Стоп! – мы стояли в баре. Со всех концов потянулись люди. Опять.

Назад.

– Радагаст, говорю тебе, не упоминай при них мою фамилию и имя! – взмолился я в который раз. – Просто не хочу я, чтобы меня узнавали лишний раз. Будет им сюрприз потом!

– Но как ж, – он чуть не заплакал, – тебе ж скрывацц-т зачем?

– Так надо. Просто не упоминай, а там видно будет.

– Ладн, есл так хош… – он потащил меня в дырявый котёл. Местечко преотвратительнейшее! Три раза они на меня набрасывались – Радагаст палит всю контору своими неуклюжими словами.

На этот раз он промолчал и только махнул рукой бармену. Мы вышли к тупичку. Мусорка и кирпичная стена…

А за ней, путём нехитрых манипуляций, была открыта целая Косая Аллея, рекламированная ранее Хагридом. И вот тут уже пришлось мне удивиться – в безвременье она вся светилась! Вся, все люди, предметы, даже воздух. Фантастика.

Мы двинулись прогулочным шагом. Радагаст объяснял мне про банк:

– Тут гоблины всем заправляют. Гоблины – не самые дружелюбные существа, Гарри… – мы прошли в белое здание. Я только оглядывал это всё мутным взором – впечатлений хватит на четверых! Внутри был банк века эдак семнадцатого – гранитный пол, весы, маленькие уродливые человечки считали напоказ золотые монетки и взвешивали камешки…

Ну и мир – Радагаст большой, а гоблины маленькие. Тут всё наоборот, профессор!

Мы подошли к стойке в конце зала. Там сидел один из гоблинов, что не был занят бутафорской работой.

– Юный Гарри Поттер желает взять деньги, – пробасил Хагрид.

Гоблин, с кряхтением, перегнулся через стол и уставился на меня:

– А у мистера Поттера есть его ключ?

– Нет, конечно же, – тут же ответил я, – я даже не знал, что у меня есть счёт в Гринготтсе. Вы бы хоть извещения присылали, или выписки, – тут же затараторил я, опережая Хагрида, который был вынужден замолчать.

– Извещения? За кого вы нас принимаете, вам были отправлены все выписки ежеквартально!

– Не получал ни одной, – я гордо поднял голову, зная, что правда на моей стороне, – и у кого мой ключ – понятия не имею.

– У меня, Гарри, – попытался сгладить ситуацию Радагаст, но было уже поздно. Гоблин встал и убежал куда-то. Радагаст только проводил его взглядом: – Что ты сделал, Гарри?

– Сказал правду.

– Э… – Бурый попался в сети собственных поучений. Признать, что я неправильно сделал, он не может, запретить мне говорить тоже, так что…

Мы стояли как два дурака, не зная, чего ожидать. Я осматривал остальных гоблинов. Они отвлеклись на представление, но как только ловили мой взгляд – с утроенной энергией изображали работу.

Прибежал гоблин в компании с ещё двумя гоблинами.

– Мистер Поттер, не будете ли вы любезны, пройти с нами? – вежливо сказал один из них.

– Куда? – спросил своим зычным басом мой спутник.

Гоблин бросил взгляд на Радагаста:

– В службу безопасности банка Гринготтс, – и уже обернувшись ко мне: – У вас есть нарекания к работе системы безопасности?

О, да, у меня были нарекания. Да ещё какие – ни одно письмо от них не пришло! Поэтому я высвободил свою руку из клешни Радагаста и пошёл за гоблинами. Как только двери зала за нами закрылись, тут же начал жаловаться:

– Ни одно письмо до меня не доходило. Я даже не знал, что у меня есть сейф в банке. У кого оказались мои письма? Кто перехватил личную и секретную, между прочим, корреспонденцию?

– Выясним, – гоблины переглянулись.

По всей видимости, работа им была не в радость, но они были обязаны рассмотреть жалобу. Ну что же, есть их у меня! Мы зашли в какой-то кабинет, где мне дали бумагу, перо, надиктовали заявление на имя директора банка. Я со всем тщанием вывел буквы и поставил жирную точку. Протянул заяву безопаснику, но тот её положил в какой-то шкаф, подождал секунду и достал четыре аналогичных заявления. Попросил подписать все. Я подписал, после чего они, потеряв всякий интерес, спросили дежурной фразой:

– Как давно вы не получали письма из банка?

