Стоило нам вернуться от Ньюкомена, мы тут же начали активно обсуждать дальнейшую мою учёбу в Хогвартсе.

Мама насупилась и недовольно сказала:

– Гарри, если ты настолько сильный маг, зачем теряешь время в этом Хогвартсе? И вообще, зачем тебе всё это?

– Не знаю, – я был честен с ней, – дело пожалуй в том, что сколько бы я не ездил по странам, везде я себя чувствовал в гостях. А здесь – дома. Пусть дом старый, пусть в нём полно сумасшедших и просто вредных личностей, но это дом. Здесь мне спокойней, здесь люди знакомые…

– Нда… – она цыкнула зубом.

Ньюкомен, к слову, был очень удивлён, но про маму ничего не спрашивал. Это всё равно скоро станет секретом полишинеля. Тем более, что мама была абсолютно не в той одежде, которую следует носить молодой важной девушке – джинсы, толстовка, надвинутый на голову капюшон. Рыжие длинные волосы всё равно не скрыть под капюшоном, но всё же, выглядела она очень… не, не подростково, но одевалась в последнее время – как-то по-домашнему, так, чтобы было удобно, а всё остальное – нахрен. И к слову, как бы это ни было странно, это только подчёркивало её красоту и некоторую безбашенность. Сразу видно, что это не гламурное кисо, которое будет глазки строить, скорее уж пинка отвесит всем недовольным!

– В этом году будет преподавать Ремус. Друг папы, вот я и познакомлюсь…

– Фи, – Мама скривилась, – нашёл тоже мне друзей. Мой тебе совет, мальчик мой, держись от друзей Джеймса – подальше!

– Почему? – я был удивлён. Ну не съедят же они меня? Да? Ну, за Ремуса не ручаюсь, но…

– О, Гарри, я думала, ты уже всё сам понял, – она прошла в квартиру и посмотрев на сложенный ноутбук, стоящий на книжной полке, пошла на кухню, я за ней, – твой отец… не лучший человек. И эти его друзья тоже… – мама налила себе молока, достала палочку и заклинанием вскипятила. А потом заварила кофе прямо на молоке. Оригинально!

Мнение мамы по папе как минимум – контрастировало с официальной версией, так что я не мог не задать вопрос:

– Я понимаю, что он хулиган и всё такое, но почему так сурово?

– Гарри, – она села за стол на высокий барный стул и пригубила кофе, – ты всё поймёшь, если посмотришь на друзей Поттера. Скажи мне кто твой друг и я скажу, кто ты. Кто друзья Джеймса?

Я задумался. Мародёры, конечно. Мама в этот момент налила вторую чашку кофе на молоке. Оригинальный напиток, молочно-кофейный. Но вкусный.

– Ну, Ремус Люпин, оборотень. Сириус Блэк и Питер Петтигрю.

– Поверхностно, но тепло, – кивнула мама, я почувствовал себя несмышлёным ребёнком, – Ремус – оборотень. Сириус – бросил свою семью под влиянием Дамблдора и его пропаганды гриффиндора. Петтигрю… – мама скривилась, столько отвращения было на её лице, – наглядный пример того, что благородство бывает со знаком минус. Серая, скользкая, жирная крыса, думающая только о своём пузе. Без мозгов, без воли, готовая кусать кого угодно… Мразь, одно слово. Отщепенцы, Гарри. Друзья Джеймса – отщепенцы общества. И Джеймс им под стать лидер – на большее, чем собрать банду из отбросов у него мозгов не хватило. Или хватило мозгов не лезть выше и довольствоваться этими…

Что ж… Был повод задуматься. Но почему отец сколотил почти банду из отщепенцев, брошенных обществом по той или иной причине? Не хватило лидерских качеств, чтобы заинтересовать кого-то? Или просто культурным людям, живущим в обществе, постоянно общающимся с разными людьми, было западло общаться с Джеймсом? Должно быть, дело в его характере или чём-то таком, что не давало ему стать лидером более достойной компании. Он мог притянуть только тех, у кого не было старших, которые лучше видят Джеймса и могут запретить с ним общаться.

То, что он хулиган – это и так понятно. Но в чём же причина?

