Махнув рукой Гулосу, он продолжил:
— Гулос, брат мой, тебе принадлежит честь возглавить авангард. Ты будешь командовать центральной иглой моего трезубца. Первая кровь будет твоей. Ты доволен?
— Да, Блистательнейший из королей, — ответил Гулос и неприятно улыбнулся Олеандру, — А мой брат присоединится ко мне или останется здесь, в тылу?
— Я буду там, — сказал Олеандр, — И я не буду один, да, Цимисхий?
Железный Воин кивнул и похлопал по силовому топору, который держал на сгибе руки.
— Мне кажется, один воин большой роли не сыграет, — осторожно заметил Блистательный, — Даже такой доблестный. Там не будет времени строить стены, брат. Или ты из тех, кто предпочитает их ломать?
— У Цимисхия есть манипула боевых автоматонов. Их можно использовать в качестве подкрепления в первой волне, и тогда твоим людям не придется умирать зря, — сказал Байл, — А враг благодаря им не помешает установке телепортационного маяка.
— И ты не планируешь использовать эти машины в собственной миссии, главный апотекарий?
— Я решил пожертвовать ими, потому что это необходимо, — ответил Байл.
Мерикс сжал и разжал кулак протеза.
— У ксеносов тоже есть боевые машины.
— Но чтобы вывести их, врагу потребуется время, которого мы им не оставим, — сказал Блистательный, разглядывая гололитическое изображение, — Скорость — наш важный союзник в этом предприятии. Отряды поддержки будут высажены вокруг главных артерий рукотворного мира. Я не надеюсь на скоординированную атаку, но буду очень благодарен вам, братья, если вы хотя бы постараетесь действовать согласованно.
Окружающие опять рассмеялись. Байл нахмурился. Блистательный, похоже, не сильно волновался, но нескоординированность могла привести к катастрофе. Элемент внезапности был исчерпаемым ресурсом. Как только эльдары перегруппируются, они контратакуют — и тогда Блистательный потеряет все, что успеет завоевать.
Но воинов Третьего это, похоже, больше не волновало. Оглядевшись по сторонам, Байл увидел в лицах командиров только алчность и нетерпение. Раньше они дискутировали бы до последнего, пытаясь найти идеальную стратегему для победы, — теперь же им хватало лишь обещания резни. Целью стал сам бой, а не победа в нем. Он заметил, что Олеандр смотрит на него. Второй апотекарий понимающе кивнул. Байл отвел взгляд.
Блистательный повернулся к Гулосу.
— Надеюсь, ты понимаешь свою задачу?
— Мы должны их отвлечь, — сказал Гулос.
— Верно, — ответил Блистательный, — Ты — открытый клинок. Ты будешь занимать их внимание, пока не придет время для смертельного удара. Не подведи меня, Гулос. Если я не заполучу души эльдаров, то придется довольствоваться твоей.
— Ты будешь сопровождать вторую волну? — спросил Байл. — Или почтишь нас своим присутствием уже в начале?
— Я буду играть роль скрытого клинка, — ответил Блистательный, — Как только основные силы эльдарской обороны сосредоточатся на центральной игле трезубца, вы активируете телепортационный маяк, и я выйду на сцену с подобающей моменту пышностью.
— Я так и думал, — проворчал Байл.
— А я? — спросила Савона. Она протеснилась через толпу, нетерпеливо подергивая раздвоенным языком. — Где буду я? Я удостоюсь чести сражаться рядом с вами, о Блистательнейший?
— Если бы, дитя мое, — ответил Блистательный, гладя ее по щеке. — Но для тебя есть более важное задание, дорогая. Ты будешь сопровождать главного апотекария во время его миссии.
Она открыла рот, собираясь возразить, но он схватил ее за челюсть.
— Тихо. Такова моя воля. Дорогой Фабий, тебе слово.
Блистательный вытянул руку и отступил. Савона отшатнулась, когда он ее отпустил, и вытерла рот. Байл проигнорировал их обоих.
Он ожидал, что Блистательный пошлет с ним кого-нибудь из своих шавок. Неважно какую. Итог будет одинаков. Если они начнут мешать, он от них избавится. Он никому не позволит встать у себя на пути. Ни эль-дарам, ни воинам собственного легиона. Сам Слаанеш его не остановит.
— Арриан, Саккара, вы оба будете меня сопровождать. Наша цель — стыковочная башня, находится здесь. — Он коснулся изображения, увеличивая резкость, — Близко к нашей цели, но достаточно далеко от основных путей. «Сорокопут» сам себя защитит, если потребуется, и небольшого отряда должно хватить, чтобы отбить любые попытки вернуть ангар. Аналогичные меры следует принять на других стыковочных башнях, если возможно. Впрочем, основное внимание врага будет сосредоточено здесь, у центральной точки входа.
Савона зарычала:
— То есть я пропущу самые славные бои?
— Если хочешь славы, ты ее получишь, — ответил Байл. — Я собираюсь атаковать эльдаров там, где это нанесет значительный урон и где сопротивление будет наибольшим. Как прибудем, умирай во имя Слаанеш когда тебе заблагорассудится, только моей работе не мешай, — Савона зашипела и потянулась за молотом. Байл не глядя вытащил игольник и нацелился на нее, — Или можешь умереть прямо сейчас. Решай сама.
