Глаза волшебника были не единственными человеческими глазами, которые расширились, но старец почти так же быстро, как и леди Моргвэйс, понял, что имеет в виду Галаэрон.

- Правило спасения? – сказал Эльминстер. – Я пять сотен лет не слышал, чтобы его применяли!

 - Каким бы ты ни был красавцем, ты не эльф, - заметила Моргвэйс, после чего приблизилась к нему и многозначительно потянула за бороду. – Если Мелегонт спас жизнь Имесфора…

- А он это сделал, - Нихмеду сознательно опустил свою роль в спасении. – Я видел своими глазами.

- Вот видишь? Мелегонт не сделал ничего плохого! – эльфийка одарила Эльминстера ослепительной улыбкой, взяла за руку и повела к берегу реки. – Давай вернёмся к празднику и зальём это недоразумение диким мёдом.

Старец наградил Тантула хмурым взглядом, который сказал, что они ещё далеко не всё выяснили, но он был слишком хорошо воспитан, чтобы отказать подобному приглашению Хозяйки Леса. Волшебник позволил передать себя в руки молодой эльфийки, которая повела его обратно к Почётному Креслу. Моргвэйс же вернулась к тренту.

- Благодарю тебя за то, что привёл моего сына в Рэйтейллаэтор, Турланг. Присоединяйся к нам.

Турланг покачал густой кроной:

- Не могу. Магические жуки следуют за твоим сыном и другими в лес, я должен вернуться, чтобы наблюдать.

Он направил ветвь в сторону Галаэрона:

- Хотел убедиться, что он тот, за кого себя выдаёт. Я не доверяю тьме внутри него, хотелось бы знать, проследишь ли ты за поведением эльфа и его друзей.

Лицо Моргвэйс омрачилось:

- Тьма, ты сказал?

Она взяла воина за руку и посмотрела ему через плечо. Её взгляд потерял сфокусированность, как во время Дремления, и морщинка пролегла на её безупречном челе. Эльфийка оставалась в этом состоянии несколько мгновений, затем открыла глаза и кивнула.

- Это правда. Ты кажешься потерянным для меня, дитя. Как будто… - Моргвэйс посмотрела в сторону, казалось, сбитая с толку, помедлила, но всё же заставила себя посмотреть обратно. – Ощущение такое, как будто ты спишь.

Слова поразили Галаэрона подобно удару, и он осознал, что сам не чувствует других эльфов. Отсутствие связи казалось нормальным во время путешествия в компании людей (особенно учитывая его проблемы с погружением в Дремление), но Нихмеду должен был почувствовать Народ, входя глубже в Высокий лес. Вместо этого не появилось ничего: ни чувства, что тебе рады, ни тепла, ни ощущения безопасности. Он не чувствовал ничего, ничего кроме злости и ревности, когда увидел свою мать на коленях Эльминстера.

Галаэрон заставил себя посмотреть в глаза Моргвэйс:

- Мне пришлось через многое пройти, и может быть, я сам себе доверять не могу.

Он указал на Мелегонта и Валу и добавил:

- Но я уверен, что могу доверять этим людям.

Эльфийка несколько мгновений пристально смотрела на людей, её взгляд задержался на девушке дольше, чем на волшебнике, затем её губы тронула меланхоличная улыбка, и она подошла к Вале.

- Вала, - представилась воительница, предлагая руку для пожатия. – Вала Торсдоттер.

 Незнакомая с человеческими обычаями, Моргвэйс в замешательстве посмотрела на протянутую ладонь:

- Ты присмотришь за Галаэроном?

Вала бросила короткий взгляд на Мелегонта и серьёзно кивнула:

- Я уже дала это обещание.

Эльфийка пожала плечами и повернулась к Турлангу:

- Я – мать Галаэрона.

Она посмотрела на девушку, её улыбка стала шире, и сказала:

- Конечно, я прослежу за их поведением!

Моргвэйс взяла Валу за руку и вложила её в ладонь своего сына, и в этот момент стройная СиТэл'Квессир в коричневом плаще стражи гробниц протиснулась сквозь толпу. На её прекрасно очерченных губах играла привычная улыбка, а карие глаза, подобные лани, Галаэрон узнал бы даже сквозь замочную скважину. Как только она поравнялась с матерью Нихмеду, взгляд эльфийки упал на сплетённые руки Валы и воина.

- Т-Такари! – ахнул Галаэрон.

Такари подняла глаза, свет в которых уже угасал. После ранения её щёки были впалыми, а цвет лица болезненным; плащ спускался с её исхудавших плеч более свободно.

- Мне не стоило бы удивляться, - произнесла хранительница гробниц, оглядывая Валу с ног до головы. Такари наигранно вздохнула, затем шагнула мимо женщины и притянула Галаэрона к губам:

- Ей придётся поделиться!

