– Мне очень жаль мастер Чёрный Посох, но… – Рансфорд заметил мелькнувшее обнажённое тело, пока Лаэраль закутывалась в накидку и, покраснев, стал заикаться. – Н-но…

– Что? – Хелбен схватил парня за ухо. – Говори уже.

– Т-т-там э-э-эльф и-и-и илл-илл-илли… Пойдёмте, вы должны сами увидеть.

Рансфорд взял мага за руку и подвёл к окну, однако парень был так взволнован, что Хелбену пришлось самому посмотреть, что происходит. И когда он увидел, то был настолько поражён, что едва не начал заикаться сам.

Во внутреннем дворе раненный эльф с оторванными пальцами ногами отбивался от проницателя сознания, с мрачной безнадёжностью стараясь оттолкнуть одно из щупалец от небольшой раны в черепе.

– Ради Плетения, Лаэраль! – Хелбен протянул руку за чёрным посохом и ощутил, как полированное дерево удобно легло в ладонь. – Похоже, там внизу Джервас Имесфор!

ГЛАВА 9

24 Найтала, год Бесструнной Арфы (1371 ЛД)

Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как Галаэрон ощущал на своём лице слепящие лучи солнца на Пустынной Границе, или купался в молочно-белом сиянии Селунэ, или когда ему хотя бы мельком удалось взглянуть на голубое сверкание звёзд. Хранитель гробниц жаждал снова увидеть свет – не это блёклое свечение бесконечных земель тени, а настоящий свет. Свет, который он сможет ощутить; согревающий, жалящий кожу свет, который заставит его почувствовать жажду и выжжет запах застарелого пота с его плаща; свет, по которому эльф сможет ориентироваться, и который, по мере того как тот меркнет и разгорается вновь, позволит определять время.

Они шли, казалось, вот уже несколько часов, но могло пройти несколько минут или дней – бесконечных, ведущих через лабиринт узловатых форм и резко очерченных силуэтов. Разум Галаэрона уже давно не пытался угадать в этих образах хоть какой-то смысл, они стали для него просто проплывающими перед глазами видениями. Если отсутствие света и доставляло Мелегонту неудобства, то он этого никак не показывал. Он просто шёл дальше, ведя отряд вперёд и не сбавляя темпа.

Пришедшая в себя после стычки с иллитидом Вала шла следом за магом, держась к нему настолько близко, что чуть не наступала на пятки. И, хотя она ни разу не пожаловалась, по тому, как вяло женщина переставляла ноги и запрокидывала голову, Галаэрон догадался, что ей не хватает света так же, как и ему.

По-видимому, они приближались к какой-то теневой границе, завесе абсолютной тьмы. Галаэрон мельком замечал её вдалеке позади чёрных троп или когда она маячила за вершинами холмов. Каждый раз, как завеса появлялась в поле зрения, тропа перед ними растягивалась. Иногда эльф видел одновременно две тропы: одна спускалась в широкую теневую долину, другая поднималась, исчезая за ближайшими холмами. Каждый раз завеса как будто становилась выше, темнее и глубже, словно это был вовсе не барьер, а громадное пространство из абсолютной и непроницаемой тьмы.

Наконец они повернули за угол и не увидели ничего, кроме чёрной завесы, распростёршейся во всех направлениях; её колышущаяся вершина выделялась на фоне бледного багрянца теневого неба, а её тёмное основание корнями уходило в стелящийся по земле туман. Плечи Валы тяжело опустились, и с её губ слетел едва различимый вздох. В этом момент Галаэрон понял, что должен поговорить с магом прежде, чем они с Валой сойдут с ума:

– Мелегонт, подожди.

Волшебник развернулся на каблуках, обводя взглядом чёрных глаз сумеречный пейзаж за спинами своих спутников:

– Что ещё?

– Да ничего, за исключением того, что я скоро сойду с ума, – сказал Галаэрон. – Тебя это не волнует?

– Это? – Мелегонт огляделся вокруг. – После фаэриммов? Ты, должно быть, шутишь?

Маг зашагал прямо к теневой завесе. Вала направилась следом, но остановилась и оглянулась назад, когда поняла, что Галаэрон так и не двинулся с места.

– Эй, ты идешь или нет? – спросила женщина.

– Только не туда. – Галаэрон указал на тьму впереди. – Я не собираюсь идти дальше вглубь, пока не проведу пару минут под лучами солнца.

Мелегонт обернулся:

– Вглубь?

– В тень, – Галаэрон вновь указал на чернеющую завесу. – Пожалуйста, может, проведём хотя бы пару минут на свету?

Вала кивнула, соглашаясь:

– Честно говоря, этот мрак меня порядком извёл. Я б и сама постояла немного под солнечными лучами, особенно если мы собираемся забраться ещё глубже.

– Глубже? – Мелегонт нахмурился и вгляделся во тьму впереди. – Глубже куда?

– Глубже в тень, – ответил Галаэрон. – Даже я её вижу…

– Это же лес, – буркнул Мелегонт.

