Послы Аги, сына Эн-Мебарагеси,[128]
Из Киша в Урук к Гильгамешу явились.
Гильгамеш перед старцами своего города
Слово говорит, сло́ва их ищет:
5 Чтобы нам колодцы вырыть, все колодцы в стране вырыть,
Большие и малые в стране вырыть,
Чтобы работу завершить, ведро веревкой прикрепить,
Перед Кишем главы не склоним, Киш оружием сразим!»
Собрание старцев города Урука
10 Гильгамешу отвечает:
Чтобы нам колодцы вырыть, все колодцы в стране вырыть,
Большие и малые в стране вырыть,
Чтобы работу завершить, ведро веревкой прикрепить,
Перед Кишем главу склоним, Киш оружием не сразим!»
15 Гильгамеш, верховный жрец Кулаба,[129]
На Инанну[130] он надеется,
Слова старцев не принял сердцем,
И второй раз Гильгамеш, жрец Кулаба,
Перед мужами города слово говорит, слова их ищет:
20 Чтобы нам колодцы вырыть, все колодцы в стране вырыть,
Большие и малые в стране вырыть,
Чтобы работу завершить, ведро веревкой прикрепить.
Перед Кишем главы не клоните, Киш оружием разите!»
Собрание мужей города Урука
Гильгамешу отвечает:
25 О стоящие, о сидящие!
За военным вождем идущие!
Бока осла сжимающие! —
Кто для защиты города дышит?[131] —
Перед Кишем главы не склоним, Киш оружием сразим!
30 Урук — божьих рук работа,
Эана[132] — храм, спустившийся с неба:
Великие боги его создавали!
Мощной стены, коснувшейся грозных туч,
Могучего города, достигшего небесных круч,
35 Отныне хранитель, военный вождь-предводитель — ты!
Отныне воитель, Аном любимый князь — ты!
Как можешь ты страшиться Аги?
Войско Аги мало, редеют его ряды,
Поднять глаза его люди не смеют!»
40 Тогда Гильгамеш, жрец Кулаба, —
Как взыграло сердце от речей воинов, взвеселилась печень! —
Говорит слуге своему Энкиду:[133]
Ныне мотыгу секира заменит!
Боевое оружье к бедру твоему вернется,
45 Сияньем славы его покроешь!
А Агу, как выйдет он, мое сиянье покроет!
Да смешаются мысли его, помутится рассудок!»
И пяти дней нет, и десяти дней нет,
А уж Ага, сын Эн-Мебарагеси, на подступах к Уруку.
50 Смешались мысли Урука.
Гильгамеш, верховный жрец Кулаба,
Мужам своим доблестным молвит слово:
«Герои мои! Острогляды мои!
Отважный да встанет, к Аге пойдет!
55 Гиришхуртура, главный советчик вождя,
Вождю своему хвалу возносит!
Воистину я к Аге пойду!
Да смешаются мысли его, помутится рассудок!»
Гиришхуртура из главных ворот выходит.
60 Гиришхуртуру у главных ворот, при выходе,
При выходе у главных ворот схватили.
Тело Гиришхуртуры они истязают.
К Аге его приводят.
К Аге он обращается.
65 Он говорит, а кравчий урукский поднимается по стене.
Через стену голову свесил.
Ага его там заметил,
Гиришхуртуре говорит:
Слуга! Муж сей — вождь твой?»
70 Муж сей не вождь мой!
Ибо вождь мой — воистину муж!
Чело его грозно, воистину так!
Гнев тура в очах, воистину так!
Борода — лазурит, воистину так!
75 Милость в пальцах, воистину так!
Разве он не поверг бы людей, разве он не вознес бы людей?
С пылью он не смешал бы людей?
Страны враждебные не сокрушил бы?
Прахом «уста земель» не покрыл бы?
80 Ладьи груженой нос не отсек бы?[134]
Агу, вождя Киша, средь войска его в плен бы не взял?»
Они его бьют, они его рвут,
Тело Гиришхуртуры они истязают,
Вслед за кравчим урукским Гильгамеш на стену поднялся.
85 На малых и старых Кулаба пало его сиянье.
Воины Урука схватились за оружье свое боевое,
У ворот городских и в проулочках встали.
Энкиду вышел из городских ворот.
Гильгамеш через стену голову свесил.
90 Ага его там заметил.
«Слуга! Муж сей — вождь твой?»
«Муж сей — вождь Мой!
Верно сказано, воистину так!
Людей он поверг, людей он вознес,
95 С пылью он людей смешал,
Страны враждебные он сокрушил,
Прахом «уста земель» покрыл,
Ладьи груженой нос отсек,
Агу, вождя Киша, средь войска его в плен забрал.»
100 Гильгамеш, верховный жрец Кулаба,
Обращается к Аге:
Ага — староста у меня, Ага — смотритель работ у меня!
Ага — начальник в войсках у меня!
Ага, птицу-беглянку ты кормишь зерном!
105 Ага, ты беглецов возвращаешь домой!
Ага, ты вернул мне дыханье, Ага, ты вернул мне жизнь!»[135]
Урук — божьих рук работа!
Мощной стены, коснувшейся грозных туч,
Могучего города, достигшего небесных круч,
110 Ты хранитель, военный вождь-предводитель — ты!
Воитель, Аном любимый князь!
Перед Уту прежнюю силу себе вернул,
Агу для Киша освободил!
О, Гильгамеш, верховный жрец Кулаба,
115 Хороша хвалебная песнь тебе!»[136]