ГАРРИ и ДРАКО сидят поодаль друг от друга. ДЖИННИ стоит между ними.
ДРАКО: Мне жаль, что пострадала твоя кухня, Джинни.
ДЖИННИ: Это не моя кухня. Готовит в основном Гарри.
ДРАКО: Я с ним тоже поговорить не могу. Со Скорпиусом. Особенно после… теперь, когда нет Астории. Я даже не знаю, каково ему без нее. Как ни стараюсь, не могу до него достучаться. Вы не говорите с Альбусом. Я — со Скорпиусом. Вот о чем речь. А не о том, что мой сын — исчадие зла. Потому что даже если вы так уж верите словам надменного кентавра, вам должна быть известна сила дружбы.
ГАРРИ: Драко, что бы ты ни думал…
ДРАКО: Я всегда завидовал тебе из-за них — я про Уизли и Грейнджер. У меня были…
ДЖИННИ: Крэбб и Гойл.
ДРАКО: Два болвана, которые даже на метлу норовили сесть задом наперед. А вы… ваша троица… вы прямо светились, понимаешь? Вам было хорошо вместе. Весело. Больше всего я завидовал тебе из-за твоих друзей.
ДЖИННИ: Я тоже завидовала.
ГАРРИ с удивлением смотрит на ДЖИННИ.
ГАРРИ: Но я все равно должен защитить его…
ДРАКО: Мой отец тоже думал, что он меня защищает. Почти все время. Думаю, в какой-то момент ты должен выбрать… каким человеком ты хочешь стать. И тогда тебе нужен кто-то из родителей… или друг. А если к этому моменту ты успел возненавидеть родителей, а друзей у тебя нет… то ты совсем одинок. А одиночество — это так трудно! Я был одинок. И поэтому очутился в очень темных местах. Надолго. Том Реддл в детстве тоже был одинок. Может, ты этого и не поймешь, Гарри, но я понимаю… и Джинни, думаю, тоже.
ДЖИННИ: Он прав.
ДРАКО: Том Реддл так и не вернулся из тьмы. Поэтому Том Реддл стал лордом Волан-де-Мортом. Может быть, черная туча, о которой говорил Бейн, — это одиночество Альбуса. Его боль. Его ненависть. Не потеряй парня. Ты будешь об этом жалеть. И он тоже. Потому что ему нужен и ты, и Скорпиус, — неважно, понимает он это сейчас или нет.
ГАРРИ смотрит на ДРАКО. Он думает.
Потом открывает рот. И еще думает.
ДЖИННИ: Гарри! Принесешь дымолетного порошка или мне самой сбегать?
ГАРРИ переводит взгляд на жену.