…тогда последняя глава должна была… Cм. Ending, доступное по адресу: http://vfire.up.krakow.pl/nkja/literature/konwersatorium/ending.htm.

…«яркий театральный финал». См.: Christian Lorentzen, «God Wielded the Buzzer,» London Review of Books, October 11, 2012, p. 9. Немногочисленная, но выдающаяся группа писателей, которые не доводили свои сочинения до точки, включает Николая Гоголя («Мертвые души», 1842; возможно, финал романа должен был предвосхищать следующую часть, так как история замышлялась как трилогия), Лоренса Стерна («Сентиментальное путешествие по Франции и Италии», 1768; последнее предложение содержит типичный для Стерна намек: «Так что, когда я протянул руку, я схватил fille de chambre за…»), Сэмюэла Беккета («Мэлон умирает», 1951, где текст, а вместе с ним и сознание/существование Мэлона угасает с несколькими последними обрывками мысли); также Джеймса Джойса («Поминки по Финнегану», 1939), Владимира Набокова с его рассказом «Круг» (1934), Томаса Пинчона («Радуга земного тяготения», 1973) и Брета Истона Эллиса («Правила секса», 1987) — у всех четверых открытые финалы созвучны столь же неоднозначным началам. А из представителей нынешнего поколения — Джонатана Сафрана Фоера («Полная иллюминация», 2002, где последнее незаконченное предложение можно интерпретировать как признак того, что перед нами предсмертная записка).

…завершение по силам лишь гению… См.: Edith Wharton, The Writing of Fiction, p. 38.

…воли или способностей… Saul Bellow, Letters, ed. Benjamin Taylor (New York: Viking, 2010), письмо Ричарду Чейзу, 1959.

…Ирвингом-объяснителем… Дэвид Кахане пишет: «Черт, на Eurocinema каждый персонаж — Сэм-объяснитель. Кузен/кузина, которые, сидя с кофе и сигаретой, полностью нагие, бесконечно долго объясняют, почему они спят со своими отцом/матерью/братом/сестрой/дядей/случайным знакомым/сенбернаром/пляжным мячом». «Explaining In the Morning: Meet Hollywood Sam,» National Review, April 12, 2007.

«Нам, конечно, нельзя отказывать в финалах…» Frank Kermode, The Sense of an Ending, p. 23; см. также: pp. 51, 145, 175.

…«некоторый трепет»… Sally Beauman, «Encounters with George Eliot,» The New Yorker, April 18, 1994, pp. 86–97.

…перечень дальнейших событий в судьбах главных героев, который порой демонстрируется на экране после окончания фильма. Племянник Джейн Остин писал: «По нашей просьбе она рассказывала нам множество подробностей из дальнейшей жизни своих персонажей. Мы расспрашивали ее всякий раз и таким образом узнали, что мисс Стил так и не удалось заполучить доктора, что Китти Беннет благополучно вышла замуж за священника с приходом недалеко от Пимберли, а Мэри не смогла найти более завидного жениха, чем один из клерков своего дяди Филипса, но была довольна своим положением звезды в светском обществе Меритона; что „существенная сумма“, которую миссис Норрис дала Уильяму Прайсу, составляла один фунт; что мистер Вудхаус пережил свадьбу дочери и потом два года не позволял ей и мистеру Найтли поселиться в Донуэлле; и что письма, которые Фрэнк Черчилл кладет перед Джейн Фэрфакс и которые она отбрасывает не читая, содержали слово „простите“». James Edward Austen-Leigh, Memoir, 1870.

«Если бы Диккенс желал Пипу…» См.: Rupert Christiansen, «Charles Dickens’ Great Expectations,» — превосходный блог по адресу: http://exec.typepad.com/greatexpectations. Наиболее подробно этот вопрос исследован в эссе Эдгара Розенберга «Завершение больших надежд» (Putting an End to Great Expectations), опубликованном издательством Norton Critical Edition.

И все же Диккенс переписал в конце концов фразу так, чтобы заложить в нее двусмысленность. Форстер считал первоначальный финал «более уместным» и «более естественным» и опубликовал отвергнутую концовку в подстрочном примечании к своей биографии 1872 г., хотя и признал, что понимает причины успеха новой версии. Джордж Оруэлл писал: «Психологически, последняя часть „Больших надежд“ — возможно, лучшее, что создал Диккенс», — но, как и некоторые другие писатели начала XX в., включая Бернарда Шоу (который в 1937 г. опубликовал роман для Limited Editions Club с первым вариантом финала), он чувствовал, что первая версия больше соответствует естественному ходу истории и общему настроению книги. Я согласен: Диккенс дал слабину.

Все моральные прегрешения Гека… Убедительный анализ положения Гека в конце его истории см. здесь: www.sparknotes.com/lit/huckfinn/section15.rhtml.

«Мы хотим верить в вечную любовь…» Francine Prose, «Bookends», The New York Times Book Review, February 9, 2014, p. 31. Энни Пру недавно призналась, что жалеет о создании рассказа «Горбатая гора» (легшего в основу крайне успешного фильма), потому что после его выхода на нее обрушилась масса писем от людей, недовольных печальным финалом. «Они переписывают историю, добавляя всяких других бойфрендов и новых любовников, которые появляются после смерти Джека. И это меня жутко выводит из себя». The New York Times, January 2, 2015, p. C2.