«Секс — это наша самая интенсивная форма коммуникации…» Edmund White, The New York Times Book Review, October 3, 2013, pp. 14–15.

«…говорит на сей раз уже не рукоположенный директор, а Айрис Мердок…» Iris Murdoch, The Paris Review.

…«каждый язык проводит границу своих табу…» George Steiner, «The Art of Criticism No. 2,» The Paris Review.

…экземпляр откровенного романа Николсона Бейкера… См.: Sam Lipsyte, «Story of O,» The New York Times Book Review, August 14, 2011, p. 10.

Авторы описали груди Анжелики как «сочные круглые яблоки». Sergeanne Golon, Angélique and the King (New York: Lippincott, 1960). Из того же романа: «…Пегилен… заключил Анжелику в свои объятия.

— Как вы восхитительны! Как сладостно быть рядом с вами!

Предвкушение наслаждения сводило его с ума. Анжелика стонала и покусывала шелковый эполет на его голубом плаще. Пегилен ласково смеялся.

— Полегче, моя маленькая самочка. Ты получишь все, что хочешь.

Она отдалась ему. Ее пылкое, неистовое тело сгорало от желания, она уже не отдавала себе отчета, где она находится, кто ее партнер и чьи прикосновения бросали ее в дрожь… Ох, куда же вы ушли, дни былой невинности!» (Перевод П. Агапова.)

Пожалуй, есть что-то общее… В «Анжелике» можно найти и другие фруктовые метафоры: as firm as apples («твердые, как яблоки», там же, p. 109) и like a melon ripening under glass («как дыня, зреющая под стеклом», там же, p. 131).

«Задача передать на бумаге…» Tom Fleming, «O Glorious Pubes!» Literary Review, December 2007/January 2008, p. 72.

«…Я едва не начала регулировать дорожное движение вокруг него». Один эпизод особенно запал мне в душу — точнее даже не столько он сам, сколько комментарий на его счет. Это отрывок из романа Джеймса Фрея «Последний Завет» (The Final Testament of the Holy Bible): «Он продолжал двигаться, очень медленно, проникая очень глубоко внутрь меня, и это ощущение нарастало, пока не стало ясным и четким. Это была любовь, и радость, и удовольствие, и каждая часть моего тела пела песню, которую я не слышала раньше, но которая была прекраснее всех песен, это было чистое, ослепительное чувство, и мое сознание стало белее белого, и я увидела бесконечность, веки вечные, я увидела бесконечность и даже поняла ее, и поняла все другое в мире, всю ненависть и злобу, и смерть, и страсть, и ревность, и убийство — и все это казалось мне неважным, я ощущала себя в полной безопасности. Меня ничто не пугало. Я видела прошлое и будущее». В Literary Review прокомментировали это так: «Думаю, это описание оргазма — но с тем же успехом речь могла идти о тяжелой контузии».

«БУМ тзам-м БУМ…» См. анализ прозы Вулфа в публикации: Nathaniel Rich, «Things You Never Thought Possible,» The New York Review of Books, November 22, 2012.

…в Национальной библиотеке Франции раздел эротической литературы называется L’Enfer — «Ад». Когда в 1990 г. биограф Ричард Холмс искал там эротические письма, которые Теофиль Готье писал своей жене, сотрудники библиотеки, помогавшие ему в этом, были одеты в защитные красные передники и красные резиновые перчатки. Интересно, там до сих пор так?

«Бо́льшая часть наших познаний…» Celia Brayfield, Bestseller (London: Fourth Estate, 1996), p. 125.

Отношение к подобным вопросам менялось… См.: Faramerz Dabhoiwala, The Origins of Sex (London: Allen Lane, 2012).

Никто из этих писателей не мог выражаться прямо… Исключение представляют «Мемуары женщины для утех» (известные как «Фанни Хилл», где это имя собственное на самом деле служит метафорическим обозначением женского лобка) — эротический роман Джона Клеланда, опубликованный в 1748 г. Он считается «первым образцом оригинальной англоязычной порнографической прозы и первым случаем представления порнографии в форме романа» и является одной из самых преследуемых и запрещаемых книг в истории. Всю оставшуюся жизнь Клеланд пытался отделаться от славы ее создателя, но тем не менее этот случай показывает, что в XVIII в. с описанием секса было проще, чем в последующие времена, а также то, что эротическая литература предназначалась для увеселения, а не для того, чтобы смутить читателя. Роман отмечен беззлобным юмором в отношении сексуальной тематики — например, когда Фанни пытается воспротивиться моряку/клиенту, который решает заняться с ней анальным сексом, тот отвечает: «Пфу, радость моя, в шторм любая гавань годится».