– Может быть, скажешь прямо? Я конечно понимаю, что не без причины Джеймс Поттер связался именно с ними, но вот остальное мне не ведомо.

– Характер, Гарри. Джеймс был жестоким, злым человеком, обожающим пинать слабых, чем они всегда и занимались. Мерзкий характер, даже такое лидерство над бандой отморозков опьяняло его и вызвало опухание чувства нарциссизма. Возомнил себя королём Хогвартса, которому всё сходит с рук, которому все должны… Жаль, я была дура, когда за него вышла. А он казался таким крутым, уверенным в себе, смелым и искренним человеком… Я не знаю, что мне в голову ударило, но я внезапно влюбилась, хотя до этого ненавидела этих уродов, вечно слоняющихся по Хогвартсу и…

– Мам, – я встал, – прости, но я думаю, это Дамблдор.

– Что? – она удивлённо отставила чашку кофе.

– Ну… если верить твоим словам, то тебя должно было воротить от одной мысли о Джеймсе Поттере и его башибузуках. Турецкое словечко, не обращай внимания, – я задумался, – Дамблдор, по крайней мере, без труда использовал заклинания на Драко, чтобы свести его с Дафной. А в твоём случае достаточно небольшой симпатии или даже жалости к Джеймсу, чтобы ты поддалась на его заклинания…

Мама нахмурилась:

– Ты считаешь, что меня околдовали?

– Уверен. Прошло слишком много времени, но можно кое-что проверить, – я встал.

– Эй, ты куда, – она пошла за мной следом. Я направлялся быстрым шагом в оперблок.

Мы зашли в операционную и мама вздрогнула, увидев гроб. К слову, я так сюда и не заходил.

– Прости, – она внезапно сбавила накал, – я… мне трудно поверить, что я была мертва столько времени…

– Ничего. Я накапливал деньги годами, мам, и спустил всё на медицинское оборудование этого блока. Он – практически одно из лучших в мире операционных помещений. По крайней мере, тут столько артефактов и сложной магической медтехники… я потратил на неё почти миллиард – всё, что заработал.

– Гарри… – мама была удивлена и растрогана, – стоило ли?

– Стоило, – я резко подошёл к операционному столу в центре комнаты и не включая режим стерилизации, открыл выдвижную полочку, поставил на стол ноутбук и включил программу управления…

Мама стояла в сторонке и смотрела. Происходящее для неё было непонятно. Я пояснил:

– Не зря я потратил миллиард на эту технику. Ложись, можешь не раздеваться, – убрал ноут.

Мама послушно легла, я поставил ноут рядом, – сейчас, найду кое-что…

Она чувствовала себя неудобно, лёжа на операционном столе.

– Гарри, что с тобой? Почему ты так сорвался с места?

– Нашёл! – я был рад, – видишь ли, мам, если бы я просто оживил мумию, то все следы были бы стёрты смертью и годами… Но я откатил время назад для тебя, капсулировал материальное тело и изменил его движение в течении времени на обратное… Поэтому твоё нынешнее физическое состояние идентично осени восемьдесят первого года. Тебе двадцать один, физически, но что важнее – вернулись и все следы, которые остались, следы чужого влияния, – говорил я быстро. – если бы не откат, они бы рассеялись со временем и стали невидимыми. Положи голову сюда, – подложил подушку под голову мамы, поправив её огненно-рыжие волосы с улыбкой, – хорошо, жди…

Тонкие манипуляции трудно засечь уже через неделю, мама же провела в обществе Джеймса как минимум год без влияния Дамблдора… или это влияние обновлялось? Это только теория.

Я включил специальные присоски, поставил их на виски, смазав их контактным гелем, и начал процесс реставрации. Слава богу – автоматический. Дефрагментация, исследование, стабилизация….

Мама смотрела на экран ноутбука и воскликнула:

– Гарри, ради бога, скажи, что происходит?

