Было обидно! Я улёгся на подушку и закрыл глаза, начав мысленно перебирать все свои знания по теории магии. Старался ничего не упустить.

Нет, Аки меня не прогнала и даже не отказала в чувствах – просто… Просто ну не пара я ей! Я – маг третьего ранга. Четыре, может быть пять – в самом расцвете сил. А Аки маг пятого ранга, с амбициями на седьмой! А это – пропасть силы. Ранг – это серьёзно. В магическом мире это очень серьёзно – именно по рангу встречают, а не по одёжке. Разница в силе предопределяет взаимоотношения, при трудоустройстве это крайне важно… каждый ранг – как отдельная каста и, если между близкими рангами нет социальной пропасти, то, скажем, маг шестого будет смотреть свысока на мага четвёртого ранга. Седьмой – даже не подаст руку пятому и, уж точно, не будет дружбы. Это было очень серьёзно. Первый – самый малый, это почти что сквибы, второй – слабачки, способные мух гонять своей магией, шнурки завязывать и так далее. Где не надо серьёзной и долгой подпитки. Многие второранговые так и не идут учиться, а первый ранг вообще бесполезен. Третий – уже серьёзнее, маги этого уровня способны использовать весь арсенал стандартной, простой магии, но энергии на сильные заклинания не хватит. Только на создание, но не на активацию – канал надо прокидывать к внешнему источнику, а источники магии на дороге не валяются и в квартирах, подобно розеткам, не стоят. Четвёртый ранг – более сильные волшебники, уже могущие котироваться как настоящие маги, но, всё-таки, без особой силы. Пятый – это, насколько я понял, уровень Дамблдора или неплохого мага – золотая середина. Но чем дальше, тем лучше – шестой, седьмой и восьмой – это уже «аристократия» магического общества. Причём не иллюзорная чистокровность, а самая что ни на есть. И замашки такие же, как у аристократов. Последние три ранга – девятый, десятый и высший. Это вообще космос. Маги даже девятого ранга уже могут устроить фирменный писец, а о высших никто даже не заикается. Стратегический ресурс магического мира и источник нескончаемого самомнения, верхушка магической власти, столь же могущественные, сколь и неуловимые. Обычно маскируются под седьмой-восьмой уровень, но раскрытые публично не держат маскировку. И таких в мире четырнадцать штук – известно лишь то, что они имеют свой почти официальный клуб, влияние которого можно сравнить с отдельным и очень сильным военно-политическим блоком. Только клуб остаётся клубом – они все имеют разные цели и мировоззрения.

Я же на этой лестнице власти и силы… где-то снизу сижу. Моя способность, возможно, выбивает меня из статуса серой посредственности, но лучше, если про неё не узнает никто. Никто. И тем более – про её ограничения, а то накачают транквилизаторами и посадят на пару дней в клетку, из которой не выбраться… и всё, пиши пропало.

Третий ранг – ещё нормально может поддерживать отношения с четвёртым, но вот на мои отношения с Аки уже недобро посматривают её подружки. А что будет дальше? Обидно. Так и не найдя способа успокоиться, я поплёлся в библиотеку. Японская библиотека – одно из самых больших и полных собраний информации о мире. Думаю, мне нужно поискать способы стать сильнее…

Не вышло. Информации нет. Не то что бы нет, а нужной мне нет. Это напрягало. Вечер я предпочёл провести, изучая все те магические приблуды, что изобрели японцы. Тем более что это было крайне интересно. Особенно – универсальные книги и смартфоны.

К тому же я нищий – изучать пришлось то, до чего руки дотянулись – денег, что бы купить в своё полное пользование даже завалящий смартфон, у меня не было – цены кусались. А вот это непорядок. Я не счастливый сын своих родителей, я – сирота. Это значит, что пока большинство детей даже не задумываются о деньгах, я вынужден думать о том, что буду кушать, постоянно. А так же где я буду спать, во что одеваться, обо всех мелочах, которые требуют внимания и денег. Мир как сказка рухнул для меня в Хэллоуин, десять лет назад. Сейчас мой мир – это реальность. Порой, жестокая. Порой – слишком ко мне жестокая. Но всё же, настоящая.