Пауза затянулась. Блистательный усмехнулся:
— Савона, дорогая, тебе лучше уступить. Фабий всегда был великолепным полемиком.
Савона прищурилась и отошла. Байл довольно хмыкнул, убрал пистолет в кобуру и взглянул на Саккару.
— После первого прорыва Саккара впустит нерожденных. Они заполнят верхние уровни рукотворного мира и погрузят их в хаос, тем самым расчистив нам путь и снизив нагрузку на трезубец.
— Ты разговаривал с ними? С нерожденными? — спросил Блистательный, глядя на Саккару.
Несущий Слово улыбнулся.
— Да. Они говорят, что с нетерпением ждут грядущих удовольствий, — ответил он. Он стоял в окружении демонеток Блистательного, которые шипели и гладили символы на его броне. Несколько воинов глядели на него с нескрываемой завистью, — Вместе с нами по полю бессчетных звезд идет великая армия из лучших воинов Повелителя Удовольствий. Гром их барабанов отдается в моей душе, — Он поклонился Блистательному, — Их влекут ваши мечты, милорд, и они хотят собственными глазами увидеть ваш апофеоз.
— Да, — отозвался Блистательный, — Конечно хотят. И скоро я буду ходить по бесконечным полям убийств и удовольствий вместе с ними, — Он закрыл глаза и улыбнулся. — Когда солнце Лугганата погаснет, я воспылаю и займу его место в небе. — Открыв глаза, он отыскал взглядом Байла, — И за это я должен поблагодарить тебя, брат.
Байл покосился на Блистательного.
— Наслаждайся своим апофеозом сам, Касперос. У меня будут дела поважнее.
Время шло быстрее, чем ожидал Олеандр. Но и дел ведь было немало. Следовало раздать оружие, определить командиров. На верхних палубах стоял грохот от драк, в которых чемпионы различных отрядов выясняли, кому достанется право пролить первую кровь. Коридоры и транзитные тоннели же захватили варварские празднества: экипаж кутил, отмечая предстоящее кровопролитие, и по всему «Кваржазату» разносились странные мелодии и пронзительные крики, а вентиляция едва справлялась с приторным дымом благовоний.
Олеандр не участвовал в веселье. Он спустился на взлетную палубу, чтобы понаблюдать, как готовят к запуску немногочисленные «Когти ужаса».
И эти массивные штурмовые модули, и более крупные «Харибды» позаимствовали с погибших кораблей еще во времена легионерских войн. В отличие от более распространенных абордажных торпед, «Когти ужаса» умели не только прогрызать корпуса вражеских кораблей своими клыкастыми пастями, но и взлетать после этого. Кроме того, они были снабжены разнообразным оборонительным вооружением и могли играть роль мобильных крепостей. Честь десантироваться в них достанется лишь победителям жестоких дуэлей, которые в данный момент шли по всему кораблю.
Помимо «Когтей ужаса», на взлетной палубе готовили к бою несколько едва живых таранных «Цестов» и по крайней мере один десантно-штурмовой «Небесный дрот». Однако большая часть Двенадцатой роты отправится к рукотворному миру на подходящих к концу абордажных торпедах — громоздких буровых транспортниках, почти целиком состоящих из брони и двигателей и ужасно запущенных — как все на этом корабле, что не было холодным или огнестрельным оружием. В них помещалось по одному отделению, и именно они повезут большинство из тех, кто не добудет себе место на одном из «Когтей страха». Зная своих братьев, Олеандр не сомневался, что почти все торпеды выпустят слишком рано или слишком поздно. Может, те, кто выживет после неудачных запусков, даже доберутся до поля боя. Или нет — как богам будет угодно.
— Как богам будет угодно, — пробормотал он под нос. Это было скорее утверждение, а не молитва. Им по-настоящему повезет, если боги не будут обращать на них внимания до самого конца. Впрочем, наивно было на это надеяться, когда в дело был замешан Фабий Байл.
Олеандр еще немного постоял, наблюдая за звероподобными мутантами в разрозненной панцирной броне и ярких тряпках, которые дрались за право сопровождать своих равнодушных хозяев в бой. Звери ревели, обмениваясь вульгарными угрозами, и сталкивались рогатыми головами с грохотом, похожим на звук выстрела из болт-автомата.
Позади дерущихся зверей он заметил боевых автоматонов Цимисхия. Сам Цимисхий, стоя в полусогнутом положении, осматривал напоследок одного из них. Пятерка машин, примагниченных в центре десантной капсулы, вступит в бой в составе первой волны сразу после приземления и, с неумолимой эффективностью уничтожая все в зоне высадки, поможет Детям Императора захватить и удержать территорию.
Поднявшись в десантную капсулу, Олеандр провел пальцами по суставам массивного «Кастеллакса». Внутри металлического корпуса что-то тихо зарычало. Когда он подошел поближе, Цимисхий посмотрел на него.
— Час битвы приближается, брат.