– Это аппарат, используемый в ментальной магии. Он изучает твой мозг по клеточкам. Некоторые вещи ты забыла, некоторые – не запоминала, а некоторые запомненные – заблокированы магией. И этот аппарат найдёт такие воспоминания. Обычно Обливиэйт действует только на определённые области памяти, оперативную, последние две минуты стирает полностью, а дальше – по желанию мага. Этот аппарат найдёт заблокированные клетки мозга и разблокирует их. Если я прав – ты должна вспомнить кое-что важное…

– Боже правый, – она поёжилась, – только бы это не было что-то ужасное…

Однако, её надеждам было не суждено сбыться. Аппарат, клеточный ментальный дефрагментатор, изучил состояние мозга и нашёл целых восемь зон с заблокированными воспоминаниями. Я спросил у мамы:

– Хочешь вспомнить всё сразу? Или…

– Да!

– Тогда я посмотрю это вместе с тобой.

– Пускай!

* * *

Что можно было сказать про заблокированные воспоминания? Первое относилось к первому курсу Хогвартса, и сделал этот блок Дамблдор, убрав воспоминание о том, как Джеймс избивал Снейпа. Пригласил на чай и заобливиэйтил. Дальше – хуже. Наконец, он дошёл до того, что использовал её, чтобы привязать Снейпа к себе и получить агента. Это было… мерзко. Мама после этого ударилась в плач – теория нашла подтверждение. А Дамблдор… что ж, своей смертью он теперь не умрёт. Но убивать его сразу – слишком поспешно… нужно как следует поиздеваться над скотиной, чтобы страдал… что ж, на этот и последующие пару лет у меня есть цель. Сделать жизнь Дамблдора – кошмаром! Дементоры милые няшки по сравнению со злым мной.

Мама отплакалась и однажды утром пожаловалась:

– Гарри, я не знаю, что мне теперь делать… с кем быть?

– А я? Чем я хуже? – Удивился я тому, что она без доброго дедушки не знает, куда идти.

– Да, точно… – мама улыбнулась своим мыслям.

– Остался ещё влюблённый в тебя Снейп.

– Знаешь, Гарри, тебя тяготила Дафна. Но при этом и вроде бросать её не хочется, и её помешанность на тебе – нервирует, верно?

– Ну…

– А я чем отличаюсь? – выгнула она брось и уперла руку в бок, – нет, Северус хороший человек, не спорю, друг детства, но я совершенно не люблю его! Совершенно! При этом не хочу его обижать и хочу быть другом. И что мне делать? Послать его? Обидится. Приголубить? Поймёт не так и начнёт под юбку лезть, а мне этого совершенно не нужно! Он как чемодан без ручки, и тащить неудобно, и выбросить жалко!

Хм. Мама права. Я не испытывал ни капли неприязни к Дафне, скорее наоборот, но вот именно её безответные чувства меня напрягали. Оставалось два варианта – бросить или согласиться. Но я нашёл третий:

– Но я нашёл третий способ. Я помог Дафне сойтись с Малфоем, покинув Хогвартс. А Дамблдор помог мне, естественно, без моего ведома – прошёлся по мозгам Драко, и он её трахнул.

– Фи, – мама скривилась, – чтобы я больше от тебя не слышала таких грязных слов! Ишь ты, Трахнул, сказал бы «соблазнил». Эх, воспитывать тебя ещё и воспитывать….

Нашу перепалку прервал стук в дверь. Я резко обернулся. Это была Гермиона.

* * *

– Здрасьте, – Лили, – привет, Гарри. Как ты?

– Превосходно! – Гарри и правда выглядел намного лучше, чем раньше. Если раньше он был загруженным собственными проблемами и всегда серьёзным, то теперь он и правда выглядел так, словно сбросил гигантский груз с плеч, был улыбчив, рад, и просто счастлив видеть подругу, – а ты, Герм? Проходи, – он отошёл в сторону. Гермиона прошла мимо и улыбнувшись Лили, ответила другу:

– Ну, не так хорошо, как ты, но тоже очень и очень неплохо. Кстати, скоро уже в Хогвартс, вы не хотите вместе сходить за учебниками? Завтра, говорят, и правда будет хорошая погода.

– С полудня примерно до четырёх будет солнечно, а потом снова небо тучами затянет. Ну что ж, – Гарри покосился на маму. Та мило улыбнувшись, помахала ручкой, мол, делайте как хотите, – я поеду с вами.

