Глава Четвертая

Дева загадочного озера

Проход через огонь и порог Ауримера не был похож на победное шествие. Кэми страшно боялась за всех, когда они шли через пламя. Она чувствовала его жар на своей коже, чувствовала, как кончики волос загнулись, став ломкими.

Она оглядела Анджелу, которая, похоже, имела иммунитет от потливости.

— Как ты чувствуешь себя, будучи малость «объятой огнем»?

— В принципе, так я себя чувствую всегда, когда люди просят меня сделать какую-нибудь глупость, — ответила Анджела. — Например, встать ни свет ни заря или когда меня просят принять участие в культурной беседе.

— Люди в массе своей такие чудовища, — сказала Кэми, когда они уже стояли в прохладном каменном зале Ауримера.

— Все — чудовища, — с горечью произнесла Эмбер. — Дай только повод.

Они связали запястья Эмбер скакалкой. Им всем пришлось для этого держать ее. Они не походили на похитителей, думала Кэми, вспомнив страх в глазах Эмбер, и крик боли, сорвавшийся с ее губ. В общем-то, она не могла винить Эмбер за эту горечь.

Ауример был по-прежнему суровым и пугающим, с арочным каменным потолком, как в церкви, и окнами с алмазными панелями, чередовавшимися с белоснежными и кроваво-красными цветами. Кэми думала, что это место изменится, теперь, когда сюда вторглось зло. Она почти ждала увидеть, спускающуюся по широкой лестнице Лиллиан Линберн, преисполненную спокойствия хозяйку поместья. Ауример стоял нетронутым, равнодушным к добру и злу. Ауример будет прежним и тогда, когда они все сгинут.

На втором этаже послышались чьи-то шаги, и Эмбер выглядела так, будто сейчас умрет на месте от ужаса.

— Куда теперь? — спросила Кэми, понизив голос.

— Недалеко, — прошептала Холли, утешающе и мелодично.

Похоже, уверенность Кэми и поддержка Холли работали слаженно: Эмбер развернула плечи и зашагала вперед. Они последовали за ней через учетную комнату и дальше по коридору, пока не оказались на пролете, лестница которого находилась рядом с библиотекой и убегала из тесного коридорчика куда-то вверх.

Лестница была узкой, а комната выше мерцала красным. У всех возникло такое чувство, будто они поднимались в ад.

Там, где они свернули, лестница прерывалась. Вся группка замерла, и Кэми мысленно почувствовала смятение Эша. В своих воспоминаниях он тысячу раз, ни о чем не думая, бегал по этой лестнице.

Они стояли на небольшом отрезке полированного деревянного пола, на который падал свет, напоминающий звезду, пойманную в золотую сеть. На стене красовалось черно-белое мозаичное панно.

На фреске Ауример был изображен на расстоянии. Но усадьба угадывалась безошибочно. На переднем плане возле озера стояла женщина. Даже будучи черно-белой, в ней легко узнавалась порода Линбернов: она по-королевски держала голову, несмотря на речные цветы, вплетенные в длинные волосы, струящиеся по спине, а выражение ее лица отражало презрение и беспощадность.

— Он здесь, — сказала Эмбер тихо. — Роб посадил его за эту стену.

С помощью магии, предположила Кэми. Но и у Кэми имелась магия. Она могла его вытащить. Она мысленно представила, как камни перемещаются вокруг нее, словно кубики Лего.

Ничего не произошло. Ее магия не произвела совершенно никакого эффекта на стену: она словно пыталась биться головой о камень.

«Эш», — сказала Кэми, словно потянувшись к нему за помощью, и в ответ он потянулся к ней, отражая ее же чувства паники и страха.

«Эта стена защищена от магии», — сказал он.

«Тогда как Роб ее открывает? — требовательно спросила Кэми. — Как нам туда попасть?»

От Эша не прозвучало никакого ответа, только опустошение, волной прокатившееся по его телу, по ним обоим, словно холодный ветер промчался над мертвой землей. Он сделал шаг вперед и опустил руку на черные плитки, образующие озеро, словно он мог через него дотянуться до Джареда. Кэми был понятен его импульс: ей самой хотелось молотить по стене, пока та не проломится и Джаред не обретет свободу, и плевать, сколько шуму они поднимут или кто прибежит, услышав ее, чтобы сокрушить их.

