***

Когда по наши пропащие души придут цунами,

будет небо над морем сизо, будто в СИЗО,

бахромою белёсой буруны побегут за нами,

оставляя на ткани моря тусклый узор.

С пеной у рта прогрохочут, что мы арестованы,

захохочут, сказав, что нам не сносить голов.

Но мы, у нас ведь сердца полны флогистона —

как жестянки консервов, расплавим цепи оков.

Босыми ногами по гальке сбежим от погонь,

и корсаров пойдём искать по затерянным пристаням,

гречневый/греческий в жилах у них огонь —

какая разница?! главное, чтобы расхристанные.

Таких и боятся щекастые морды в сале,

главное – чтобы стояли против попсы.

Когда поплывём под алыми парусами,

обмоткою опыта дрогнут густые усы.

Раскалится распятие мачты кровавым бинтом,

мачта обнимет небо корявыми реями.

И будут швартовы отданы, а потом

мы двинем без якорей, скорее, ведь нету времени!

С горя пойдут топиться пустые пирсы,

когда матросов Гольфстрим позовёт на шканцы.

Они оставят пыльные хартии и экзерсисы

и пойдут по воде, вослед за Летучим Голландцем.

Сребролюбия мимо, мимо затхлых таверн,

со штилем в горле – и ладно, и так натощак.

Чистыми будем! Братцы, свистать всех наверх!

Левым галсом пойдём – Буцефала зари укрощать!