– Никогда не получал. Ни единого раза, сколько себя помню.

– На вашем доме установлена защита?

– Понятия не имею.

– Хорошо, банк компенсирует вам издержки, если таковые имелись и предоставит более эффективный канал связи, если вам это интересно.

– Какой?

– Например, связанные бухгалтерские книги или передача писем из рук в руки. Как будет вам угодно.

На этом визит в СБ закончился. Собственно, чего я ожидал? Что гоблины будут бегать, просто таки мечтая решить мою проблему? Как бы не так, работают они, а не изображают бурную деятельность. Ну и не буду им мешать, тем более что Радагаст ждал меня в зале.

* * *

СТОП!!!

Ну и чванливый жлоб этот Малфой!

Началось всё с того, что после поездок по гоблинским горкам Радагаст позеленел и захотел пойти в бар. Я искренне сомневался, что алкоголь сделает ему хорошо. Но так и быть, не буду же я мешать ему, отцепляться от меня? Радагаст, приговаривая о том, какой Дамблдор великий и мудрый, расталкивая толпу, как ледокол, попёрся в бар. Я только пожал плечами и вошёл в магазин с дурацким названием «Ателье мадам Малкин: мантии на все случаи жизни».

На табуреточке стояла «блондинко», как я тут же его окрестил – худой мальчик с зализанными по моде ушедшего века волосами и неприязненно осматривающий работниц. Работницы, к слову, были очень даже ничего, явно либо студентки, либо недавние выпускницы. Ко мне подбежала полноватая женщина, тут же, не дав мне слово сказать:

– Тоже в Хогвартс? Проходи, становись на табурет…

Я послушно встал. Мальчик, стоящий рядом, судя по всему, захотел поговорить:

– Тоже собираешься в Хогвартс?

– Вряд ли, – я покачал головой, – эта школа мне уже не нравится.

– Зря. Это лучшая школа в мире. Кстати, я Малфой. Драко Малфой.

– Генри. Зря ты так, Хогвартс далеко не лучшая школа в мире, – я вспомнил прочитанную книгу. Да, собственно, достал её и сунул в руки Малфою со словами: – В Англии запрещено печатать любую информацию о конкурирующих школах. Всего в мире четырнадцать крупных школ магии. Хогвартс находится на двенадцатом месте, Шармбатон – на тринадцатом и Дурмстранг – на десятом. И этот рейтинг составлен до того, как в Хогвартсе перестали преподавать боевую магию и нормально – историю магии. Полагаю, сейчас наша английская школа занимает «почётное» первое с конца место…

Малфой уставился на книгу, которую я ему сунул:

– Что это?

– Американская книга. Обзор мировых магических школ. Оказывается, европейские школы существенно отстали от остального мира и котируются как второсортные. Ну и европейские волшебники, махающие волшебными палками, тогда как весь цивилизованный мир давно перешёл на беспалочковую магию, вызывают только жалость! – обломал я его тираду о превосходстве, которую он уже готов был закатить. Уже выслушал в другом временном потоке его страхи, комплексы, дурацкое мнение о не чистокровных волшебниках.

– Этого не может быть! – Малфой начал злиться. – Ни у кого нет столько сил, что бы творить всю магию без палочки!

– Кровосмешение, Драко, – я ухмыльнулся, – генетика. Так как большинство даже магглорождённых англичан подвержены ему, хоть и не в той мере, как чистокровные, магический потенциал англичан редко выходит за третий ранг, очень редко достигает четвёртого или пятого. И пятый – это предел.

Совсем запутавшись, он замолчал. Протянул мне книгу:

– Спасибо, я куплю себе сам.

– Это подарок. Мне была нужна только одна информация, и я её получил.

– Спасибо, – он задумчиво стал листать книжку.

