Слабеет мой дух,

угасают мои дни,

ждет меня гроб!

Только глумления остаются при мне,

и в горечи мрачится око мое.

Заступись Сам за меня пред Собой!

Иначе кто поручится за меня?

Сердца их для пониманья Ты закрыл;

потому и не дашь им торжества.

Кто обрекает друзей своих на беду, —

у детей его вытекут глаза.

Присказкой людской Он сделал меня,

и я стал тем, кому плюют в лицо.

От горя помутилось око мое,

и все тело мое стало как тень.

Праведные об этом восскорбят,

и невинный отступнику явит гнев;

но не сойдет праведный с пути своего,

и будет возрастать, чьи руки чисты.

А вы — подступайте ко мне все:

не сыщу между вами Мудреца!

Прошли мои дни; мне надежды нет,

чаяния сердца моего мертвы.

Ночь ли возможно превратить в день,

поднести свет к лику тьмы?

Мне ль надеяться? Преисподняя — мой дом,

и во мраке постелю я себе постель;

гробу скажу: «Ты мне отец!» —

а червям: «Ты мне мать, а ты сестра!»

Где после этого надежда моя,

и упование мое — кто увидит его?

В преисподнюю ли оно сойдет

и вместе со мной ляжет во прах?»