ГЛАВА 14

28 Найтала, год Бесструнной Арфы (1371 ЛД)

Едва Хелбен успел добраться до вершины склона, первый раскат грома битвы прокатился над замёрзшими кочками. Менее чем в миле от них выстроившиеся в ряд фигуры становились видимыми по краю болота; их заклинания невидимости постепенно теряли силу, когда они метали камни и магические заряды вниз на эльфов лорда Рийенса. Архимаг соединил большой и указательный пальцы в круг над глазом и произнёс заклинание. Фигуры оказались двумя сотнями багбиров, примерно двадцатью бехолдерами и дюжиной пожирателей разума. Пара фаэриммов парили недалеко от центра.

- Как вы и предсказывали, милорд, - сказал Шантар, приземляя невидимого гиппогрифа рядом с Хелбеном. – Мы нападём из засады на тех, кто сам устроил ловушку, и покончим с ними.

- Наши враги не поддадутся так легко, - заметила Нанеата Суарил, взбираясь на гору следом за лордом Чёрным Посохом. Белокурая красавица Нанеата, по чьей жемчужной улыбке и сияющим глазам нельзя было догадаться о её пятидесяти зимах, была жрицей Высшего Лунного Света из Дома Луны в Глубоководье и негласным предводителем небольшой группы жрецов, сопровождающих Хелбена.

- Они – создания тьмы, полные коварства и хитрости.

Хелбен кивнул и бросил взгляд через плечо. Оставшиеся воины взбирались по склону с палочками и луками наготове. Он приказал капитану Мечей сформировать боевую шеренгу, а мастерам волшебных палочек распределить боевых магов за ней, затем повернулся к Нанеате и Шантару.

 - Остальные разведчики вернутся на звук битвы?

Шантар кивнул:

- Они появятся в любую минуту.

- Выдержат гиппогрифы несколько всадников? – спросил Хелбен.

- Если только недолго, - в глазах Шантара показалось любопытство. – Но ведение ближнего боя с их спин невозможно.

- От заклинаний будет больше пользы, - заверил лорд Чёрный Посох. – Собери своих за шеренгами и посади жрецов Нанеаты. Они должны кружить высоко, полмили за нами. Это не позволит даже фаэриммам заметить вас сквозь вашу невидимость.

Нанеата нахмурилась:

- Место жрецов в бою.

- Там они и будут, - Хелбен указал посохом на скудно поросший соснами пригорок, затем на скопление покрытых мхом валунов. – Поищите там их арьергард. Вы и разведчики должны ударить по ним с тыла, причём сильно.

Нанеата продолжала хмуриться:

- Что если там нет арьергарда?

- Наверняка есть, - Хелбен повернулся к всаднику на гиппогрифе. – Подай сигнал и жди, пока леди Суарил присоединится к тебе.

- Как прикажете.

Шантар слегка ударил большим пальцем по кольцу разведчика, чтобы активировать передающее заклинание, а Хелбен, повернувшись, увидел, что его небольшой отряд готов. Архимаг отложил посох в сторону и  вместе с Нанеатой начал накладывать защитные чары на войско. На заклинания ушло несколько минут, Хелбен Арансан даже и не думал выдвигаться, пока они не закончат. Послать людей против фаэриммов без магических щитов было бы убийством.

Как только последнее заклинание было завершено, Хелбен отправил Нанеату с Шантаром, поднял посох и побежал вперёд. Воины последовали в тишине – все естественные шумы были заглушены боевой магией. Несмотря на замёрзшую неровную почву и ветер, бьющий им в лица, они стремительно продвигались вперёд, подстегиваемые близостью битвы и молитвами Нанеаты, прочитанными над ними.

Даже лорд Чёрный Посох, который принял участие в слишком большом количестве сражений, чтобы радоваться очередному, чувствовал, что его сердце бешено бьётся. Это была возбуждающая часть войны – ожидание победы, страх страшного конца, безрассудное удовольствие от смертельной игры. Позже придёт черёд тлетворного духа смерти, горя и покалеченных тел. Компания миновала скудно поросший соснами пригорок, на который Хелбен указывал жрице, и расстояние до врага сократилось до трёх сотен шагов. Архимаг перешёл на шаг и поднял посох, подавая знак лучникам заложить стрелы.

Пара громоподобных хлопков прогремела со стороны пригорка, и два энергетических снаряда взорвались о магический щит войска, наполнив небо серебристым сиянием. После этого раздалось рычание багбиров, за которым последовал дождь из булыжников. Камни ударялись о защиту от метательных снарядов и отлетали в сторону, однако с десяток лучников архимага выпустили стрелы в землю.

Даже не обернувшись, Хелбен скомандовал войску остановиться и опустил посох. Лучники выпустили облако тёмных стрел в воздух. Половина из них не долетела, а другая неожиданно остановилась, повиснув неподвижно в двадцати футах над целью. Фаэриммы навели зубастые пасти в сторону архимага, но, казалось, только они и заметили атаку. Багбиры и бехолдеры продолжали нести смерть у края болота, не обращая внимания на ответный шквал эльфийской магии, без вреда бьющую по их волшебному экрану.