…все имеет второе значение. См.: Elizabeth W. Harries, The Cambridge Companion to Laurence Sterne, ed. Thomas Keymer (Cambridge: Cambridge University Press, 2009).

«Изящный гений Джейн Остин…» Edith Wharton, The Writing of Fiction, p. 48. В подростковом возрасте Эдит Уортон пребывала в уверенности, что «адюльтер» означает более высокую цену на билет для взрослого, потому что в детстве прочитала уведомление: «Взрослые — 50 центов, дети — 25 центов». (Adultery, «адюльтер», и adult, «взрослый», — однокоренные слова. — Прим. пер.)

Дальше нам пройти не дозволено… Многие современные авторы, которые во всех иных случаях страшно боятся оставить в своих текстах «мертвую зону», точно так же останавливаются на пороге спальни, будто бы проявляя при этом деликатность. Как заметила Энн Тейлор: «Я никогда не полезу в постель к своим героям — стараюсь относиться к ним с уважением». См.: Julian Barnes, «The Essay: Explaining the Explicit,» BBC Radio 3, March 11, 2013.

…«момент, когда викторианский роман…» Дэвид Троттер, процитированный в работе: Rebecca Mead, My Life in Middlemarch, p. 190.

«Произнеся все это, миссис Талливер…»: См. также: стареющий, безвольный Кейсобон, «съежившийся вместе с мебелью», в «Мидлмарче», и «живая, стремительная… ящерка» Грандкорта в «Даниэле Деронде».

…соблазнение служанки надо подавать в «осторожной манере»… См.: F. W. Maitland, The Life and Letters of Leslie Stephen (London: Duckworth, 1906).

…«неподобающей откровенности»… Thomas Hardy, The Life and Work of Thomas Hardy, ed. Michael Millgate (Athens: University of Georgia Press, 1985), p. 215.

…«особую эпоху в англоязычной литературе»… Д. Ф. Ханниган в Westminster Review, декабрь 1892, — рецензия была позже включена в издание: Claire Tomalin, Thomas Hardy (New York: Penguin, 2007), p. 230.

Но революции в передаче сексуальной тематики предстояло подождать еще пару десятков лет. Тэсс жалуется матери, что та не предупредила дочь об опасностях, которые подстерегают молодую девушку, лишенную бдительной наставницы: «Почему ты не сказала, что мне надо опасаться мужчин? Почему не предостерегла меня? Богатые дамы знают, чего им остерегаться, потому что читают романы, в которых говорится о таких проделках…» (Перевод А. Кривцова.) Эти же слова Кристиан Грей, антигерой романа «Пятьдесят оттенков серого», подписывает на первом издании «Тэсс», которое дарит объекту своей подавляющей страсти, Анастейше, чья дипломная работа посвящена роману Гарди. Как заметил Тим Паркс, роман «Пятьдесят оттенков серого» (за первые два с половиной года после публикации распроданный в количестве девяносто миллионов копий по всему миру) «решительно консервативен — отклонение от нормы исследуется и смакуется в нем не для того, чтобы поставить моральные и социальные стандарты под сомнение, а для того, чтобы усилить их». См.: Tim Parks, «Why So Popular,» The New York Review of Books, February 7, 2013, p. 12.

«Все это время ты полагал…» George Orwell, «Inside the Whale» (London: Penguin, 1957), pp. 11–12. Джойса часто сравнивали с Генри Миллером (1891–1980), так как и того преследовали за непристойность его работ. Но Миллер сам называл свои тексты полностью автобиографичными, и, как Оруэлл пишет в своем эссе «Во чреве кита» о его романе «Тропик Рака», «„Улисс“ не только стократ лучше написан, но и совершенно отличен по своему замыслу». Миллер — репортер, который смешивает наблюдения с фантазиями и разделяет с Джойсом, опять же по словам Оруэлла, «желание включить в текст мелкие, неприглядные факты повседневной жизни. Джойс художник того порядка, который Миллеру не доступен и к которому тот, вероятно, никогда и не стремился… Миллер просто искушенный человек, рассказывающий о жизни». Он был новатором в литературе, позволившим высвободить описания секса из юридических и социальных рамок, но, помимо этого, он мало чем нам полезен — не в последнюю очередь из-за того, что, по эффектному замечанию Терри Иглтона: «В порнографии сложно рассказать историю. Секс для этого слишком однообразен». См.: Terry Eagleton, «Grub Street Snob,» London Review of Books, September 13, 2012, p. 28.

