Пока Франческо спит на скамейке в коридоре полицейского участка, склонив голову на грязную каменную стену, у нас есть достаточно времени, чтобы посмотреть, что случилось с Голубой Стрелой.

Будем надеяться, что её пассажиры, следуя по указанным в списке адресам, без особых происшествий прибудут к месту назначения. До рассвета было не так уж далеко. Игрушки боялись опоздать и приехать, когда дети выплачут все свои слёзы, не найдя утром подарков Феи.

Мотоциклист несказанно гордился своей новой ролью проводника.

Сидя верхом в седле, крепко держа руками руль, он мчался на полной скорости, бесстрашно преодолевая снежные сугробы, пересекая лужи и попадающиеся на пути дороги.

Хитрец оставил открытой выхлопную трубу, и время от времени паровоз Голубой Стрелы окутывался дымом от мотоцикла, что вызывало у Машиниста приступ невероятной злости.

Когда нужно было остановиться, мотоциклист поднимал руку, и поезд тормозил.

– Мы находимся перед домом Франчески Цепполини. Кто сходит?

Куклы устроили небольшое совещание:

– Пойду я.

– Нет, я…

– Пойдём вместе, так будет веселее. Кто знает, может быть, эта Франческа – плохая девочка!

Они всегда оставались вдвоём, чтобы не было так страшно. Осматривали дом (иногда это был бедный одноэтажный домишко), перед которым останавливалась Голубая Стрела, просили Мотоциклиста повторить адрес, прощались с товарищами и исчезали в подъезде.

Высадив пассажиров, Мотоциклист нажимал на стартёр и отправлялся дальше.

– На следующей остановке живёт Паоло ди Паоло, пятилетний мальчик. Предлагаю подарить ему одну из Марионеток.

– Одну Марионетку? – воскликнули хором три Марионетки, которые любовались из окошка панорамой занесённого снегом города. – Это невозможно! Вы, наверно, хотели сказать «трёх Марионеток»? Ведь мы не можем разделиться. Тем более что теперь у нас есть сердца, вернее, три сердца. Для нас расставание было бы втрое тяжелее обычного.

Кончилось тем, что они все втроём слезли с поезда и, подпрыгивая, направились к указанной двери, не обращая внимания на окрики Начальника Станции, которому не хотелось терять сразу трёх пассажиров. Шли они, конечно, пешком и одновременно поворачивали головы налево, потом направо, потом опять налево. И если поворачивалась одна Марионетка, то две другие делали то же самое.

– Мальчик будет очень доволен, – говорили они. – С тремя Марионетками он сможет играть в театр. А что бы он делал с одной?

– Хорошо, хорошо, тысяча бесхвостых китов, идите – и счастливого пути!

– Спасибо, синьор Капитан!

Поднимаясь по лестнице, они размышляли: «Мы так будем любить нашего мальчика! Пусть его зовут Паоло, а не Франческо. Мы будем втрое сильнее любить его, потому что у нас три сердца». И они горделиво посматривали на грудь, чтобы убедиться, что их сердца на месте, красные, как вишни, и горячие, как три маленькие печки.

«Если он замёрз, мы согреем его», – думали они о Паоло. Что за странные мысли! Игрушка, которая греет… А впрочем, ведь согревают не одни только печки. На свете есть много вещей, которые согревают: добрые слова, например, и даже три Марионетки, подвешенные к ниточке.