– Правда? Отлично, – Гермиона обрадовалась, – кстати, Гарри, помоги мне продать яд василиска? Его скапливается слишком много, выливать жалко!

Гермиона прошла с Гарри в малую, хорошо обставленную гостиную. Лили шла за ними и слушала, как Гарри общался с подругой.

– Много? Хм… Думаю, да, я могу помочь тебе в этом. Это мощный магический яд и субстанция, очень полезная при приготовлении лекарств. Я, к сожалению, не фармацевт, но наверняка кому-нибудь понадобится….

– Да, кстати, – Гермиона посмотрела на Лили, – Миссис Поттер…

– Можешь звать меня просто Лили, – та улыбнулась, – А ты Гермиона, если я правильно помню.

– Гермиона Грейнджер, – Представилась девочка, – и да, Гарри, сколько можно выручить за яд?

Гарри тем временем призвал колбочку и махнул рукой на кресло. Гермиона сняла перчатки и предстала перед Лили в своём естественном облике, что не могло не шокировать бедную женщину – ярко-жёлтые змеиные глаза и два острых, длинных, тонких клыка. И это не говоря про многочисленные зелёные линии по всему телу, которые выглядели как очень экстравагантная татуировка. Гермиона посмотрела немигающим нечеловеческим взглядом на Лили, отчего та вздрогнула, и спросила слегка шипящим голосом:

– Ну как я вам-с-с-с?

– Боже, что это такое? – Лили испугалась, немного.

– Магия-с… – Гермиона улыбнулась, обнажив клыки, к которым Гарри тут же поднёс пробирку. И пока Гермиона сцеживала яд, Гарри пояснил:

– Я имплантировал Гермионе магическое ядро древнего василиска. Это даёт, помимо полузмеиной внешности, мощную защиту от разных опасностей, окаменяющий взгляд и повышенную силу, чувствительность…

– Боже, Гарри, ты что, ставишь эксперименты на людях?

– Это не был эксперимент. Я подарил подруге огромную силу василиска. И небольшие изменения во внешности – невелика цена за безопасность от магии и силу. Гермиону теперь даже непростительные не возьмут – только заклинания от шестого и выше ранга. А яд василиска в её теле сжигает все чужеродные вирусы и яды, так что и травануть подругу нельзя.

Гермиона сцедила весь яд из желёз, закашлялась и, пощупав языком клыки, подтвердила, что такой подарок для неё много значит. Лили осталась вся в сомнениях, но всё же… Внешность Гермионы слишком сильно отличалась от прошлой – светловолосой миловидной девочки с ангельским личиком. Гарри закупорил яд в пробирку и передал ту Гермионе:

– Тут примерно на пару тысяч галеонов.

– Спасибо, – Грейнджер спрятала фиал яда в карман, повернулась к Лили, – Миссис Поттер, прошу прощения за эту сцену. Яд надо иногда выпускать, иначе совсем плохо… О, кстати, а вы уже с кем-нибудь из своих старых знакомых виделись?

– Нет, – Лили была немного не в своей тарелке от внешности собеседницы, – скажи, а эта внешность… тебе не мешает?

– Нет, ничуть, – Гермиона посмотрела на перчатки с маскировочными чарами и задумавшись на секунду, спрятала их в карман, – мне нравится. Пусть немного необычно, но я не стала уродиной, просто зубки чуть больше и глаза другого цвета… Ну и пигменты на коже. Сила, которую даёт магическое ядро василиска – практически равносильна мощной магической защите. В Англии нет мага, который бы мог мне навредить, ни магией, ни физически. А сила достаточна, чтобы подковы гнуть. Пусть я и хрупкая девочка, но умею делать из врагов статуи одним взглядом…

Лили кивнула:

– Это сильно. Но почему тогда Гарри не сделал это же себе?

Гарри в это время собирал вещи и уже готовился сходить погулять. Он отозвался:

– Потому что я не достиг своего предела, к тому же мне не нужны способности василиска. Нет, они конечно не лишние, но я достаточно силён, чтобы в них не нуждаться, я предпочту обойтись в любой ситуации собственной магией. Со временем стану сильнее, чем позволило бы мне ядро василиска. Со Временем, – Гарри с нажимом проговорил это слово и Лили поняла, о чём он говорил.