Она вовлекла во все это Анджелу, Ржавого и Холли. Она не могла рисковать ими просто так.

Вместо этого она вместе с остальными стояла в безмолвии ужаса, и она услышала чирканье камня по камню, словно скрип гальки на древесине.

— Постойте, — сказала Кэми, вспоминая обрывки из учебников по истории. — Слышали? Эта стена и не должна открываться магией. Это же старый дом: имелось много причин, чтобы выстроить в нем тайники и секретные ходы. Этот дом может быть одним из таких. В Елизаветинские времена во многих домах были свои тайники для католических священников. Укромное местечко, которое расположено где-то близко, чтобы вовремя спрятать там священнослужителя, когда на горизонте появлялись солдаты.

— Тайное убежище. Тайное убежище католического священника, — сказал Эш. — Кажется папа как-то или… он говорил, что вроде бы здесь должен быть такой тайник, но никто не знал, где именно. Он смеялся над этим.

Кэми мрачно уставилась на стену. Никому из них не было смешно. Если эта дверь не открывалась волшебным образом, значит, была какая-то задвижка, какая-то кнопка, при нажатии которой открывался вход. Она услышала, как сдвинулся камень, когда Эш положил руку на озеро, но стена не открылась.

— Тайное убежище закрыто панно, — вслух сказал Эш. «Эта картина ни о чем нам не говорит», — сказал он только Кэми, потому что не мог прятать ни плохие новости, не свой страх от нее. — «Озеро, женщина, меч… эти символы можно найти по всему Ауримеру».

Кэми знала, что это правда. Она видела оформление Ауримера, протянутые руки чародеев, тонущую женщину, и герб Линбернов с девизом на латыни под ним: «Нас ни утопить, ни сжечь».

— Это не картина.

— Не хочется с тобой спорить, — сказала Холли. — Очевидно, что захоронение Джареда заживо — стресс для всех. Но я уверена, что это картина.

Кэми повернулась и весело посмотрела на нее.

— Нет, — сказала она. — Это загадка.

Все выглядели озадаченными.

— Подумай, — сказала Кэми. — Семейство Линбернов — себялюбцы, разве я не права?

— Эй, речь и обо мне вообще-то! — заметил Эш Линберн. — Но в целом, твоя оценка справедлива.

— Итак, если бы у них имелась система движущихся камней и картинка поверх них, — сказала Кэми, — на что нужно было бы нажать, если это не герб Линбернов?

Дом, женщина, озеро и лес на заднем плане. На гербе Линбернов они все были яркого, геральдического цвета. Перед ее мысленным взором ожила зелень лесов, мерцающая зелень озер, когда она впервые показала их Джареду, золотой дом и женщину с золотыми волосами и вплетенными в них реками. Теперь же все эти элементы были сложены из черных и белых плит, просты и монохромны, как шахматная доска, и все, что ей было нужно, — знать правила игры.

Дом, женщина, озеро и лес.

Стена не шевельнулась.

Кэми пробовала и пробовала разные комбинации, и с каждой новой попыткой ее отчаяние усиливалось: женщина, озеро, лес, дом. Озеро, дом, лес и женщина.

Она осознала, что пока она беспорядочно хлопала по стене, пробуя разные комбинации, остальные таращились на ее судорожные действия. Они выглядели весьма встревоженными.

— Я подумала… может быть это фамильный герб Линбернов, — объяснила Кэми. Когда Кэми произнесла эту мысль вслух, она показалась даже ей бредовой. — Ну, знаете, лес и озеро, дом и женщина.

Холли нахмурилась.

— Но на гербе Линбернов есть меч?

На гербе меч был, однако Кэми считала, что меч и рукоять служили разве что жуткой рамкой для четырех изображений.

В любом случае, никакого меча на настенном панно не было. Кэми покосилась на панно, словно, таким образом, она могла заставить меч появиться. А потом она резко развернулась и обняла Холли.

— Ты — гений! — заявила Кэми и расцеловала подругу в обе неожиданно разрумянившиеся щеки.

После Кэми отпустила Холли и шагнула вперед, чтобы нажать на один большой камень, лежащий на берегу озера.