Да, ситуация с магами в Англии вышла некрасивой. Только Европа несколько… отдалена от нормального мира магии. Злую шутку с европейскими магами сыграли косность мышления, инквизиция, чистокровность и просто тупость. Расплачиваться за это приходится тем, что магический потенциал обычного англичанина находится на уровне плохонького, скажем, американца или китайца. Такого плохонького-плохонького. И книга подтвердила моё мнение о Англии, как о отсталой в магическом плане стране. Автор книги не скупился на издевательства и насмешки в адрес Хогвартса и иных школ. «Напыщенный и надушенный, жеманный Шармбатон, где во главу угла ставят красоту и мелкие бытовые заклинания – то, что нужно для глупой блондинки, не имеющей в жизни никаких иных целей, кроме как удачно выйти замуж и паразитировать на своём муже до самой смерти». Или «Застрявший в средневековье Хогвартс, где нет никакого профильного обучения, историю магии ведёт призрак, вечно бубнящий про гоблинские восстания, а основным методом сотворения чар является палочковая магия – как известно, отличительный признак слабых магов, нуждающихся в усилении своих способностей. Ученики не имеют никакого другого развлечения кроме Квиддича и походов в магическую деревушку около замка, отчего вынуждены развлекать себя сами, хоть как-то скрашивая серые будни в огромном замке, наполненном неуспокоенными приведениями. Диплом Хогвартса не котируется нигде за пределами Англии, но сами англичане тщательно твердят о своём „превосходстве“ и всячески контролируют информацию в прессе, что позволяет им и дальше жить в своей иллюзии».

Признаться, даже мне, как англичанину, стыдно, что наша страна в магическом плане эдакий советский союз, только ещё более суровый и слабый. Мне понадобилось три различных диалога с Малфоем. В первый раз я честно представился, и мы как-то бесполезно поговорили, потом я уже заставил его подольше распинаться на тему чистоты крови, и он ушёл из магазина, искренне уверенный в своей позиции. Ну, а сейчас, взяв книжку, он неотрывно читал о японской магической школе. Там же были картинки занятий нормальной, беспалочковой магии, изображения дуэлей – довольно долгие и динамичные видео вставки. Прекрасный формат книжки, к слову, настоящая промывка мозгов для англичан. И поэтому нашёл я её не в Косой Аллее, а в соседней улочке – в косой подобные публикации относят к «нежелательным». Чувствую, одно аристократическое семейство сегодня закатит скандал. Причём серьёзный такой скандал.

Малфою дошили форму и он, не отрываясь от книжки, пошёл прочь, чуть не стукнувшись головой о дверь.

Я, улыбаясь, решал, что мне делать дальше? Определённо, нужно что-то менять. Выйдя из магазина, я наткнулся на Радагаста. Он, с клеткой в руке, шёл ко мне, не замечая, как его обходят прохожие, боясь быть задавленными. Да, профессор, этот мир немного сошёл с ума. Ну, допустим, от Фродо никто не ожидал деяний майяр, но и не быть же всему миру – Мордором, закрытым на замок?

– Гарр, с днём ржднья! – Радагаст протянул мне клетку, в которой ухала сова. Белая.

– Спасибо, – я искренне улыбнулся, увидев, как сова на меня уставилась. – Радагаст, а мы куда-нибудь ещё пойдём?

В лавке Олливандера пахло пылью. Старый мастер палочек картинно посмотрел на меня:

– Занятно… очень занятно…

– Простите, но что вам кажется занятным? – в лоб спросил я.

– Я помню каждую из произведённых мною палочек. Обычно феникс даёт одно перо, но в этом случае он дал два. Занятно то… – он приблизился, перейдя на интимный шёпот, – что сестра этой палочки оставила вам этот шрам…

Мало верилось во все эти предрассудки. Конечно, вынужденные колдовать с палками, англичане напридумывали себе тонну всяких суеверий, но…

Стоп.

Назад.

– А, мистер Поттер, – Олливандер вышел из-за стеллажей, – я всё думал, когда же вы придёте… Хагрид! Рубеус Хагрид! – он увидел моего спутника и оживился. – Как же, помню…

Я отвлёк мастера:

– Мистер Олливандер, скажите, а зачем мне нужна палочка?