Галаэрон нахмурился. Теперь, когда маг сказал об этом, завеса действительно напомнила хранителю гробниц мрачноватую гущу огромного леса, а её колышущаяся вершина – верхушки деревьев.

– Забытый Лес, если быть точным, – сказал Мелегонт. – Я ни разу не подводил вас к Грани.

– Грани? – переспросил Галаэрон.

– Границе между мирами света и Глубинными Тенями, – Мелегонт взмахом руки указал на окружающие их земли. – За Гранью ни один из вас не пройдет и ста шагов.

Насупившаяся Вала попыталась было возразить, но Галаэрон перебил её, спросив:

– Мирами света?

– Существует множество миров, юный эльф. И Глубинные Тени соединяют их все. Они как зеркало, что отражает их свет, – Мелегонт снова зашагал вперёд. – А сейчас, если вы соизволите двинуться дальше, то в Декантере увидите свой драгоценный свет. И я бы хотел оказаться там до того, как начнутся Пляски.

Вопросительно подняв бровь, Галаэрон посмотрел на Валу. Женщина пожала плечами и направилась вслед за магом, проворчав:

– Лучше не отставать.

Не успокоенный этими объяснениями Галаэрон поспешил за своими товарищами. Как только они выстроились в идеальную линию, цепочкой следуя друг за другом, Мелегонт слегка обернулся, чтобы Галаэрон и Вала могли его лучше слышать:

– Заметили, как изменились тени за то время, что солнце пересекло небосклон? – спросил Мелегонт. – Словно они танцуют в свете свечей?

– Конечно же, – ответил Галаэрон.

– А что случается, когда солнце садится?

– Наступает тьма, – сказала Вала.

– Появляются тени, – поправил её Мелегонт. – Солнце не исчезает, а только скрывается из виду. Его лучи закрывает собой горизонт.

– Весьма тонкое различие, – заметил Галаэрон.

– Но важное, – возразил Мелегонт. – На Фаэруне есть только тень. Всё, что люди именуют «ночью» и «тьмой», не что иное, как свет, заслоненный самим миром.

– Даже в пещерах? – спросила Вала.

– Даже в пещерах. Если они не окружены скалами, то солнце освещает и их, – пояснил маг. – Но есть и такие места, я говорю об иных уровнях, где нет ни солнца, ни света. Там нет теней, только тьма. Истинная, абсолютная тьма.

– И как это связано с Плясками? – спросила Вала.

– А вот как, – сказал Мелегонт. – Тьма, по природе своей, безжизненна и бесстрастна, а тени подвижны и полны жизни. Они танцуют, кружатся, трепещут и постоянно порождают удивительных существ. И только свет может хоть как-то их приковать к одному месту.

– Получается, что, когда солнце заходит, тени теряют свою форму и приходят в движение, - подвёл итог Галаэрон. – И начинаются Пляски.

Мелегонт кивнул:

– Можно даже сказать, что они сами становятся олицетворением движения, – волшебник повернул голову и улыбнулся хранителю гробниц. – Так что приглядывай за своей тенью, эльф.

– Уверена, что Старейшинам Холма это понравится, – сказала Вала.

И хотя она не произнесла ни слова жалобы, по тому, как женщина неотступно следовала за Мелегонтом, Галаэрон понял, что она сделала те же выводы, что и сам эльф: если они хотят ощутить, как в Декантере солнечный свет коснется их лиц, то им следует поторопиться.

Стоило отряду приблизиться к лесу, как тьма распалась изгородью тёмно-серых прорех, окаймлённых чёрными кружевами подлеска и расчерченных эбеновыми колонами невероятно тонких древесных стволов. Зная, что это должно быть лесом, - а точнее, его заменой, - Галаэрон почувствовал себя вольнее. Эльфы – даже те, что жили в городах, – ощущали себя в лесу как дома. Если и есть на Грани безопасное место, то это оно. Хранитель гробниц сократил расстояние с Валой и обратился к Мелегонту уже через её плечо:

– А Декантер - это то место, где нас ожидает обещанная помощь?

– К сожалению, нет, – ответил маг. – Мои… хм… друзья находятся в нескольких днях пути оттуда на север – и на запад, я полагаю. Но я всегда хотел увидеть Декантер и, поскольку он нам по дороге, я подумал, что это хорошее место для остановки на ночлег.

Декантер был последним местом во всём Фаэруне, – по крайней мере, из тех, что знал Галаэрон, – где ещё можно было посетить руины древнего Нетерила. В городе, по сути, не на что было смотреть – лишь несколько башен да сотня провалов в земле. Не лучшее это было место и для ночлега, но Галаэрон успокоил себя: гоблины и горгульи, которые обычно нападали на путников в подобных местах, быстро поймут, что мудрее держаться подальше от лагеря, разбитого Мелегонтом.

– Мне будет легче, если ты расскажешь, кто такие эти твои друзья, Мелегонт, – сказал Галаэрон. – Почему ты так уверен, что они смогут остановить фаэриммов, когда даже высшие маги Эверески оказались на это не способными?

