Михаил Васильевич Ломоносов родился 8 (19) ноября 1711 г. в довольно зажиточной семье крестьянина-помора Василия Дорофеевича и Елены Ивановны (урожденной Сивковой) Ломоносовых. Семья Ломоносовых проживала в деревне Мишанинской Куростровской волости Двинского уезда Архангелогородской губернии. О первых годах жизни Михаила Ломоносова имеются крайне скудные сведения. Отец, по отзыву сына, был по натуре человек добрый, но «в крайнем невежестве воспитанный».
Как писал историк и славист В.И. Ламанский, «в целой России в начале XVIII века едва ли была какая иная область, кроме Двинской земли, с более благоприятной историческою почвою и более счастливыми местными условиями»{97}. Личность М.В. Ломоносова можно понять, только составив представление о природе, в окружении которой он вырос, а также о том, что он был выходцем из той части русского народа, которая никогда не испытывала гнета татаро-монгольского ига и не знала крепостного рабства. Землякам Ломоносова была неведома барщина. Бремя государственных обложений они оплачивали деньгами, развивая товарное хозяйство, торговлю и ремесла. Поморы владели навигацией, ходили в Ледовитый океан, к Шпицбергену и Новой Земле. Лов рыбы вели огромными сетями, охотились на морского зверя, варили соль, смолу, добывали слюду. Здесь существовала богатая традиция художественного рукоделия. При отсутствии школ, поморы учили грамоте друг друга, переписывали и бережно хранили рукописные книги.
Лучшими моментами в детстве М.В. Ломоносова были, по-видимому, его походы с отцом в море, оставившие в его душе неизгладимый след. М.В. Ломоносов начал помогать отцу с десяти лет. Они отправлялись на промыслы ранней весной и возвращались поздней осенью. Вместе с отцом будущий ученый в детстве ходил рыбачить в Белое море и до Соловецких островов. Нередкие опасности плавания закаляли физические силы юноши и обогащали его ум разнообразными наблюдениями.
М.В. Ломоносов (1711–1765)
Портрет работы неизвестного художника XVIII в. Музей М.В. Ломоносова. С.-Петербург
Модель парусного судна, принадлежавшего отцу Ломоносова.
Музей М.В. Ломоносова. С.-Петербург
Юношеский почерк М.В. Ломоносова 1725 г.
Грамоте Михаила Ломоносова обучил дьячок местной Дмитровской церкви С.Н. Сабельников. Уже в юности у будущего ученого пробудился интерес к естественнонаучным знаниям{98}. По его собственному выражению, «вратами учености» для него делаются откуда-то добытые им книги: «Грамматика» Мелетия Смотрицкого, «Арифметика» Л.Ф. Магницкого и «Стихотворная Псалтырь» Симеона Полоцкого. Уже в четырнадцать лет юный помор грамотно и четко писал.
В декабре 1730 г. из Холмотор в Москву отправлялся караван с рыбой. Ночью, когда в доме все спали, Ломоносов взял с собой подаренные ему соседом «Грамматику» Смотрицкого и «Арифметику» Магницкого и отправился вдогонку за караваном.
На третий день он настиг его и упросил рыбаков разрешить идти вместе с ними. Отъезд из дома Ломоносов тщательно продумал.
Он узнал, что только в трех городах России — в Москве, Киеве и Санкт-Петербурге — можно овладеть высшими науками. Свой выбор он остановил на Москве.
Ломоносова ожидала долгая и нелегкая зимняя дорога. Преодолев весь путь с рыбным обозом за три недели, Ломоносов в начале января 1731 г. прибыл в незнакомую для него Москву.
Узнав, что из всех учебных заведений Москвы латынь — в те времена международный язык науки — преподают только в Славяно-греко-латинской академии, М.В. Ломоносов решил поступать именно туда{99}. Эта академия готовила преимущественно церковнослужителей и чиновников для государственных учреждений. В нее принимали выходцев из неподатного сословия, иными словами, крестьянским детям доступ в академию был закрыт. Чтобы поступить в нее, Ломоносов при беседе с ректором Германом Копцевичем сказал, что является сыном холмогорского дворянина. Обучение в академии вели последовательно в восьми классах. Благодаря выдающимся способностям и настойчивости будущий ученый в течение 1731 г. сдал экзамены за три нижних класса и перешел в четвертый, который благополучно закончил в 1732 г., изучив латынь в такой мере, что мог вести на этом языке конспекты лекций.
Во время обучения в академии М.В. Ломоносову приходилось жить впроголодь, поскольку стипендия составляла три копейки в день. Но трудности московского периода не сломили воли юноши, не ослабили его стремления к постижению наук{100}. «Жажда знаний была сильнейшей страстью сей души, исполненной страстей», — напишет впоследствии о Ломоносове А.С. Пушкин. Любознательность юного гения не могли насытить академические лекции. За все время обучения в Москве он читал книги из Заиконоспасского монастыря, при котором находилась академия; в книжной лавке Василия Киприянова знакомился с изданиями Петербургской Академии наук, посещал расположенный поблизости Печатный двор. Столь разнообразное чтение вызывало порой замешательство в уме юноши, поскольку в академии учили естественным наукам по Аристотелю, и студенты почти ничего не знали о работах Декарта и Ньютона, о взглядах Коперника, которые излагались в научно-популярном журнале Петербургской Академии наук — «Примечания к Ведомостям».
