В измученной и на первый взгляд совершенно разоренной Германии оставались активные элементы, жаждавшие реванша. Наиболее мощными из этих элементов были армия и тяжелая промышленность. У промышленников сохранились огромные финансовые ресурсы. Они могли бы (и должны были бы) опираться на традиционные политические партии, но те были разобщены разницей в программах и доктринах, и ни одна из них не могла привлечь на свою сторону большинство избирателей. Национал-социалистическая партия казалась ничем не связанной. Субсидии крупных сталелитейных компаний хлынули в ее сейфы. Промышленники рассчитывали, что смогут контролировать Гитлера, но они не соразмерили беспощадную волю этого человека и власть, которую давали ему, с одной стороны, страх, а с другой — лозунги о возрождении нации. Папен и Гугенберг верили, что без труда подчинят себе необразованного и неопытного Гитлера. Но он сам раздавил их за несколько месяцев.

Уже летом 1933 года были запрещены все политические и неполитические общественные организации и все партии, кроме гитлеровской. Громогласная пропаганда министра информации Йозефа Геббельса, зверства СС, СА, сотрудников охраны Геринга и Гиммлера заткнули рты противникам национал-социализма. Поджог рейхстага, совершенный полуюродивым ван дер Люббе, но организованный, возможно, Герингом, позволил начать процесс против коммунистов.

Все граждане Германии, имевшие несчастье не принадлежать к «арийской» расе (евреи, славяне, цыгане), лишались имущества и депортировались в концентрационные лагеря, где с ними обращались с чудовищной жестокостью. Некоторые из крупнейших немецких писателей и ученых были вынуждены эмигрировать, принеся огромную пользу принявшим их Соединенным Штатам. Федеральные государства, профсоюзы были раздавлены так же, как и партии. Достойное сопротивление оказала Церковь: христианство и нацизм были несовместимы. Христианство проповедовало братскую любовь между всеми людьми; нацизм же ограничивал эту братскую любовь гипотетической расой господ (Herrenvolk) и единственной партией. Несмотря на заключенный в Риме конкордат, католическая церковь, как и протестантские, подверглась в Германии гонениям. 14 марта 1937 года папа Пий XI обратился к германскому епископату с энцикликой, направленной против нацизма: Mit brennender Sorge[20], которая, хотя и была тут же запрещена, повсеместно зачитывалась с церковных кафедр. Нацизм — это язычество, основанное на мистической вере в «вождя» — фюрера (Адольфа Гитлера); среди его приверженцев были и такие, кто мечтал возродить культ древних германских богов. Система слежки и доносительства пронизала всю экономику, но в то же время программа перевооружения и связанные с нею масштабные работы покончили с безработицей. Для воспитания молодежи в новом духе были созданы молодежные организации, превращавшие молодых немцев в послушное орудие национал-социализма; участие в них было обязательным для каждого.

Адольф Гитлер (крайний справа) в рядах Баварского резервного полка. 1914–1918

Нацисты пикетируют магазин с плакатами «Немцы! Защищайтесь! Не покупайте у евреев!». 1930-е

В ходе «чисток» были ликвидированы даже некоторые из первых соратников Гитлера, не пожелавшие подстраиваться под его мнение. В «ночь длинных ножей» (30 июня 1934 года) «кровавая баня» освободила его от Рёма и его друзей. В Берлине в результате резни погибли Шлейхер и его жена. Кровожадность этого выступления посеяла панику среди тех, кто сохранил еще какую-то свободу мысли. В 1935 году так называемые нюрнбергские законы поставили евреев в положение худшее, чем у рабов в Древнем мире. Уровень террора, поддерживаемый гестапо с Гиммлером во главе, садизм, с которым преследовались неугодные, заставляют вспомнить о худших временах в истории человечества.

После смерти Гинденбурга (1934) Гитлер упразднил пост президента республики и стал называться фюрером и рейхсканцлером. Военные должны были приносить присягу лично фюреру, который, будучи одновременно и партийным руководителем, и главой государства, приписывал своей власти мистические свойства. Он был воплощением воли германской расы. Он не собирал советов министров, консультируясь иногда с тем или иным специалистом, и все решения в итоге принимал сам, нередко укрывшись в своей тайной резиденции в Берхтесгадене. Часто, особенно в моменты гнева, в нем можно было наблюдать признаки психопатических расстройств. Но присущий ему необычайный магнетизм покорял по его желанию даже иностранных посетителей. Среди немцев многие видели, что именно происходит, но они ничего не могли поделать против тоталитарного государства с вездесущей и всемогущей полицией.