– Ты что, не слушал ничего из того, что я тебе говорил? – рявкнул Мелегонт. – Я уверен, потому что избавление Фаэруна от этого зла – это то, к чему они готовились. Прискорбно, что они вынуждены будут сделать это в Эвереске, а не в Анорохе, но, в любом случае, они добьются своего.

– Прискорбно? – перед глазами Галаэрона предстали образы его любимой долины, превращённой в истерзанные тенями и дымом руины. – Почему это?

– А ты сам-то как думаешь? – В голосе Мелегонта зазвучало раздражение. – Фаэриммы уже убили сотни Тэл’Квессир и могут убить ещё тысячи.

Достигнув границ леса, маг продолжил идти вперёд. Затем, неожиданно, его тело стало прозрачным.

– Но не нужно бояться за Эвереску, мы не позволим… – По мере того, как образ мага растворялся, голос становился всё тише, пока не затих совсем, когда заклинатель исчез.

Вала резко остановилась, и Галаэрон налетел на неё сзади, почти вытолкнув в лес вслед за Мелегонтом.

– Великий? – позвала она мага.

Галаэрон крикнул:

– Мелегонт?

Ответа не последовало, и они выхватили мечи. Первым побуждением Галаэрона было оглядеться в поисках шадаторов – как будто он мог увидеть хотя бы одного, – а также иллитидов, бехолдеров или любых других смертоносных и злобных существ, которые в сознании эльфа уже намертво связались с Мелегонтом и их врагами фаэриммами. Реакция Валы была гораздо проще и действенней. Она схватила Галаэрона и направилась прямо в лес.

– Вала! Что ты… – Галаэрон начал было говорить, но потом понял, что женщина поступает именно так, как нужно. – Хорошо, я иду!

От порыва ледяного полуденного ветра волосы эльфа несколько раз хлестнули его по ушам; а потом хранитель гробниц обнаружил, что стоит по щиколотку в холодном найтальском снегу и в изумлении таращится на скелетообразные стволы густого зимнего леса, состоящего из дубов, орехов и тень-дерева. Мелегонт был в каких-то трёх шагах впереди, взятый в полукольцо из восьми деревьев, на которых всё ещё оставалась листва. Самое крупное из них, двадцатифутовый дуб, преграждало им путь. Оно трясло в сторону мага узловатыми ветвями и ревело словно гром:

– Мелегонт Тантул, ты не пройдёшь через мой лес!

– Но, Великий Форн, это кратчайший путь, – возразил волшебник. – И единственный, который я знаю.

– Это значения не имеет.

Придя в себя от удивления, Галаэрон смог различить покрытые корой, потрескавшиеся лица восьми деревьев. У них были глаза-дупла, неровные провалы ртов и короткие крючковатые носы-ветки. Складки коры образовывали губы и брови, а округлые наросты – щёки. Однажды в Высоком Лесу мать Галаэрона познакомила его с трентом, и эльф узнал в стоящих перед ним растениях тех же существ.

– От твоей магии веет холодом и тьмой, – произнёс Форн. – И в этот лес она не проникнет.

– Если моя магия и кажется вам странной, то только потому, что вы никогда прежде не сталкивались с подобными силами, – Мелегонт указал на восток, в сторону Анороха. – Я использую её во благо, против злобных существ, что обратили старые леса в бесплодные пески.

Форн посмотрел на восток:

– Да, я припоминаю волшебных личинок. - Его корона из багряных листьев качнулась вперёд в некоем подобии кивка. – Немногим больше человека, но с пастями, подобными драконьим. Мы видели парочку таких существ, вынюхивающих что-то в нашем лесу и вглядывающихся в тени под нашими кронами.

Мелегонт расправил плечи:

– Это они. Фаэриммы. Я пришёл исправить то, что они сотворили.

Форн, кажется, снова кивнул:

– Тогда я желаю тебе удачи. Но только не здесь. Я не потерплю битв в моём лесу.

– Спасибо за предупреждение, древо, – сказал Мелегонт. – Я даю слово, что вашему лесу не будет причинён вред.

Маг опустил руку, скрыв её рукавом, и сложил ладонь чашечкой. Галаэрон понял, что сейчас произойдёт нечто ужасное. Он поставил подножку Вале и рукой толкнул женщину на землю, затем, мягко скользнув вперёд, тем же приёмом он сбил с ног мага.

Мелегонт зарычал и начал было поднимать руку, но Галаэрон остановил его, ногой придавив руку волшебника к груди.

– Нет, мой друг-человек, - сказал Галаэрон. – Даже ради спасения Эверески. Нет.

Всё ещё сжимая в руках меч, хранитель гробниц держал клинок подальше от Мелегонта, и не только потому, что сомневался в своей способности преодолеть чары мага. Вала уже вскочила на ноги и наступала. Чёрный меч был готов для атаки.

– Ты спятил, эльф? – Хоть женщина и казалась расстроенной, плотно сжатые челюсти и решительный взгляд не оставляли сомнений по поводу её намерений. – Ты же знаешь, что я поклялась защищать его.