– Как? – он удивился. – Конечно, что бы колдовать!

– Нет сомнений, – я подавил усмешку. – Однако, мистер Олливандер, насколько мне известно, только три школы в мире изучают палочковую магию. В остальных это удел самых слабых магов, так как палочка служит для усиления его ничтожных способностей. Мои способности достаточно высоки, что бы я попробовал развить своё магическое ядро, а не губил его костылями. Так ответьте мне – зачем мне нужна палочка?

Олливандера переклинило. Он стоял и пырился на меня, как баран на новые ворота.

– Радагаст, пойдём отсюда, – я взял Ради за руку, – у меня нет желания добровольно становиться дефективным, как и все в этом цирке уродов… – вряд ли он понял мои слова, но послушно пошёл вместе со мной из магазина.

* * *

– Мистер Генри, – чванливо, вытягивая гласные, сказал мужчина с зализанными назад волосами, – вы подарили моему сыну эту книжку? – зло выплюнул он, держа в руках заветную книгу, которую я подарил Драко.

– Совершенно верно, сэр. Кстати, мы так и не представлены.

– Малфой. Люциус Малфой!

Вот от кого Драко нахватался…

– Очень приятно. Генри.

– Генри…

– Генри. И что же послужило причиной изъятия этой книги у вашего сына? – я поднял бровь.

– Зачем вы это сделали?

– Чтобы невинная душа не жила в потёмках собственного невежества, – улыбнулся я. – Омерзительней слабости только жизнь в собственных иллюзиях, в которых собственная слабость выдаётся за достижение.

Малфой не ответил. Мы стояли около книжного магазина, Драко был в сторонке, его держала за руку, судя по всему, его мама. Радагаста рядом не было, к счастью, поэтому я мог говорить свободно. Малфой, всё же собравшись с мыслями, выдал тираду, из которой следовало, что я «смущаю» народ своими выходками и выдумками и вообще, такому как я в Хогвартсе не место. Я ему не перечил:

– Полностью с вами согласен, мистер Малфой, – улыбнулся я, – я волшебник третьего ранга силы, с перспективой на четвёртый или даже пятый. Незачем растрачивать свои способности в одной из худших в мире школ магии. Полагаю, если меня не примут в Японии, то я буду обучаться в Штатах на факультете боевой магии. Примитивные размахивания палками с выкрикиванием заклинаний меня не прельщают…

Малфой, пыша гневом, схватил за руку Драко и убежал от меня, поплевав ещё ядом.

Предотвращать конфликт я не был намерен – всё равно, рано или поздно с таким придурком я бы поцапался. Поэтому, поругавшись вдоволь, я направился в сторону дырявого котла.

* * *

Билет на самолёт покупать не пришлось. Я вошёл в безвременье в аэропорту и просто просочился в самолёт, рейс до Японии. В каждом рейсе остаются незанятые места, кто-то отменяет бронь. Я просто залез в кресло и никто, часов шесть не спрашивал, кто я и что тут делаю. А потом начался спектакль:

– Так это не рейс до Ванкувера? – я посмотрел на побелевшую стюардессу. – Мэм? Куда мы летим?

Ещё слезу выдавить, для большей достоверности… будучи всегда спокойным, имея возможность исправить любую оплошность, я потерял немного эмоций. К счастью, в основном – отрицательных. Нет страха, сомнений, неуверенности, слабости. Поэтому их надо имитировать.

– Мы летим в Токио! – провозгласила женщина. – Господи, ты что, попал не на тот рейс? Как это вообще могло быть?

– Не знаю, – я сделал растерянный вид, – я, наверное, перепутал!

Несмотря на всю поднявшуюся панику, рейс долетел до Токио, как и полагалось. Стоило дверям открыться, как я спрятался в закутке около заднего, не стыкующего тамбура и там, сразу после открытия дверей, вошёл в серый мир. Итак, первое, что я сделал – это обчистил несколько карманов. Японские купюры, Йены, кажется. С иероглифами и портретом императора. Взяв себе бабок энное количество – около сорока тысяч Йен, я полез на выход. Войдя в здание аэропорта через шлюз, я направился на выход из аэропорта.