Концентрироваться на той проблеме, которую я не могу решить – плохо. Именно поэтому я утёр слёзы, вздохнул и решил пока заняться объективными проблемами. Проблема была в следующем – мне нужно было составить график и уболтать преподов заниматься со мной дополнительно. Хотя бы один преподаватель в день. График нужен для повторения урока. Утром я просыпаюсь, иду на занятия, потом в безвременье догоняю теорией, потом – два часа личного времени. Скорее всего, я проведу его, общаясь с местными, изучая мир. Потом – практика и сон, откат назад, и всё по новой с новым преподавателем. Один день – один урок. И этот день я повторяю до тех пор, пока не переберу всех преподавателей, дальше – само экзамен по изученному материалу и ночь без отката во времени.

Со стороны это должно выглядеть так, как будто я изучаю один-два предмета, всего один месяц. Месяц, размноженный на шесть. День сурка начнётся, когда согласятся преподаватели заниматься по моему графику с тем условием, что я утром буду сообщать, какой предмет буду изучать днём и вечером. Пока все занимаются – у меня практика, а потом, после общих уроков – факультатив со мной.

* * *

Месяц сурка начался!

День выдался хороший – солнечно, тепло, хорошо. И этот день предстояло повторять девять раз – именно столько было преподавателей, согласившихся на факультатив. Я начал этот день с того, что хорошо выспался. Утром мои соседи по комнате не лезли с расспросами, что радовало. Приведя себя в порядок, я пошёл на полигон – заниматься практической магией в одиночку. Полигон – это такое здание, защищённое, с огромными залами внутри. Тут можно было отрабатывать всё! И именно это всё я и отрабатывал до трёх часов, когда пришло время сматывать удочки.

Путь до кабинета факультатива был недолгим.

– Такахаси-сенсей, добрый день, – я постучался в косяк двери, привлекая внимание пожилого японца.

– Поттер-сан, вы почти не опоздали, – он улыбнулся.

– Простите, задержался на полигоне. Мы можем начинать?

– Похвальное рвение, – он ещё раз коротко улыбнулся, – проходи, занимай любую парту…

Я зашёл и сел перед учителем, положив рядом с собой свою школьную сумку.

– Для начала, – он поднял на меня взгляд от каких-то бумаг, – необходимо выяснить, что вы уже изучили и проверить ваши навыки по моему предмету. Мы будем изучать теорию магии.

– Каким образом будет проводиться проверка? – полюбопытствовал я.

– Экзаменационным. Вы уже изучали теорию магии?

– Только по книгам, Такахаси-сенсей.

– Очень хорошо. Тогда… – сенсей взмахнул рукой, и на доске появилась формула перехода USDS, – расскажите, что это такое?

Про переход я знал из книг и постарался рассказать так, как знал. Переход означал трансформацию интенсивности магии с течением времени и под воздействием внешних факторов. Внимательно меня выслушав, он прояснил некоторые моменты, но в целом, был доволен ответом. И экзамен начался в полную силу. Преподаватель требовал от меня рассказать и прояснить своими словами почти все темы из теории магии. Срезался я, только дойдя до довольно продвинутых тем.

– Довольно, – он остановил меня, – я понял уровень ваших знаний. Признаться, очень и очень неплох, на уровне учеников старшей школы. Долго учили?

– Нет, что вы… у меня хорошая обучаемость.

– А вот это мы посмотрим, – преподаватель улыбнулся, – если уж у нас такой формат, то давайте так, вы будете рассказывать про прочтённое и я буду давать вам пояснения. Начнём с теории пространственной зависимости.

* * *

От Такахаси я вылез, выжатый, как лимон. Он нещадно эксплуатировал мой детский мозг, навалившись всем весом – за одной темой следовала другая, он проверял, иногда пояснял, рассказывал и сам требовал от меня рассказать. Некоторые темы мы проскользнули, потому что я их понимал с первого раза, а некоторые он вдалбливал мне в голову, проясняя все мелочи. Энтузиаст педагогики, тысяча чертей! С чувством опухания мозговой деятельности, я вывалился из кабинета через четыре часа после начала занятий. Был уже вечер – вместо двух мы просидели четыре часа. Но препод умный, блин, время пролетело незаметно! И главное – мои способности лучше всего относятся к теории. Я подумал было – а не зайти ли мне к Аки? Нет, уже поздно, да и не следует ей надоедать. Поэтому, переобувшись в гардеробе, я вышел на улицу. Солнце уже почти склонилось к вершинам гор, воздух был свежим и чистым, на улице кое-где виднелись проезжающие машины… Я поплёлся по улице, завернул за угол школы…

