала скорее печаль, чем злость.

- Да и не такая я забавная, как остальные, - она развернулась и скользнула за тёмные стволы. – Прости, что забыла своё место.

Вала сердито посмотрела на Галаэрона.

- Я тебя просто поцеловала, - прорычала она, поспешив за Такари. – Я проделала то же самое с половиной мужчин моего клана!

Это вызвало у Мелегонта кривую усмешку, однако маг не стал делать замечаний. Он развернулся к Джингелшоду, который стоял, изучая скульптуру загадочным мёртвым взглядом.

- Кажется, мы готовы идти, - сказал Мелегонт.

- Вы готовы, - сказал рыцарь. – Но для меня продолжает стоять вопрос об оплате.

Галаэрон бросил вслед уходящим женщинам тревожный взгляд.

- Если мост – пример твоей работы, не дорогого ты стоишь, - заметил он.

- Ты узнал то, что должен был узнать, - ответил Джингелшод. – Если запомнишь произошедшее там, сможешь выжить, чтобы потребовать то, что хочешь получить.

- Мне не нравятся твои игры, - сказал Галаэрон. – Если у нас есть что-то для тебя, ты должен сказать нам, что…

Мелегонт встал рядом с эльфом.

- Мы уже согласились на твою цену, сир рыцарь. Если хочешь сказать нам, что же это будет, мы слушаем.

- Я не прошу многого, - ответил Джингелшод. – Лишь дайте мне слово, что сделаете то, что и так должны.

- Да? – спросил Мелегонт.

- Уничтожьте Вульгрета, моего господина, как я некогда пытался.

- Пытался? – задал вопрос Галаэрон, встревоженный более чем прежде. – Если ты предал своего господина, где гарантии, что ты не предашь и нас?

- Мне плевать, веришь ты или нет, эльф, - бросил Джингелшод. – Но скажу тебе одно. Я ни капли не виноват во зле, поселившемся здесь, однако обречён скитаться по Жуткому Лесу, пока не закончу то, что должно.

- Какое отношение ты имеешь к преступлениям Вульгрета? – спросил Мелегонт. – Я не чувствую в тебе великого зла.

- Я наслаждался щедротами его тени, - признался Джингелшод. – И потому стоял рядом. После того, как Вульгрет вызвал в Аскалхорн демонов, я шестьдесят лет был свидетелем их бесчинств. И не делал ровным счетом ничего. Когда, в конце концов, демоны отвернулись от него, я последовал за Вульгретом в пустыню и уселся в его тени, чтобы пировать украденным хлебом и пить вино убитых путников. И когда он пришел сюда, в Карс, я ждал его, ушедшего за чёрной силой, за чёрным склепом.

Джингелшод опустил голову.

- И всё же ты нашёл в себе силы убить его, - подсказал Мелегонт.

- Это было простое отчаяние, и только, - ответил Джингелшод. – Сила была ужасна и изуродована, она искажала всё, чего касалась. В начале умер лес, обратившись в чёрный камень. Потом руины стали городом мёртвых. Когда я умолял Вульгрета отослать прочь монстров и построить город, пригодный для жизни, он ударил меня, сказав, что никогда не сможет обрушить свою месть на демонов с живой армией. Видя, что моей мечте не осуществиться, я почувствовал себя обманутым и поклялся, что больше он не погубит ни одного города. В ту ночь я убил его во сне.

- Что оказалось не очень мудро, - предположил Мелегонт.

Джингелшод кивнул.

- Он поймал меня, и я бежал из города, гонимый какой-то ужасно могучей мёртвой тварью. Он преследовал меня по всему лесу, используя магию, чтобы дюйм за дюймом сдирать с меня кожу, покуда я не загнал себя до смерти. И я восстал тем, кем являюсь теперь. Обречённый бродить по Лесу, пока не исполню данный обет, - он повернулся к Галаэрону. – Потому я не предам вас.

- А если мы подведем тебя, как Вульгрет? – спросил Нихмеду. – Ты тоже встанешь против нас?

Прежде, чем рыцарь смог ответить, заговорил Мелегонт:

- Твой рассказ не может быть правдой. Вульгрет был арканистом-нетерезом, убитым намного раньше, в результате краха магического эксперимента, когда Карсусу пришлось сбросить со своего анклава сферу тяжёлой магии.

- Тяжёлой магии? – переспросил Галаэрон. Он знал, что «анклавы» были легендарными парящими городами древнего Нетерила, а Карсус – сумасшедшим архимагом, который стал причиной падения империи, попытавшись украсть божественную силу Мистрил. Но Галаэрон никогда не слышал о «тяжёлой магии».

- Вид волшебства, обнаруженный Карсусом. И я не желаю, чтобы ты играл с ним до тех пор, пока не возьмёшь под контроль собственную тень, - Мелегонт пригвоздил Галаэрона полным неодобрения взглядом. – Это чудовищно опасное, делающее-силу-осязаемой колдовство, которое нетерильские архимаги иногда использовали для усиления собственной магии.

- Когда-то использовали? – спросил Малик. – Значит, у тебя нет этой «тяжёлой магии»?

- Нет. Оно исчезло вместе с Нетерилом, - Мелегонт сердито посмотрел на коротышку, а затем снова повернулся к Джингелшоду: – Это тяжёлая магия, а не твоя атака, сделала Вульгрета личом.

- Нетерил пал за тысячу лет до того, как я родился, - сказал рыцарь. – И Вульгрет был живым, когда я служил ему. Человек не может стать человеком, если превратился в лича, а затем вернуться к форме лича снова.