* * *

Япония… это другой мир. Суетливая – да, суетливая. Особенно маггловская. Сколько тут всяких отличий от Англии! Выйдя из аэропорта, я вернулся в нормальное течение времени. Люди, машины, множество людей в костюмах… и столько отличий! Вот, к примеру, полицейский, в непривычной форме. Заметив меня, он подошёл и вежливо улыбнулся:

– Вы потерялись? Мистер…?

Говорил он с лёгким акцентом, и мистер в его исполнении звучало как «ми-с-тэру».

– Нет, сэр, но, может быть, вы подскажете, как мне добраться до уезда Кумо на острове Кюсю?

Полицейский подвис на секунду, задумался:

– Отсюда только на поезде, мистер, пойдёмте, я вас провожу…

Но, как только он отвернулся, я вышел в безвременье и отбежал подальше от полицейского. Значит, мне нужно на поезд.

Долго искать оный не пришлось – остановка железнодорожного транспорта была тут недалеко. И все названия, и прочее было дублировано на английском, поэтому языковой барьер не был таким уж неприятным препятствием, каким он мне казался сначала. Отыскав нужное направление, я прошмыгнул на вокзал – до отправления поезда было два часа.

В Японии крайне мало приезжих – по крайней мере, большинство встреченных мною людей были японцами. Местных – подавляющее большинство, да что там, я только около аэропорта видел несколько иных национальностей. Поэтому мальчик, одиноко сидящий на чемодане, на вокзале и штудирующий книжку, заставлял остальных людей оборачиваться. Я немного неудобно себя чувствовал. Время текло, казалось, как патока – медленно. Штудировал я, кстати, теорию игр, если быть точным – то параллельные игры. Довольно интересная по своей природе тема, так как имеет много общего с окружающей нас действительностью. И всё же, правильно я сделал, что приехал в Японию – страна крайне интересная. Даже если ничего полезного не узнаю – сяду рейсом до Нью-Йорка и полечу на другой конец света. Я так зачитался теорией игр, что не заметил пару школьниц, которые хихикали в сторонке, посматривая на меня. Кхм. А форма у них более смелая, чем в Англии – короткая такая юбочка… если верить книгам, это меня должно заинтересовать только через пару лет, однако, книги и практика это разные вещи. В частности эти девчонки показались мне довольно симпатичными – стройные ножки, светлая чистая кожа, правильные черты лица, глаза не узкие щели, как у китайцев, скорее выразительные, миндалевидные. У двух девушек были небольшие округлости – подростки, третья – на год младше, судя по всему. Поразмыслив и окинув ещё раз их стройные ноги в белых чулочках хитрым взглядом, я поднял на них свой главный калибр – изумрудно-зелёные глаза и, состроив невинную мордашку, улыбнулся, глядя в глаза одной из них, третьей. Та, получив попадание бронебойным прямо в броню девичьего сердца, начала заливаться краской. Её подружки сразу выбросили белый флаг и открыли кингстоны – отвернулись, захихикав ещё больше. Понимаю, иностранцев японцы видят редко и знают нас скорее по фильмам, а это накладывает свой отпечаток. Ну и в целом – то, что неизвестно, всегда кажется более романтичным, чем обыденное. Полная победа адмирала Поттера над эскадрой противника – можно принимать капитуляцию.

Махнув рукой девушке, я поднялся, захлопнув книгу. Заметив меня, она потупила взор. Я подошёл ближе, улыбнувшись ей:

– Тоже ждёшь поезд до Симонсеки?

– Д… да… – ответила она, немного смущённо бросив в меня взгляд. На вид ей лет двенадцать, то есть чуть-чуть старше меня. Хотя у японцев возраст по виду определять – дело непростое и мною ещё неосвоенное.

– Меня зовут Гарри, а тебя?

– Аки, – она совсем раскраснелась, до корней волос. Нда. Как это я так смутил девушку? Непорядок. Судя по взглядам её подружек, сначала они находили это забавным, но сейчас даже немного заревновали – я подошёл к Аки, а не к ним. И даже дружба не отменяет женское естество! Что же, сами же отвернулись, когда я на них смотрел. Аки растерянно посмотрела на меня:

– Читаешь теорию игр? – она удивилась, говорила с сильным акцентом и, судя по всему, словарный запас английских слов у неё был небольшой.