Улочки в Японии странные, если подумать. А именно – много всяких элементов, которые бросаются в глаза. Вывески, фонари, придорожные столбики, урны, скамейки, и много чего прочего. Это создаёт такое странное ощущение… Занятости пространства, как будто тут каждый квадратный сантиметр поверхности ценен и его не хотят расходовать зазря. Как по мне – глупость, это выглядит немного странно, тем более что свободная, чистая и просторная архитектура мне приятнее, чем азиатское нагромождение. Плёлся я по улице в сторону общаги. Задумался, зашёл в один из магазинчиков, которых тут было не просто много, а очень много. Звякнул колокольчик. Супермаркет, а всё равно этот рудимент маленькой лавки остался…

Картошку продают уже очищенную. Вот это странно, какое же потом удовольствие – отмывать и чистить её? Никакого. Я прихватил тележку, взял кое-чего к столу, преимущественно – продукты.

Одна из прелестей безвременья – возможность изучить рецептуру и повторить приготовление многих блюд. Японцы, насколько я понял, питаются преимущественно японской кухней. Английскую я не уважал ни на йоту, а вот русскую и американскую – очень даже. Французская, как и Шармбатон, надушенная и жеманная, а у русских и американцев во главе угла стоит сытность и вкусность – мясо, каши, стейки и гамбургеры, пироги… грубо, вкусно, сытно. И плевать на утончённые вкусы и эстетические качества блюда.

Сегодня моей добычей стала большая, замороженная сёмга, лимоны, говядина и остальные ингредиенты для приготовления гамбургеров и прочего стола для моих соседей по общаге.

Пришлось так же взять набор посуды и столовых приборов. Всё равно уйду в другое время… Каждый раз, заходя в магазин, у меня на краю сознания держится счётчик потраченного и имеющегося – нужно как-нибудь озаботиться заработком. Выиграть, что ли, в лотерею… будет неплохо сорвать крупный джек-пот, миллионов сто. И ненадолго забыть про ограниченность в средствах.

Домой возвратился, неся за собой телекинезом пакет с продуктами. Кухня нашлась в конце коридора – судя по всему, ей пользовались не часто.

Через час уже был готов великолепный стейк из сёмги, вымоченной в лимонном растворе и на белом вине – некоторый запас его был в моём чемодане. Стейк, сыры, гамбургеры – большие и сочные, с кусками говядины и плавленым сыром, пирог яблочный… Хорошо, когда умеешь ускоряться, чуть ускоряя своё движение относительно времени. Или замедлять время относительно себя – не суть. За час я приготовил всё и потащил в комнату.

– Иоши, Кэтсу, – отвлёк я двух тинейджеров, сидящих на своих кроватях, – сегодня я накрываю на стол!

– Гарри-сан? – удивился Иоши. – Зачем?

– Традиция. А то я вселился в ваш номер и даже не проставился – непорядок. Помогайте накрывать…

Через десять минут мы уже сидели за столом, у моих японских соседей глаза разбегались при виде всех тех вкусняшек, что я наготовил. Уже упомянутые стейки и гамбургеры дополняли закуски, салат из натурального краба, традиционные для Японии суши, венчало праздник бутылка самого лучшего вина, прихваченная мною в дьюти-фри в аэропорту. Ну, перед тем, как прилететь я обнёс магазин и карманы некоторых путешественников – иначе я бы просто не выжил. Кушать-то что-то надо, одеваться во что-то и что-то с собой привезти… большой кейс с расширением пространства, похожий скорее на чемодан, наводил меня на мысль о том, что запас карман не тянет.

– Э… – Кэтсу оглядел это всё удивительно круглыми для японца глазами, – откуда это всё?

– Купил по дороге домой.

– А вино? Как тебе его продали? Тебе же нет двадцати одного!

Ах, да, забыл такую малость. Японцы очень щепетильны в вопросах этики продавцов и в вопросах алкоголизма. Поэтому до совершеннолетия кружка пива считается кое-каким алкогольным опытом. Про бутылку на троих я молчу. В Англии не так строго, а уж в США или России – не то что бы плевать, но смотрят сквозь пальцы. По крайней мере, никто не набросится с обвинениями.