Следующий залп камней и энергетических снарядов ударил по собственному магическому щиту Хелбена с тыла, после чего жрецы Нанеаты направили раскаты треска и грохота через замёрзшую трясину, дав волю своей ярости. Ответный хор воплей страдания не оставил сомнений о судьбе арьергарда. Хелбен Арансан направил посох на фаэриммов и осторожно пошёл вперёд, осыпая их градом огненных шаров и магических зарядов, которые разбивались о волшебные экраны врагов ослепительными горячими ураганами, не причиняя вреда, но скрывая от фаэриммов леди Суарил и остальных всадников на гиппогрифах.

Фаэриммы использовали свои огненные шары и энергетические снаряды, чтобы дезориентировать людей, в то время как небольшая группа бехолдеров и багбиров развернулась, чтобы встретить наступление Хелбена. Лорд Чёрный Посох почти оскорбился – он уничтожил арьергард фаэриммов и подошёл к ним вплотную, не встретив сопротивления, а эти существа до сих пор полагали, что смогут разбить его войско несколькими заклинаниями.

Бехолдеры поплыли вперёд за спинами багбиров, используя мохнатых гигантов в роли щитов, пока не приблизятся на расстояние двухсот сорока шагов – достаточно близко, чтобы применить разрушающие магию лучи к волшебной защите Хелбена. Тот остановил войско, отложил посох в сторону и достал из кармана кусочек янтаря. Потерев его о бороду, архимаг начал прикалывать к поверхности камня горсть серебряных булавок одну за другой.

К тому времени как он закончил, первые багбиры сократили расстояние до ста семидесяти шагов и оказались за пределами защитных заклинаний фаэриммов. Хелбен подбросил булавки в воздух, произнёс волшебное слово и простонал, когда заряд энергии вырвался из его груди и метнулся к ближайшему гиганту. Огромное существо взорвалось красным туманом и обуглившимся мехом, как и бехолдер за ним и следующие два багбира, затем молния продолжила распространяться по ряду с ослепительным сиянием, которому, казалось, не будет конца. Второго бехолдера и ещё двух багбиров охватило пламя, после чего ещё полдюжины существ получили дымящиеся дыры посередине тел.

Если бы любой другой волшебник создал такое заклинание, неистовство молнии иссякло бы на этом, но Хелбен не был обычным магом. Он был Избранным самой богини магии, наполненным силой Плетения, в возрасте девяти сотен лет, практически бессмертный, способный противостоять энергии, которая сожгла бы дотла любого обычного человека. Молния продолжила свой путь, пробиваясь сквозь следующую дюжину жертв, прежде чем тела первых рухнули на землю. С каждым ударом дымящиеся дыры уменьшались в размере: от дыни до кулака и, со временем, до жёлудя. В конце концов, дыр не стало – багбир и два бехолдера умерли просто от удара. Последнему гиганту удалось уцелеть, он отступил на три шага назад, спотыкаясь и хватаясь за грудь.

После того как заклинание угасло, все, о ком оставалось волноваться, были полдюжины багбиров и два бехолдера с широко открытыми глазами. Гиганты повернулись, чтобы бежать, и в тот же момент сгинули в завесе огня – фаэриммы не прощали своим рабам трусость. Оба бехолдера сфокусировали большие центральные глаза друг на друге, заключая в разрушающее магию пурпурное сияние.

- Стрелы в бехолдеров! – скомандовал Хелбен.

Облако стрел рванулось в направлении бехолдеров, у которых не оставалось иного выбора, кроме как деактивировать разрушающие магию лучи и развернуть другие глазные стебельки для защиты. Боевые маги Чёрного Посоха обрушили настоящую лавину заклинаний, и глаз-тираны исчезли в бушующем огненном шторме.

- Вперёд! – прокричал Хелбен.

Как только войско пошло в наступление, фаэриммы атаковали волшебный экран Хелбена бурей огня и магии. Несмотря на то, что сопутствующее атаке ослепительное сияние не позволяло видеть происходящее впереди, лорд Чёрный Посох был доволен, что его враги наконец-то выказали ему толику уважения. Небольшая предосторожность позволит значительно ослабить натиск на эльфов.

Если бы Хелбен пожелал, он смог бы, скорее всего, так напугать обоих фаэриммов, что те вышли бы из сражения. Как один из избранных Мистры, он носил в себе частичку божественной силы – силы, которая проявлялась в виде Серебряного Огня. Архимаг мог взывать к Огню, чтобы защищать себя от большинства видов зла – так он дожил до девяти веков, – и атаковать врагов зарядом белой, чистой магии Плетения. Даже самые могущественные практикующие маги трепетали при виде этого, потому что они сразу узнавали истинную природу этой силы и знали, что это значит для их шансов на спасение. Однако Хелбен не был готов раскрыть все свои секреты. Оба фаэримма переместились бы в то самое мгновение, когда атака обрушилась бы на них, а лорд вовсе не хотел, чтобы они поведали своим друзьям в Эвереске, с чем они столкнулись.