– Да, очень интересная тема, если уделять ей достаточно времени….

И всё же, как приятно иногда попользоваться способностями по мелочи. Аки мне понравилась – умная, начитанная девочка. Это заметно, хотя бы по отсутствию косметики, в отличие от её подружек, которые уже неприязненно на неё поглядывали. Я поблагодарил свою предусмотрительность за то, что вовремя уделил внимание своей внешности. Выглядеть слишком хорошо или слишком плохо я не хотел – хотел не бросаться в глаза, но иметь приятную внешность. Уложенные волосы, брендовые очки и свободная одежда – джинсы, кожаная коричневая курточка поверх тёмно-синей рубашки-поло. Так может выглядеть и просто приличный школьник, и миллиардер. По второму пункту у меня не сложилось – денег мне мама с папой оставили достаточно, чтобы я не работал до совершеннолетия, но не так что бы целое состояние… Девушка поначалу с трудом подбирала слова, но постепенно стала говорить намного свободнее, видимо, ещё не закоснелый мозг переключил язык на английский. Из её объяснений я понял, что Аки и две её подружки – Ясу и Хироко, были летом в Токио, у своего «сэмпая», а сейчас возвращаются в родные края. Учебный год в Японии существенно отличается от принятой в Европе системы – тут вместо семестров триместры, между ними каникулы – зимой, весной и летом. Сейчас как раз закончились летние.

– А я из Англии, хотел поступить в одну элитную школу в Кюсю. Говорят, там лучшее в мире образование по моему профилю.

– Кюсю? – Аки заинтересовалась. – Я слышала об этой школе… – она странно на меня посмотрела.

Так, неужели мне попались волшебницы? Потому что ещё после просмотра Сейлормун я понял – нет ничего более убойного, чем японские школьницы-волшебницы. Ничего. Я спросил в лоб:

– Там учат магии?

Судя по закашлявшимся подружкам аки, они что-то знают. А сама Аки не подозревая, сдала мне всех с головой:

– Ну да, мы там учимся. Правда, всего второй год. Но я уверена…

Стоп.

Назад.

– А я из Англии. Приехал поступить в одну престижную школу, – я посильнее сжал книжку с зубодробительной математической теорией. Аки улыбнулась:

– Прекрасно! А где эта школа находится?

– Не знаю, адреса у меня нет. На месте найду.

За приятным разговором время пролетело незаметно. Поезд подошёл. До Кюсю у нас был билет на скоростной поезд. Аки, поняв, что я плохо ориентируюсь в реалиях окружающего меня мира, схватила меня под свободную руку и поволокла в двери поезда… как дети малые, ей богу. Нет, ну до чего же японцы в некоторых местах странные! Вот, к примеру, межличностные отношения. Судя по тому, как она посмотрела на руку, которую я сжал в ответ, как залилась краской, это её смутило. Но я её не отпустил сразу:

– Спасибо, Аки, может быть, пойдём, займём места? Где ваши?

* * *

Странно, что я так легко сошёлся с девочками. Но мой интерес был несколько нетипичный для моего возраста – мне просто понравилась Аки. Не в каком-то таком смысле, а просто понравилась – у неё заразительная улыбка, весёлые ямочки на щеках, когда улыбается и ведёт она себя так свободно… только в некоторых вещах стеснительная, как будто воспитывалась в школе для девочек и мальчика видит впервые в жизни. Но это по-своему… мило. Да, пожалуй, правильное слово. Поезд был купейный – мы заняли одно из купе. Аки села на диванчик, поправив юбку, посмотрела на меня:

– Располагайся, Гарри, – меня ужас как умиляло, как она меня называла – не «Харри», как большинство англичан, а «Гари», с ударением на букву «а». Я, улыбнувшись ей, забросил свой чемодан наверх, помог с багажом девочек и приземлился напротив Аки, за стол. Рядом со мной тут же села Хироко. Круглолицая и самая стеснительная девочка, которой, казалось, было дико уже то, что я нахожусь в одной компании с ними.

