Смотри, надежда тебя предаст:

не падешь ли от одного вида его?

Нет смелого, кто б вызвал его на бой;

кто же предо Мной отважится стать?

Кто предварит Меня и обяжет ко мзде?

Под целым небосклоном все Мое!

Не умолчу о действии мощи его,

о дивной соразмерности членов его.

Кто приоткроет край его одежд,

кто проникнет сквозь двойную его броню?

Врата его пасти — кто их отворит?

Ужас — зубов его круг!

Величавы ряды его щитов,

как печатью, намертво скреплены,

плотно пригнаны один к одному —

и ветру не провеять между них!

Ряд к ряду тесно прижат,

они сцеплены так, что разъять нельзя.

От его чоха блистает свет,

и глаза его, как вежды зари, —

из пасти его рдеет огонь,

искры разлетаются окрест нее!

Из его ноздрей валит пар,

словно из клокочущего котла, —

его дых раздувает жар углей,

пламя пышет из гортани его!

На его вые почила мощь,

и ужас несется впереди него;

крепко сплочена его плоть,

словно литая, не задрожит;

как камень, твердо сердце его,

жестко, как жернов, на котором трут.

Когда встает, дрожат силачи,

от испуга теряют они ум!

Ударишь ли его? Не выдержит меч —

сломится копье, и дрот, и стрела;

железо с соломой равняет он

и с трухлявой древесиной — медь!

Лучник не заставит его бежать,

за мякину он считает камни пращи —

за мякину палица идет у него,

и смешон ему свист копья!

Под брюхом его грани черепиц,

он на ил налегает, как борона;

нудит он пучину клокотать, как котел,

и в кипящее зелье претворяет зыбь, —

за ним светится его след,

словно поседела глубь морей!

Подобного ему нет на земле:

не ведающим страха он сотворен.

На все высокое смотрит он:

всему, что горделиво, он царь!»