В 1734 г. случайно открылся обман, благодаря которому Ломоносов поступил в академию. Эта история закончилась для него благополучно, хотя и было установлено, что он крестьянский сын. Приняв во внимание выдающиеся успехи в учении и прилежании, будущего ученого оставили в академии. Существует версия, что на защиту юного таланта будто бы встал сам Феофан Прокопович{101}.
Московская Славяно-греко-латинская академия
Случай перейти от богословской схоластики к изучению современной науки представился в ноябре 1735 г. По указу Сената Славяно-греко-латинская академия должна была отобрать 20 лучших своих учеников и направить их в Петербург в академический университет. Удалось найти лишь 12 человек, отвечающих требованиям сенатского указа. Среди отобранных оказался и М.В. Ломоносов. Через неделю после отъезда из Москвы 1(12) января 1736 г. все они прибыли в Петербург и были зачислены студентами в Университет при Академии наук без жалованья, «на академическом коште». В Университете будущий ученый продемонстрировал «отменную склонность к экспериментальной физике, химии и минералогии»{102}.
В кабинетах и мастерских Академии наук юный помор мог видеть новейшие приборы и инструменты для проведения исследований, а в академической лавке познакомиться с только что изданными книгами и журналами. Уже тогда Ломоносов начал изучать европейские языки и делал пометки на полях книг на французском и немецком языках.
Бурно развивающейся горнодобывающей и металлургической российской промышленности требовались все новые и новые специалисты. В связи с этим трое студентов — Г.У. Райзер, Д. Виноградов и М.В. Ломоносов — были направлены в немецкий город Марбург. Здесь находился университет, известный главным образом тем, что в нем преподавал Христиан фон Вольф, физик, механик и оптик, человек энциклопедических знаний и философ{103}. Он был выдающимся преподавателем и старался приучить студентов к самостоятельному освоению знаний, рекомендуя им для прочтения обширные списки литературы. В это время М.В. Ломоносов начал собирать свою первую библиотеку, потратив на книги значительную часть выданных денег.
За время пребывания в Марбурге Ломоносов написал две студенческие диссертации, посвященные в основном физическим проблемам.
Особо следует отметить вторую работу — «Физическую диссертацию о различии смешанных тел, состоящем в сцеплении корпускул». Изучая физику, Ломоносов познакомился с корпускулярной гипотезой строения вещества Р. Бойля (см. т. 1, глава 6, п. 6.3) и уже тогда, по-видимому, решил создать свою «корпускулярную философию», способную объяснить причины физических и химических превращений.
Христиан фон Вольф (1679–1754).
В 1739 г. Ломоносов закончил обучение у X. Вольфа и отбыл во Фрейберг для обучения горному делу, металлургии и химии у берг-советника И.Ф. Генкеля. Врач по образованию, Генкель самостоятельно изучил минералогию и горное дело, овладел пробирным искусством и практической химией. Им была создана собственная химическая лаборатория, в которой он вел обучение студентов. Под его руководством М.В. Ломоносов серьезно изучал химию, знакомился с организацией и практикой горного дела в рудниках Саксонии.
Летом 1741 г. М.В. Ломоносов возвратился в Санкт-Петербург и обратился к советнику Академической канцелярии И.Д. Шумахеру по поводу продолжения своей научной карьеры. За время отсутствия Ломоносова в Академии сменилось два президента, и к середине 1741 г. Академия так и не имела руководителя. Число профессоров заметно сократилось, многие кафедры пустовали, росли денежные долги Академии. Вскоре молодого ученого направили к профессору ботаники и естественной истории И. Амману для изучения естествознания. Под руководством Аммана Ломоносов приступил к составлению Каталога собраний минералов и окаменелостей Минерального кабинета Кунсткамеры. Вместе с тем его положение в Академии оставалось очень неопределенным, что вызывало вполне обоснованное недовольство будущего гения российской науки{104}. Лишь в 1742 г. М.В. Ломоносов был назначен адъюнктом, а в 1745 г. ему присвоили звание профессора химии (академика) Петербургской Академии наук{105}.
Научная деятельность в стенах Академии была весьма разнообразной, но основное внимание ученого было направлено на развитие физики и химии. Главное содержание научной деятельности М.В. Ломоносова как химика заключается, прежде всего, в том, что весь свой могучий талант и неукротимую энергию он направил на то, чтобы химию-искусство превратить в химию-науку. Он выдвинул широкую программу химических исследований, центральным пунктом которой было изучение тех изменений, которые происходят в смешанном теле при химическом взаимодействии{106}.