Меж двух холмов лежащий дол

Пройдя, лужайку Лис нашел:

Ручей струился близ пригорка;

Окрестность оглядел он зорко —

Нет и следа людей вокруг.

Чуть дальше рос тенистый бук,

И струи, пробежав излуку,

К тому сворачивали буку. ₈₅₀

Упал, попрыгав и сплясав,

Лис на постель душистых трав,

И ну валяться и кататься —

Что за местечко: тень, прохладца,

Едва ли где-то лучше есть.

Теперь найти б еще что есть —

Хоть век не покидай долину.

Меж тем и ворону Тьеслину

Невмоготу: не ел с утра,

И отдохнуть давно пора. ₈₆₀

Нуждою выгнанный из бора,

Домчался вмиг он до забора,

Хоть тени и страшась любой,

Но броситься готовый в бой.

Глядит, сыры на солнцепеке

Лежат; уж на исходе сроки

Их выдержки, а та, кому

Стеречь поручено,— в дому

И не выходит почему-то.

Что ж, подходящая минута: ₈₇₀

Во двор бросается Тьеслин,

Оттаскивает сыр один —

Но, выбежав, ему вдогонку

Старуха камни и щебенку

Давай швырять, вопя: «Эй, сир,

Немедленно верните сыр!»

Видать, рехнулась сторожиха.

Тьеслин ей: «Тихо, бабка, тихо!

Неважно, прав иль виноват,

Я сыр не понесу назад. ₈₈₀

Вора приманивает щелка.

Пастух беспечный кормит волка.

Тем, что остались, нужен страж —

А этот сыр уже не ваш.

Тряхнул я славно бороденкой,

Работою доволен тонкой,

В налете был немалый риск —

Поймав, вы мне вчинили б иск.

Какой он желтый и пахучий!

Вы не могли мне сделать лучший ₈₉₀

Подарок. Съем его в гнезде:

Поджарю, вымочив в воде

Сперва. Желаю вам того же.

Лечу, мне мешкать здесь негоже».

И полетел, от счастья шал,

Как раз туда, где Лис лежал:

Облюбовали бук бароны,

Тот — корни, этот — гущу кроны,

Но разве справедлив удел,

Чтоб этот ел, а тот глядел? ₉₀₀

Тьеслина клюв с размаху всажен

В глубь сыра, хоть еще он влажен,—

И первому конец ломтю.

Вот так-то, бабушка, тю-тю,

Не углядели: круг ваш сырный

Хорош — и мягкий он, и жирный.

Вновь рубанул сплеча, и вниз,

Туда, где спал вполглаза Лис,

Упала маленькая крошка,

А так как дремлет Лис сторожко, ₉₁₀

Вмиг поднял морду: что к чему

Не надо объяснять ему.

Чтобы ясна была картина

Вполне, вскочил он и Тьеслина

Узрел: да это ж куманек

Его — и сыр, гляди, меж ног.

— «Кум,— радостно вскричал,— не вы ли

Визитом мой приют почтили?

Вы! Узнаю черты лица!

Мир праху вашего отца, ₉₂₀

Что мог и в терцу петь и в кварту:

Певцов во Франции — Ругарту,[922]

Как сам он хвастал, равных нет.

И вы, я помню, с детских лет

Учились пению прилежно.

Все так же ли поете нежно?

Могли бы ретроенку[927] спеть?»

Расставлена искусно сеть:

Раскрылся клюв — грубее крика

Не слышал Лис. «Что за музыка! — ₉₃₀

Воскликнул.— Голос ваш окреп.

Но эту вещь хотелось мне б

Услышать спетой выше тоном».

Тьеслину, как и всем воронам,

Дай только петь: взвопил артист.

— «Сколь мощен голос, столь и чист,

Лис молвит.— То-то всем утеха!

Чтоб пущего достичь успеха,

Не ешьте больше ни ореха.

Ну, в третий раз — и без огреха!» ₉₄₀

С усердьем свой пропел мотив

Певун — аж когти распустив,—

Забыл, что держит сыр, растяпа.

Пред Лисом круг упал, но лапа

Не шевельнулась у плута —

Мешает делу суета.

Желанье жгучее он гонит,

Хитро задумав, что не тронет

Закуски лакомой, пока

Не схватит также куманька. ₉₅₀

Как будто сыр и не был сброшен,

Отходит в сторону, взъерошен,

Невесел, слаб, на лапу хром:

Мол, если и не перелом

Бедра, то очевидно — рана

Не зажила после капкана.

И всё Тьеслину напоказ.

— «Бог от беды меня не спас,—

Лис хнычет.— Сколько ни мудри я,

Мук не избегнуть. О Мария ₉₆₀

Святая! Столь тяжелый дух

От сыра, словно он протух.

Не то, что быть не может съеден —

Для ран сам запах этот вреден.

Врач наложил на сыр запрет —

И вот, желанья даже нет.

Тьеслин, меня б вы одолжили,

Спустившись и от этой гнили

Избавив. Я вас затрудню

Лишь потому, что в западню ₉₇₀

Попал на днях,— а не стряслось бы

Беды, стыдился б, верьте, просьбы

Такой. Чтоб кость бедра срослась,

Лежать я должен. Буду мазь

Втирать и пластырь класть на рану,

Покуда на ноги не встану».

И тем, как жался он внизу,

И тем, что подпустил слезу,

Лукавцу удалось подвигнуть

Глупца на то, чтоб наземь спрыгнуть. ₉₈₀

Но, помня, что исподтишка

Лис нападает, дать стречка

Готов Тьеслин, поодаль стоя.

Лис наседает: «Что такое?

Боитесь, кто-нибудь вас съест?»

Плут делает призывный жест

И смотрит. Забывает ворон

В минуту эту, сколь хитер он.

Коварный следует прыжок,

Однако Лиса сносит вбок — ₉₉₀

Дичь фюйть из челюстей: в гарнире

Лишь перья, да и тех четыре.

Рад, что отделался легко,

Тьеслин; уселся высоко

В ветвях — хрипит, считая раны:

«Как — без опаски, без охраны —

Решился к рыжему лжецу,

Уроду, наглому льстецу

Спуститься я! Внушив доверье

К себе, мерзавец вырвал перья ₁₀₀₀

Мне из хвоста и из крыла,

Геенна бы его взяла!

Клянусь, что о себе злодею

Напомнить я еще сумею!»

Безмерно огорчен Тьеслин.

Лис в объяснение причин

И вдался бы, да тот не склонен

К беседе — сыр им проворонен.

— «Круг этот, ладно,— буркнул,— ваш.

Но больше вам подобных краж ₁₀₁₀

Не совершить. А я-то речи

Поверил, дурень, об увечье».

И долго он еще ворчал.

Однако Лис не отвечал,

Утешиться готовясь пиром;

Да только не наесться сыром

Грошовым — на один лишь зуб:

Хоть несколько таких ему б.

Но, съев, признал, что объеденье

И что ни разу от рожденья ₁₀₂₀

Не ел столь вкусного нигде,

А он уж знает толк в еде.

Ждать больше нечего, к тому же

И ране, кажется, не хуже,

А если так, то Лис отнюдь

Не против вновь пуститься в путь.