Раздался скрежет камня о камень — звук открывающейся гробницы. Каменная кладка панно медленно пришла в движение, и спустя какое-то время изображение Ауримера исчезло, ненастоящая женщина была обезглавлена, а в стене появилась, размером с камин, на половину стены, зияющая темная дыра.

«Джаред», мысленно позвала Кэми, будто она все еще могла разговаривать с ним вот так. Она не позволила себе выкрикнуть его имя. Он будет в безопасности, скоро, если она все сделает правильно.

— Линберны говорили, что король Артур был источником, а Озерная Дева — чародейкой, — произнесла почти шепотом Кэми. — Я подумала, что они, возможно, решили поумничать и придумали какую-то суперзагадку. Меч в камне.

— Артур стал королем, вытащив меч из камня. — В голосе Эша было слышно легкое удивление, такое же легкое, как и само чувство, которое будто туманом окутывало Кэми. Эш был единственным в их отряде, кому были интересны предания наравне с Кэми. Его взрастили на историях, рассказанных чародеями.

— Линберны — самовлюбленные и хитрые ублюдки, — сообщила Анджела. — Загадка, зашифрованная энигмой, которая, в свою очередь, упакована в огромную занозу в заднице. Молодец, Кэми. — Она помедлила и добавила: — Умница, Холли.

Кэми повернулась к Эмбер и начала развязывать скакалку на ее запястьях. Не то чтобы она теперь начала доверять Эмбер, просто веревка ей понадобилась для других целей. Она взглянула на Анджелу в поисках поддержки.

— Я иду за ним, — сказала она Анджеле. — Я должна быть одна. Понятно?

— Вполне, — сказала Анджела. — Мы с Ржавым подержим веревку.

— Холли, сделаешь кое-что для меня? — спросила Кэми, и Холли, заливаясь еще сильнее румянцем, чем тогда, когда Кэми с Анджелой ее похвалили, кивнула. — Прокрадись в библиотеку внизу и набери книг, которые на вид тебе могут показаться полезными — все, что угодно про город, что-нибудь историческое. Если книга о 1480 годах, бери, не раздумывая, а потом возвращайся. Будь осторожна.

Именно в пятнадцатом веке жили Элинор Линберн и ее источник Мэтью Купер — единственный источник, о котором было известно Кэми, кроме нее самой. Это было самым целесообразным, насколько в данный момент виделось Кэми, учитывая скорое освобождение Джареда. Эшу пришлось помочь ей взобраться на проем в стене, но оказавшись наверху, она схватилась за веревку, которую крепко держали.

Она склонила голову, чтобы не стукнуться о камень, и с веревкой, зажатой в руках, она начала свой спуск вниз по стене.

Когда веревка обожгла Кэми ладони, стена, царапающая костяшки, показалась ей сухой и холодной. Она доверяла людям, держащим веревку, но это не избавляло от ощущения ног, свисающих над тьмой, которая убегала вниз на тысячи саженей.

Но оказалось, что спускаться вниз пришлось не очень далеко, и было не очень-то и темно. Когда Кэми спустилась, глаза привыкли к тусклому свету, исходящему из отверстия в стене над ее головой, где снаружи ее ждали друзья.

Свет окрасил камни в темно-серый. Девушка ничего не видела, кроме каменной стены перед собой. Она могла различить застарелый запах пыли и свежей крови. Кэми велела себе просто продолжать двигаться все дальше и дальше, рука за рукой, скользя подошвами по стене. Она так и делала, пока ступня не коснулась чего-то другого.

Кэми отпустила веревку, когда поняла, что стоит прямо на трупе. Она не закричала, разве что мысленно. Она не позволила себе поддаться панике. Она проигнорировала ощущение треска костей под своим весом и просто сошла с тела на грязный каменный пол.

Света было чуть, но и его оказалось достаточно. Она могла разглядеть его пепельные волосы, лицо едва походило на человеческое, и все же оно выглядело юным. Она взяла себя в руки. Это было старое тело, ему много лет, а Джаред был жив еще вчера.

Кэми медленно и осторожно развернулась в этом ужасно узком пространстве.