– А вино я с собой привёз. Лучшее итальянское, между прочим! Самое то к сёмге. Так что налетайте, пацаны, – я выбил пробку магией и разлил всем «за знакомство». Себе на два пальца, им на всю пятерню. Выпили…

Нда, японцы к алкоголю слабые. Один бокал вина и уже у обоих моих соседей желание поговорить о вечном проснулось. Ну, так я это завсегда умею. Весь вечер мы трындели – о Японии и об Англии, об Италии и Гренландии, о магии особенно и особенно – о девушках. Кэтсу рассказал о своей неразделённой любви к некоей Аяме-сан, которая на год его старше, Иоши оказался довольно мягким и добрым парнем. Не мечта девушек, в отличие от образцового хулигана Кэтсу. Ну и я рассказал свою историю, про магию, Англию, заочное обучение и знакомство с Аки.

* * *

На второй день сурка я, повторив уже выбранный комплекс упражнений, изменил маршрут следования. Забежал в цветочную лавку и сбегал к Аки, положил букет цветов ей в шкафчик, вместе с приглашением встретиться вечером на мосту на склоне горы Го. Кстати, горы назывались… по номерам. Первая – Ичи, вторая, – Ни, и так далее, до горы Року.

Я приоделся, причесался, привёл себя в образцовый порядок и прогуливался около моста. Мостик через горную речку, деревянный.

Аки была в лёгком синем платье, с маленькой заколкой в форме какого-то цветочка в волосах. Дамская сумочка в руках и широкая улыбка… я был сражён в самое сердце и несколько секунд пялился на неё. Кажется, сердце стало биться чаще…

– Аки?

– Гарри! – она заметила меня и подошла быстрым шагом, – Гарри, как у тебя дела? Ты же мне ничего не рассказываешь!

– Ох, и правда, – улыбнулся я.

– И с каких пор ты так свободно говоришь по-японски? Рассказывай, – она улыбнулась. Обезоруживающе – я начал рассказывать… Пока что я сказал, что у меня способность к языкам. Это было почти правдой – за тем лишь исключением, что зубрил я их в безвременье. Сейчас я свободно говорил на русском, французском, японском и чуть-чуть – на китайском. Магическая карта мира существенно отличалась от не-магической – три полюса силы – Америка, СССР и Японско-китайская коалиция, владели этим миром. Европа, после разорения магическими войнами и восстаниями, как я уже говорил, ушла в себя и вернётся не скоро.

– Как интересно! А меня научишь?

– Обязательно. Но скоро я уеду в Англию. При всём своём нежелании… – я развёл руками, – придётся.

– Да, дедушка что-то про это говорил.

– Он говорил обо мне?

– Кажется, ты ему понравился, – Аки заразительно улыбнулась, отчего на щеках снова появились такие милые ямочки. И всё же, в простеньком голубом платье, с развевающимися на ветру волосами и улыбкой… Похоже, медицина тут бессильна.

* * *

Заново. Опять. Снова. Отматываю время и встаю с кровати. Сегодня опять восьмое августа тысяча девятьсот девяносто первого года. В магической академии Японии солнечно. Соседи по комнате храпят. Сегодня не буду закатывать с ними никаких ужинов – оказывается, Аки сегодня будет скучать после школы и едва дотерпит до вечера. А завтра у неё первым уроком какой-то важный тест, поэтому ей надо выспаться. И поэтому погуляли мы около часа – слишком поздно пришёл.

Второй из девяти дней сурка отличался от первого моим поведением – в корне. Я попросил занятия по бытовой магии и всецело посвятил себя этой крайне интересной и крайне полезной магии. И отношения с Аки были иными. Всё равно в истории останется только последний, девятый день сурка, а эти восемь – не существуют. Поэтому я надеялся на восемь разных свиданий со своей любимой. На этот раз я пригласил её в кафе сразу после уроков. Мы просидели там два часа – Аки рассказала о своей жизни в академии, о девочках-подружках, о немногочисленных мальчиках-биологах, о том, какая за них конкуренция. Я поразился – это настоящая банка с пауками и кубок змей.

* * *

На пятый день сурка я задумался – а что будет, если я признаюсь Аки в своих чувствах? Занятие по магической математике было не только интересным, но и на порядок плодотворнее остальных. Преподаватель после одного урока сказал, что тут меня учить больше нечему. Математический склад ума и регулярный вынос своего мозга зубодробительной алгеброй сделали своё дело – я ещё до знакомства с Радагастом продвинулся в математике дальше, чем по всем остальным предметам.