…«грязным носовым платкам». Там же, p. 17.

…«две белые, блестящие окружности»… Эти сведения почерпнуты из предисловия к изданию «Сыновей и любовников» без купюр (Sons and Lovers, Cambridge: Cambridge University Press, 1992).

«С необъяснимой покорностью…» Там же, pp. 163–64.

«Очень редко бывает такое…» Jacques Bonnet, Phantoms of the Bookshelves, pp. 29–30.

«Постельная сцена…» Elizabeth Benedict, The Joy of Writing Sex: A Guide for Fiction Writers (New York: Holt, 2002).

«Это невозможно сделать посредством заезженной лексики, почерпнутой из порнофильмов». В интернете можно найти составленный писателем Стивом Алмондом список из двенадцати пунктов — советов, как писать о сексе. «Пункт 9: Чтобы женщина кончила, требуется много времени… Пожалуйста, не пытайтесь убедить нас, что мужчина может войти в женщину и, вызвав у нее пару судорожных стонов, тут же довести ее до оргазма… Очень редко… мужчины и женщины объявляют о своем оргазме. Они его просто испытывают. Это ощущение переполняет их тела, вызывая бесконтрольные движения. Опишите эти движения». Другой пункт гласит: реальные люди не говорят фразами из порнофильмов. Как правило, во время секса они произносят всякие глупости вроде: «У меня рука онемела», или «Ой, ногу свело», или «Ты что, уже кончил?».

…сцена эротична, очень трогательна в контексте романа и далека от детализированной откровенности большинства литературных описаний секса. Я знаю, что большинство моих примеров описывают гетеросексуальные отношения. Но в мировой литературе можно найти замечательные примеры гомосексуальных и лесбийских сцен — от Колетт, писавшей как о лесбийской, так и о гетеросексуальной любви, до Джеймса Болдуина в «Комнате Джованни» и пяти романов Алана Холлингхёрста, а еще позднее — ранней трилогии и свежего романа Эдмунда Уайта «Джек Холмс и его друг» (Jack Holmes and His Friend) и таких произведений Сары Уотерс, как «Тонкая работа» (2002; роман вошел в шорт-лист Букеровской премии и премии «Оранж») или «Бархатные коготки» (1998; дословно название переводится как «Касаясь бархата кончиком языка»), действие которых разворачивается в Лондоне в 1890-х гг. (название последнего является викторианским сленговым словом, обозначающим куннилингус). Среди других современных писательниц, создающих яркие сцены секса (по большей части гетеросексуального), можно назвать Нелл Зинк («Стенолаз», Wallcreeper), Эймер Макбрайд («Девочка — это заготовка», A Girl Is a Half-Formed Thing) и Элену Ферранте, которая в них особенно хороша.

«Жмурясь от удовольствия, она посасывала мороженое с мараскином…» См.: Lisa Scottoline, «English Class with Mr. Roth,» The New York Times, May 4, 2014, p. 9.

«Мой отец говорил…» См.: Ben Hoyle, «Sex? It’s Impossible to Do It Well, Especially If There’s Any Emotion, Amis Tells Readers,» The Times (London), October 11, 2010, p. 4.

…«Сомнительные странички»… См.: The New York Times Book Review, October 6, 2013, pp. 14–17.

…«выпирающую добросовестность…» См. беседу с Иэном Данхэмом, «Fear of Sex in Fiction: The New Shyness,» The New Yorker, October 8, 2013.

«Литературная репутация Апдайка…» Adam Begley, Updike, p. 294.

…«великим автором эротики». См.: Claudia Roth Pierpont, «The Book of Laughter,» The New Yorker, October 7, 2013, p. 35.

«Я думаю, Апдайк избегает…» Adam Begley, Updike, pp. 200–1. Процитированные романы — это Gertrude and Claudius (New York: Knopf, 2000); Villages (New York: Knopf, 2005); и Seek My Face (New York: Knopf, 2002).

…«не о сексе как таковом…» См.: George Hunt, John Updike and the Three Great Secret Things: Sex, Religion, and Art (Grand Rapids, Mich.: Eerdmans, 1980), pp. 117–20. Этот иезуитский священник-литературовед, Джордж Хант, стал главным адвокатом Апдайка.