Знающий, что это тело подобно пене, понимающий его прозрачную природу, сломавший украшенные цветами стрелы Мары, пусть он пройдет невидимый для царя смерти.
Человека же, срывающего цветы, чей ум в шорах, похищает смерть, как наводнение — спящую деревню.
Человека же, срывающего цветы, чей ум в шорах, ненасытного в чувственных утехах, смерть делает подвластным себе.
Как пчела, набрав сока, улетает, не повредив цветка, его окраски и запаха, так же пусть мудрец поступает в деревне.
Пусть смотрит он не на ошибки других, на сделанное и не сделанное другими, но на сделанное и не сделанное им самим.
Хорошо сказанное слово человека, который ему не следует, столь же бесплодно, как и прекрасный цветок с приятной окраской, но лишенный аромата.
Хорошо сказанное слово человека, следующего ему, плодоносно, как прекрасный цветок с приятной окраской и благоухающий.
Как из вороха цветов можно сделать много венков, так и смертный, когда он родится, может совершить много добрых дел.
У цветов аромат не распространяется против ветра, также — у сандалового дерева, у тагары[733] или у жасмина. Аромат же добродетельных распространяется и против ветра. Благой человек проникает во все места.
Сандаловое дерево или тагара, лотос или вассика[734] — среди их ароматов аромат благих дел — непревзойденнейший.