Вечером того же дня я, после лёгкого ужина, в парке, решился признаться.

– Аки… – я замялся, сердце зачастило, – я хотел тебе сказать, что…

– Д… да? – она поняла, куда я клоню, и начала заливаться краской и медленно впадать в ступор.

– В общем… я тебя люблю, Аки! – улыбнулся я, что бы скрыть волнение.

– Гарри… – она, похоже, сильнее меня разволновалась, – я… Гарри, в общем…

Так ничего и, не дослушав, я поцеловал её. Легонечко-легонечко, в губы. И пригладил волосы. А всё же, чёрт с ней, с магией – это намного приятнее всего остального. Аки, задохнувшись от волнения, обняла меня и зачастила:

– Гарри, если хочешь, я уеду с тобой!

– Нет, Аки, – я ещё раз слабо обнял её, – я уеду один.

– И оставишь меня одну? Гарри, это… ты мне… в общем, я думаю, что я тоже… – цвет её лица становился всё краснее и краснее. От маленького румянца на щеках до красноты всего лица.

– Не одну, Аки. У меня нет выбора, пока мой опекун – директор Хогвартса, который имеет на меня какие-то одному ему известные планы… я, конечно, могу попросить убежища, но вряд ли правительство Японии рассмотрит эту заявку. Нет, мне придётся уехать.

Аки расплакалась, прижавшись ко мне. Я, не зная, что делать, гладил её по волосам. Наверное, это слишком рано я ей это сказал. Но Аки так и не сказала слово «любовь», значит, рано, рано, рано! Подняв её голову и стерев слёзы, я на прощание поцеловал её. Уже не так, а всерьёз. Опыта ни у неё, ни у меня не было. Но рано или поздно опыт же нужно получить? Мы просидели ещё час, целуясь и говоря всякие глупости друг другу. Я – мотал на ус. Аки я понравился, но не так, что бы точно уверена, что любит меня. Её напрягает то, что я уеду в Англию – тут у неё нет таких уж близких друзей и подруг. Чувства девочки, тем не менее, я задел сильно, напрягает её мой отъезд не слабо – вплоть до того, что она попросила дедушку меня оставить тут. Не получилось, но Ямамото-сан, по всей видимости, забавлялся нашими отношениями. Чёрт, как же быть? Впрочем, зачем мне реально быть рядом? Есть смартфоны и магнет, который действует везде, где есть магия. Есть зимние и летние каникулы – так что мы будем видеться два раза в год лично. Понежившись вдвоём, в ласке и любви, мы разбежались по домам.

* * *

Утро было таким же солнечным. Соседи уже проснулись, я кое-как выполз из-под одеяла. Счастливый как никто – математику из списка предметов исключил, получил ценнейшую информацию относительно личности моей возлюбленной и научился неплохо целоваться. Прошлый вариант этого дня был продуктивным. Сегодня же – боевая магия. Так как по книжкам многому не научишься, я зазубрил теорию, но практику нужно было отрабатывать с преподавателем. Не иначе. И никто не даст мне сегодня факультатива – нужно приходить на общие занятия и гонять себя по всему курсу – полосам препятствий, тренировочным залам, которые создают различные дуэльные макивары и позволяют отточить скорость, точность и целенаправленность заклинаний. Всё-таки за долю секунды найти в памяти нужное заклинание, активировать его и послать во врага – это дело нереальное. Нужен рефлекс, привычка, вдолбленная в подкорку мозга. Этот день я повторял три раза – уж очень хотелось получить результат – подсознательное, инстинктивное использование универсальных щитов и ударных заклинаний. На моей стороне была способность – безвременье. Войдя в него и проанализировав ситуацию, я мог медленно начать двигаться по времени – так, что противник замедляется до состояния черепашки.