Гермиона потупила взгляд:

– Это щедрый подарок… я до сих пор не уверена, что правильно было…

– Чушь, – Гарри говорил удивительно уверено. Лили только сейчас могла понять, что же привлекало девушек к Поттеру. Он был абсолютно уверен во всём. Он даже ошибаясь, делал это уверенно, так, как будто иначе и быть не может. В нём не было и тени сомнения, а ещё его слова и действия так и пахли сексом. Сексуальностью. Он был крепко сложен для мальчика его возраста – широкие плечи, осанка, крепкие мускулы и плавные движения воина. Он притягивал взгляд, а его либидо неумышленно, словно аура, окружало его. У такого человека хотелось просить защиты, такому человеку хотелось довериться и доверять. К тому же он всегда был крайне обходителен с женщинами, но не слащав, а в мелочах показывая, кто здесь хозяин. И только она, Лили, избежала этой участи – с ней он был слабым, добрым, милым и мягким ребёнком, который любил свою маму и хотел, чтобы все были счастливы, словно из него вынимали этот стержень, и он превращался в податливого и весёлого ребёнка. Но стоило показаться Гермионе – Гарри вернул свою прошлую мину и вернулся тот самый Поттер, который так привлекал девушек одним фактом своего существования. Он не был сказочным принцем, ни разу, но всё же, задевал в душе девушек струнки, которые заставляли и чопорных дам, и милых девушек, превращаться в слабые беззащитные существа, тающие как мороженое на солнце при приближении Поттера.

Теперь, по крайней мере, Лили понимала Нарциссу, которая добровольно себя назначила чуть ли не сексуальной рабыней Гарри…

Однако, Гермиона не получала того заряда комплиментов и сексуальности, поэтому у неё с Гарри были только дружеские отношения. На взгляд Лили Девочка-змея, помешанная на учёбе и устраивающая время от времени погромы супермаркетов и хулиганства, такая же чудачка, как и её сын. Всё же их много объединяет – в коллективе они всегда сидят поодаль от остальных, будучи не в формате общения. Чудики, со своими тараканами в голове, не вписавшиеся в общество, не желающие в него вписываться. Несмотря на всю разницу, Гермиона и правда была идеальным другом для Гарри, особенно учитывая их слегка форсированное развитие в психике… Трудно представить, что они могли бы не подружиться.

Лили, однако, эти эмоции, окружавшие сына, не задели, разве что чуть-чуть. Но и то краешком – никакого сексуального влечения и быть не могло в принципе. Гарри так же относился и к ней – несмотря на то, что Лили была очаровательной молодой девушкой, он любил её исключительно как маму. Хотя иногда и подкалывал немного пошло, заставляя краснеть.

Гермиона и Гарри, весело болтая, собрались в поход и Гарри подошёл к матери, до этого молча наблюдавшей за детьми:

– Ну что, пойдём, тебе пора выходить в свет?

– А? – Лили была шокирована, ведь она не это ожидала.

– Видишь ли, завтра мы пойдём на косую аллею вместе с Гермионой. Прятаться вечно тебе не стоит, просто не стоит. По поводу собственной смерти – можешь магией поклясться, что не умирала, а всё остальное – без комментариев. Так оно и было, ты ведь не умирала?

– Эм… угум, – только и смогла из себя выдавить девушка, кивнув для приличия.

– Поэтому, – вдохновлённо продолжил Гарри, – сегодня мы должны предупредить одного человека, чтобы он умом не тронулся от того, что ты жива. А остальные… что ж, остальные потерпят.

– Но Гарри, – Лили вскочила, – он же… я… я не могу так сразу к нему.

– А когда? Ты уже достаточно ждала, ты уж меня прости, мам, но решись наконец сказать Да или Нет. Ну или давай найдём ему бабу. Что до остального… Нужно вытащить крёстного из розыска. Ты – главный свидетель, Дамблдора нужно наказать. А для этого – сначала нужно оторвать от него его союзников. И тут придётся и тебе и мне не сидеть в сторонке, а активно общаться с этими… людьми, – Гарри скривился, словно мысль общаться с такими, как Уизли или Сириус, ему была омерзительна…