Нависла прессом ночи толща.

Свет инфернальных фонарей,

неровный вой фальцетов волчьих —

автомобилей и людей.

Портреты чёрные и силуэты,

гвоздики багровые, свечи хилые;

с ними в руках мы искали ответа,

противилась жизнь и ветром била их.

За елями были проспекты и трассы,

там расстилался мир преступлений,

снежинки на камень ложились красным,

горели свечи на ступенях.

Но пророчил, смеялся библейский пленник.

«Мене, текел», – горящие знаки.

Горели свечи на ступенях,

свечи на фоне великого факела.

И голос в горле сломлен и сгорблен,

и пульсу становится тесно в вене.

Горели свечи борьбы и скорби,

горели свечи на ступенях.

Пальцами в небо росли небоскрёбы,

в шею ветер колючий вонзал клыки,

слёзный комок поднимался до нёба.

Нет больше ладоней —

– лишь кулаки.