Цимисхий продолжал безучастно смотреть на него. Олеандр вдруг осознал, что никогда не видел лицо апотекария. За все годы знакомства с Железным Воином тот ни разу не снимал шлем. Олеандру оставалось лишь гадать, что находится под этим стальным оскалом. И находится ли что-либо вообще.
— Почему? — вдруг спросил Олеандр. — Почему ты поддержал меня там, в аудиториуме на Уруме?
Цимисхий молчал. Его можно было принять за статую.
Тишина затянулась. Цимисхий вернулся к работе, оставив Олеандра стоять и злиться. Отсутствие ответов раздражало. Ему хотелось затрясти Железного Воина, сорвать с него шлем, закричать. Но он почему-то был уверен, что даже тогда не получит ответа.
— Не трать время, брат.
Олеандр обернулся. Позади стоял Арриан с отремонтированной болт-пушкой в руках.
— Знаешь, а ведь ты похож на Саккару куда больше, чем признаешь, — сказал Пожиратель Миров, — Ты как та птица с горой. Клюешь, клюешь потихоньку. Пытаешься заполучить то, что никогда не будет твоим, — Он заглянул за спину Олеандра, — Брат, Игори закончила ремонт. Теперь она стреляет.
Цимисхий махнул рукой, подзывая Арриана к себе, но Олеандр с хмурым видом уперся рукой ему в грудь, не пуская вперед.
— О чем ты?
Арриан опустил взгляд, затем поднял его обратно на Олеандра.
— Помнишь, ты однажды спросил у меня, как я могу оставаться преданным после стольких лет?
— Ты так и не ответил, — сказал Олеандр, убирая руку.
— Верно. Потому что ты все равно бы не понял, — ответил Арриан и с насмешливой фамильярностью похлопал его по плечу. — Узы братства определяются не только кровью. Я понял это на Скалатраксе.
Олеандр отдернул его руку.
— Скалатракс всем нам преподал множество уроков.
— Но не одних и тех же, как мне кажется, — Арриан наклонился к нему, и на покрытом шрамами лице возникла ухмылка, — Иначе бы ты от нас не ушел.
— Я вернулся.
— Может, нам надо было парад устроить? — Арриан поставил болт-пушку на пол, — Ты ушел, потому что тебе что-то было надо. Ты вернулся, потому что тебе что-то надо. Что ты сделаешь на этот раз, если не получишь своего? — Олеандр опустил руку к мечу. Арриан улыбнулся: — Я так и думал.
— Надеюсь, не помешал?
Олеандр обернулся. Позади стоял, наблюдая за ними, Блистательный со свитой мутантов и изуродованных машиножрецов, которые освящали его силовую броню. Вокруг стояли на коленях рабы в темно-фиолетовых рясах и масках из колючей проволоки и ржавого металла, тихо декламируя «Песни Кемоса» — священный текст, написанный в последние часы планеты.
— Олеандр. Отойдем на минуту, — лениво махнул рукой Блистательный.
— Твой хозяин зовет, — бросил Арриан. Олеандр помедлил, не убирая руку с меча, но затем отвернулся и направился к Блистательному. Тот до сих пор держал меч на сгибе руки, но избавился от плаща и демонеток. Щебечущие машиножрецы с плазменными резаками выжигали на его броне символы, посвященные Слаанеш, но по его знаку прекратили. Мутанты и жрецы разбежались в стороны, оставляя их наедине.
— Раздор в рядах, — заметил Блистательный.
— Всего лишь разница мнений, милорд, — ответил Олеандр.
— А, помню такое. Но спорить из-за разниц во мнениях — пустая трата времени, — рассмеялся Блистательный, — Именно поэтому я стольких лейтенантов отправил в отставку после битвы при Граде Песнопений.
— Смелое решение, милорд.
Блистательный кивнул:
— Именно так. Знаешь, как называется этот меч, Олеандр? — спросил он, поднимая силовой меч в ножнах. — Кобелески. Он назван в честь своего первого владельца, тирана времен Древней Ночи. Сам Фулгрим подарил его мне после приведения к Согласию Пятьдесят семь Пятнадцать. Ты был там?
— Нет, милорд. Это было почти ровно за век до меня.
— Тебе бы понравилось. Кровавая была кампания. Кобелески — хороший меч. Он помог мне пройти бессчетное количество войн. Полезный инструмент. Как и ты. И несмотря на всю мою привязанность к нему, я легко пожертвую им, если это будет необходимо. Как и тобой.
— Понимаю, — ответил Олеандр.
— Понимаешь ли? Ничто не происходит без моего ведома, Олеандр, — сказал Блистательный. — Я все вижу и все слышу. В конце концов, король должен знать, какие козни строит его двор. — Он улыбнулся, и на мгновение показалось, что из-под его прекрасной оболочки выглядывает что-то жуткое. — Бедный Мерикс! Он так искренне верит, что ты ему друг. Глупец. А Гулос думает, что ты так же слаб, как Мерикс. Впрочем, он-то никогда умом не отличался. Видимо, слишком часто получал по голове. Это ведь может сказаться на уме, а, апотекарий?