«Попытаешь слово — тебе досадишь;

но в чьих силах сдержать речь?

Бывало, многих ты вразумлял,

возвращал ослабевшей длани мощь,

поднимало падшего слово твое,

и колено дрожащее ты укреплял.

А дошло до тебя — и ты без сил,

коснулось тебя — и ты смущен?

Не страх ли Божий — надежда твоя,

не праведность ли твоя — упованье твое?

Припомни: когда чистый погиб

и где справедливый был стерт?

Насколько я видел, пахарь беды

и сеятель зол пожнут посев.

От дуновенья Божья сгинут они,

истают от дыханья гнева Его.

Глас льва, и рычащего зык,

и зубы львят исчезнут;

и погиб без добычи ярый лев,

и рассеяны отродья львицы.

И прокралось слово ко мне —

лишь отзвук до уха дошел —

при раздумьях от видений, в ночи,

когда сон людей бывает глубок;

схватил меня страх, и дрожь

кости мои сотрясла,

и овеял лицо мое дух,

и дыбом поднялись власы.

И стал пред очами зрак, —

не распознать вида его, —

лишь повеяло, и слышу слова?

«Человек ли пред Богом прав,

перед Творцом своим чист ли муж?

Вот, не верит Он и Слугам Своим,

и в Ангелах обличает порок.

Что сказать о тех, чей дом

из глины и стоит на пыли?

Их раздавят, как моль,

к вечеру их рассекут,

они сгинут — не приметит никто.

Исторгается у шатра их вервь,

и не в мудрости умирают они».