Джаред был на другой стороне могилы. Он сидел в неестественной позе, а не лежал, потому что лежать было негде.

Кэми опустилась на колени рядом с ним, и черные оборки ее юбки упали ему на ноги. Она вгляделась в его лицо, она знала его наизусть. Оно выглядело более худым, но без признаков безвозвратных или жутких изменений. Кэми жадно и отчаянно впитывала взглядом, всего одно мгновение, вместившее в себя все те дни, что она не видела его, аристократические Линберновские черты его лица, резкий росчерк шрама, изгиб золотых ресниц и плавную линию рта, придававшие ему юный вид, каким он в сущности и был — юным. Кэми подалась вперед, прикоснулась к его руке, и позвала его по имени:

— Джаред.

Его рука была теплой под ее ладонями, и ощущение этого тепла чуть успокоило царапающее чувство беспокойства в груди, но он не пошевелился. Кэми скользнула рукой вниз, чтобы взять в кольцо своих пальцев его запястье, как можно нежнее, едва смея двигаться, чтобы почувствовать то, что она ищет. Обнаружив ровный пульс, она издала вздох, больше похожий на всхлип.

— Джаред, — взмолилась она, и крепко сжала руку вокруг его запястья. Она не могла дотянуться до него мысленно и не могла кричать, но она уже однажды нашла его в темных, зимних водах и найдет сейчас, и неважно, как сильно он заблудился. — Джаред, — повторила она, произнеся его имя как молитву и обещание одновременно.

Ресницы Джареда затрепетали, рука шевельнулась, а пульс ускорился. Он судорожно вздохнул, и его глаза распахнулись.

— О, слава Богу, — сказала Кэми.

Какое-то мгновение Джаред безучастно смотрел на нее, его глаза были затуманены, словно слепы, но двигались быстро, будто сражающаяся змея. Она не отшатнулась, и уже в следующее мгновение он схватил другую ее руку. Они нашли друг друга, крепко держась за руки.

Она не возражала, пока его не предали собственные движения. Рубашка, которая в тусклом свете казалась застегнутой, разошлась, и она увидела, что все пуговицы были срезаны.

Кожа под рубашкой также была изуродована. Даже в тусклом свете под мазками запекшейся темной крови можно было разглядеть узор, оставленный клинком.

— В чем дело? — спросил Джаред, его голос надломился, когда он заговорил. — Не надо… не плачь.

Кэми безмолвно покачала головой и крепко ухватилась за его запястье. Она, наверное, сжала его слишком сильно, подумалось ей, наверное, ее ногти впились ему в кожу. Она должна бережно обращаться с ним.

Кэми ослабила свою хватку, отдергивая руку.

— Нет, — сказал Джаред неожиданно требовательно. — Нет. Не уходи.

Она снова покачала головой и, потянувшись к нему, аккуратно взялась за рукава его рубашки. Так она могла держать его и не причинять ему при этом боль.

Он привлек ее ближе к себе, видимо, ему было плевать, доставит ли это боль или нет. В этой могиле для живых, в окружении ужаса, было тесно и неудобно. Кэми ударилась локтем о камень.

Она придвинулась ближе, насколько это было возможно, чувствуя его горячее дыхание на шее, понимая, что он чувствует ее обжигающие слезы, капающие ему на плечо.

— Кэми? — прошептал Джаред ее имя так нежно, словно оставил поцелуй на ее волосах.

Она постаралась, чтобы ее голос прозвучал сильно и уверенно:

— Да?

Она почувствовала его губы возле своих волос и подивилась тому, каким все-таки сумасшедшим он был: он улыбался.

— Привет, Кэми.

— Привет, Джаред, — прошептала Кэми в ответ.

Она крепко сжимала в кулаках ткань его рубашки, будто он пытался уйти от нее. Здесь, в этой могиле, были кровь и тьма, и прах мертвеца, но с ними двумя все было в порядке. Все будет в порядке до тех пор, пока она его не отпустит. Она его не отпустит никогда.

Воздух над ними расколол вопль, который отразился эхом от стен тайника. Кэми ощутила, как голос Эша прорезался сквозь умиротворение ее сознания.

«Нас видела Рут Шерман, — сообщил он. — Нужно немедленно выбираться отсюда».