Как ни странно, регулярно переходя в прошлое, я не рос. Если бы мог – то уже выглядел бы старше, по мелочи, но чуть старше. Свидание с Аки было в последний день сурка из этой партии. И это было совершенное свидание! Я назначил встречу так, что бы как раз перекрыть скучное время для своей возлюбленной, оделся так, как посчитал наилучшим – что более всего нравилось Аки, из всех мест ей понравились горы и кафе. Поэтому нашёл на окраине города небольшую уютную, романтичную кафешку в горах. Ну или мини-ресторанчик на склоне горы, около горного ручья. Заказ мой тоже был из того, чего ей больше всего хотелось – сладкое, но не приторное, пирожное с фруктовым вкусом и крепкий чёрный чай. Аки с каждой минутой всё больше и больше светилась от счастья. Под конец свидания я легко коснулся губами её щеки, поблагодарив за волшебный вечер.

* * *

Второй день сурка начался с того же самого предмета, что и первый – с теории магии. Утром, только разлепив глаза, я заметил спорящих о чём-то соседей. Они шумели, но не слишком сильно.

– Яре-яре, что за шум, а драки нет? – Я поднял голову.

– Гарри, Кэтсу-кун говорит, что у тебя целый арсенал в чемодане! – тут же сдал своего друга Иоши.

– И вовсе я это не говорю! – возмутился Кэтсу. – Я сам видел!

– А что, оружие здесь запрещено? – я поднял бровь.

– Да нет, – Кэтсу недовольно пожал плечами, – только купить его негде, и используют его только в Америке, как ты, наверное, знаешь.

– Я англичанин, если что, – окончательно проснулся я, – а английские маги вряд ли знают, что такое пистолет.

– Ты шутишь? – округлились глаза у Иоши.

– Ничуть! Сам почитай про Англию. Я, как только просёк фишку – собрал манатки и убежал сюда, – я усмехнулся, заправляя примитивным бытовым заклинанием кровать.

Дошёл до чемодана и достал из него арсенал:

– Вальтер ППК, с глушителем. Хеклер-Кох, ЭмПэ-пять, тоже с глушителем и коллиматором от штурмовой винтовки. Ну и Глок, с ним я расстался только по прилёту в Японию.

Пацаны тут же разобрали протянутые им стволы. Неудивительно, мальчики есть мальчики, будь они четырежды волшебниками. После минуты возгласов типа «круто», они попросили дать им пострелять.

– Базару нет, парни. Пошли на полигон.

Мы с утра пораньше попёрлись на полигон, где заняли одну из площадок. Площадки были хорошо защищены. Я, с помощью примитивной бытовой магии – заклинания цементирования, создал мишени и столик, расставил на нём бутылки и банки, которые нашлись тут в автомате с газировкой. Правда, пришлось слить пять литров колы в большую походную флягу, но это ничего…

Пострелять парни хотели – причём обязательно без глушителя, что бы почувствовать.

Первым отстрелял магазин Иоши, из ПП, короткими очередями. Два раза попал, но больше мазал. Потом – пришла очередь Такаги. Он выбил шесть из десяти банок и разбил пару бутылок. Стреляли с двадцати шагов – большая дистанция для пистолета и нормальная – для ПП. Тем круче был Такаги – он стрелял на очень приличном уровне. На мой непонимающий взгляд пояснил:

– Мой отец когда-то был в мафии… ну, ты понимаешь. В детстве научил меня стрелять. Думал, что я пойду по его стопам, даже если я оказался магом.

– Круто, – Иоши покосился на своего друга – явно впервые это слышал.

– А ты, Гарри? – Такаги протянул мне Вальтер, ловко всадив в него новую обойму, – покажи, что умеешь!

Зря это он. По субъективным моим ощущениям – я тренировался с оружием не меньше года и расстрелял столько патронов, что пришлось свалить всё это на пожар на складе боеприпасов. Иначе такое массовое хищение вызвало бы неприятные подозрения в адрес военных. Так что стрелял я лучше любого ковбоя. Приняв с улыбкой пистолет, я слегка затормозил время. Примерно в два раза – так, что движения Кэтсу стали плавными и медленными. Быстро, одной рукой навёл пистолет на цель и выпустил по очереди все семь патронов. Семь бутылок разлетелись, очень быстро. Не успели осколки первой упасть на землю, как пуля прошила последнюю. Со стороны это выглядело, как будто я едва видимым движением навёл пистолет на цель, и прогремела очередь – иначе не скажешь. И все бутылки одна за другой, разлетелись. Такаги, уверенный в том, что показал, кто тут альфа-самец, что, как я полагал, ему привычно в общении с мягким и легковнушаемым Сато, опять округлил взгляд. Причём очень серьёзно так, аж рот приоткрылся от удивления.