Ещё мне очень, очень понравилось говорить – именно потому, что некоторые слова они не знали, и приходилось показывать «на пальцах», или вовсе что-то изображать, пытаясь донести до собеседника мысль. Это было так весело и мило!

Мы шли по узкой горной тропинке. Аки щебетала что-то рядом, с крайне одухотворённым видом. Я ей поддакивал и иногда слушал отдельные сегменты её речи, что бы изобразить заинтересованность.

– Нам сюда, – флегматичная Ясу показала рукой на пещеру.

Кхм. Вход так себе. Однако в пещере было светло, на полу плитка, практически готовый КПП-тоннель. Аки уже утомилась, но старалась не показывать виду. Идти было нелегко и на машине тут не проедешь. Неудобно, в общем, но… японцев это почему-то не волнует. Мы прошли по тоннелю и…

– Гарри! – набросилась на меня с кулачками Аки. – Почему ты не сказал, что ты волшебник, почему?! – она обиделась.

– Э… – я поймал её руки и, за неимением другой возможности остановить членовредительство, крепко её обнял. Она задохнулась от смущения и, кажется, покраснела. Опять. Что ж за такие стеснительные мне попадаются то? Но бить меня перестала.

– Извини, Аки, но мы же об этом не говорили, верно?

– Мог бы, и сказать! – всё равно обвинила она меня и надулась от обиды. Ясу хихикнула в кулачок:

– Вы ведёте себя как сладкая парочка.

– Ага, ага, – подтвердила Хироко. Аки вообще выпала в прострацию.

– А почему сладкая? – полюбопытствовал я.

– Хватит! – закричала моя знакомая. – Хироко! – она ткнула в неё пальцем. – Мы не парочка! Ясу… от тебя этого я не ожидала… – и откуда столько эмоций? Просто таки фонтанирует!

Я же смотрел на пейзаж. Да, я читал, но увидеть это воочию – совершенно другой коленкор! Шесть гор, между которыми раскинулась долина, красивая долина. Внизу, в горной долине, как на ладони гиганта, был маленький посёлочек. Его центром был замок в средневековом японском стиле, замок обрамлял большой сад. Круглая территория занимала едва ли половину всей площади – остальное занимали обычные, вроде бы, японские постройки, в европейском стиле, без каких-либо закидонов. Улицы, сотни домов… и всё это – Но маху ато, но Нихонгакусшиин. В вольном переводе – Японская Магическая Академия.

* * *

К сожалению, остаться в чудном японском крае постоянно я не могу. Прежде всего – потому что мой опекун, Альбус Дамблдор, не разрешит мне обучаться в японской академии. Не знаю, зачем ему я так понадобился и в его идиотских факультетах… но раз уж он мой опекун, сделать я ничего не могу. Кроме, разве что, заочной формы обучения в японской академии. И единственное, что я могу делать – это прилетать сюда на летние и рождественские каникулы. Учитывая, что летние каникулы в Хогвартсе захватывают вторую половину третьего триместра, то можно попробовать договориться. И вот тут уже мне пришлось скакать по времени как козлику по горам. Во-первых – экспериментальным путём я выяснил личности, наиболее полезные мне – первый это Кодо Ямамото – ветхий директор академии, которому уже за сотню. Он настроен ко мне достаточно благожелательно и, как и я, любит играть в Го. Обыграв его, можно получить от него согласие на заочку. Следующая – это третий заместитель директора корпуса юстиции – Аясегава Юки, милая девушка лет двадцати четырёх, которая просто растрогается моей историей со злыми родственниками и террористами, убившими родителей. Ну и конечно, Аки Ямамото – праправнучка директора академии. Вот так повезло, натолкнуться на такую девушку – одновременно симпатичную и со связями.

Правда, что бы всё это выяснить экспериментальным путём понадобилось около двадцати раз переигрывать свои взаимоотношения со многими людьми, особенно со стариком. Юки так вообще растаяла с первого же подхода. Вечером, выжатый, как лимон, я упал на свою кровать в общаге и заснул, даже не удосужившись узнать, с кем я теперь живу.