Три недели как отдан последний швартов.

На бицепсах соли корка,

солонина безвкусная словно картон.

Рея – вору,

нытику – порка.

Стрелка компаса вертится, словно в петле,

и мы распаляемся день за днём.

Фитиль ещё продолжает тлеть,

но когда-нибудь – скоро – порох рванёт.

Капитан на совет собирает команду,

матросы злобно глядят исподлобья,

и весь корабль опасен как брандер,

как картечь, под завязку набитая дробью.

Он восходит на бочку —

и грянула речь,

флагштоком встала рука сухая,

и готовая тут же взорваться картечь

вся пристыжено обмякает.

– Друзья, мы с вами сплотились вместе

под полотном с костями и черепом.

И что, теперь наше братство треснет?

Мы же вместе боролись,

мы вместе верили.

Терпеливым скоро придёт награда —

там, скрываясь за тёмной волной,

золотожильно журчит Эльдорадо,

Там и всякое,

и полным-полно!

Самородками там колосится пшеница,

рыбами так и набиты устья.

Как

за такое

счастье не биться?!

И как

перед морем каким-то

струсить?!

Что вы, волки, рычали да смолкли?

Завыли, значит, забыли себя.

Не знал я, что даже морские волки

похожи на самых трусливых собак.

Там, за кормой захолустные порты,

молы торчат как гнилые зубы,

обывателей, клерков, торговок когорта.

Ну, вертайте корабль, коли вам это любо!

Ребята, не лучше ли глубить да начить?!

Паруса заждались от бриза подачек.

Плевать!

Настругаем на вёсла мачты,

и пойдём,

окружённые штилем горячим.

Почётно —

мерить МОРСКИМИ милями!

Не вдыхать в широкие ноздри песка.

Вора и труса протащим под килем,

им единственный выход – за борт доска.

Ребята, давайте вместе, айда!

Капитану верные своему,

шагайте ко мне, шагайте сюда,

а изменник пусть идёт на корму!

И воду клюнул носом корабль

от скопища рвущихся в дело титанов

Каждый маленький юнга, безумен и храбр,

становился планеты всей капитаном.

Радостный клич был из глоток выдран,

фок-мачтой вставала земная ось.

Потрясали поджилками в страхе Харибды,

в обморок грохнулся сам Дейви Джонс.