– Ты где так стрелять научился? – спросил он после театральной, немой паузы.

– Научился, – я усмехнулся, – были стимулы.

– Какие ещё стимулы?

– Кхм… – задумался я, – террористическая организация, которая только и мечтает, что о моей смерти. Пара десятков или сотен маньяков, которые охотятся на тебя – это такой не фиговый стимул учится стрелять.

* * *

После свидания я дал два дня отдыха Аки. Вернее, два цикла, которые я с ней не виделся. Восемнадцать дней. И каждое утро повторялось то же, что и было – в итоге объективной реальностью стало то, что оружие парням я показал, но стрелять не дал и в руки дал только без патронов – чтобы не дай бог не стрельнули ни в кого. По сравнению с магией пистолет – это несерьёзно. К примеру, на втором цикле мы проходили заклинания для боя – естественный рефлекс на вид оружия у меня выработался – противопульное заклинание. И атакующий набор тоже начал создаваться: цунами – заклинание, сносящее врага с ног волной магии, как гигантская волна воды. Заклинание огненного шара – простейшее, имеющее прекрасную масштабируемость. Заклинание телекинетического удара – по рукам, ногам, да по чему угодно. И, моё любимое – ударное заклинание «таран», которое легко сносит как людей, так и двери, стены, да что угодно. Такой мощный магический отбойный молоток, который мочит всё, что попадётся под руку, мощными ударами. Человека отбрасывает точно.

Эффектнее всего смотрелось заклинание индивидуальной магической защиты – лёгкое свечение на коже, с пробегающими, как по плазме, разрядами магии и, при желании – разворачиваются щиты, которыми можно прикрыться. В теории магии продвинулись примерно на уровне четырёх месяцев обычных занятий и уже почти подошли к порогу старшей школы. Всё-таки, сколь хорошо у меня было с теорией, столь же и трудно шло дело с практикой. Знаний хоть отбавляй, но силы маловато, да и отрабатывать надо не только в безвременье. Но и в нормальном времени. Единственное, что спасало – отброс на день назад и повторение дня. Но… повторять один и тот же день было напряжно. К примеру, выслушивать одни и те же разговоры… такое ощущение складывалось, что пересматриваешь из вежливости уже хорошо знакомое кино. Спасало только то, что я мог вести себя по-разному.

И, чем больше я виделся с Аки, тем больше понимал, что я увяз, причём всерьёз и надолго. Как в болоте, из которого не хочется выбираться. Старался думать адекватно, но стоило появиться рядом Аки и все мысли из головы выветривались, и хотелось бесконечно любоваться ею. Сила воли помахала мне ручкой и сказала долго не задерживаться – четвёртый, пятый, шестой, седьмой циклы я провёл преимущественно с ней. Ещё были свидания, поцелуи, даже однажды я наведался к ней – жила она в доме своего отца. Хотя папы не было – только мама, с которой я тоже познакомился. И всё это я оставил во временной петле – объективная, сбывшаяся история шла так, как должна была – я виделся с ней не каждый день, ближе, чем хороший друг или просто милый мальчик – не приближался. Разве что тогда чмокнул в щёку, но это не считается. Пусть даже японцы и думают иначе – всё равно не считается.

Незаметно ли пролетело время? О, нет, оно прошло очень заметно, ярко, красочно, весело. Правда, большинство из того, что я делал, не сохранилось для истории – как мы целовались с Аки; как мы стреляли по мишеням, пока к нам не пришли из юстиции; как мы напились с парнями, после того, как Такаги разбили сердце – по моему же совету и при моей помощи он пошёл и разрулил отношения со своей зазнобой – но та имела уже ухажёра из соседнего класса, и на Такаги вообще не посмотрела. Время всегда было хорошее. В основной ветке истории я не выделялся ничем, кроме несмелых отношений с Аки, посиделок с соседями, и прилежной, долгой учёбой практике.

Двадцать пятое августа подкралось незаметно. На этот день был назначен экзамен для вступления в академию. Причём, провести его вызвался сам Ямамото-сан. Я выполнил все условия – подтянулся до уровня, примерно чуть ниже, чем у моих сверстников, бегло говорил по-японски и ориентировался в их реалиях. И был готов ко всему, кроме того, что этот старый пень мне устроил!