Вторник, 12 апреля

Гуси без затруднений перелетели широкий пролив между Готландом и материком и приземлились в уезде Чюст. Чюст – довольно примечательное место. Оно никак не может решить, считаться ему морем или сушей. Фьорды глубоко врезались в землю и разделили ее на острова и полуострова. Море оказалось таким настойчивым, что устоять против него могли только горы и пригорки. А вся низина – затоплена водой.

К вечеру стая наконец добралась до гряды пологих холмов между полыхающими закатными красками фьордами. Гуси летели в глубь континента, и маленькие домики на островах постепенно сменялись домами побольше. Чем дальше они летели, тем больше и лучше становились жилища. Появились настоящие усадьбы. Вдоль фьордов высажены рощи, ограждающие от морских ветров пахотные наделы. Почти на всех холмах растут деревья. Мальчик невольно вспомнил Блекинге. Здесь тоже море и суша встречаются спокойно и приветливо, как старые добрые друзья, и хотят показать друг другу все лучшее, что у них есть.

Они выбрали голый, без растительности холм в длинном фьорде, где всегда ночевали гуси. Он, кстати, так и назывался: Госфьерден, Гусиный фьорд. С первого взгляда стало понятно, какие большие успехи сделала весна, пока они были на островах. Листья, правда, еще не распустились, но землю уже покрывал пестрый ковер фиалок, синих и белых подснежников и гусиного лука. Зрелище было трогательное и красивое, но гуси скорее испугались, чем обрадовались.

– Мы слишком долго прохлаждались на юге, – сказала Акка. – Весна в разгаре. Долго отдыхать нет времени. Завтра же летим на север.

Значит, я не увижу Смоланд, подумал мальчик. Нельзя сказать, чтобы это известие его обрадовало. Он слышал очень много рассказов про эти места, и ему хотелось посмотреть все своими глазами.

Прошлым летом, когда мальчик пас гусей недалеко от сахарного завода Юрдберга, он познакомился с двумя бедными детишками родом из Смоланда. Они тоже пасли гусей. А в свободное время дразнили его рассказами про свой несравненный Смоланд.

Впрочем… нельзя сказать, чтобы Оса его дразнила. Она была слишком умна для этого. А вот ее братец, малыш Мате, тот не успокаивался.

– А слышал ли ты, гусиный пастух Нильс, – говорил он многозначительно, – слышал ли ты, откуда появились Сконе и Смоланд? – И тут же начинал рассказывать старинные народные байки. – А вот как. Давно это было, очень давно… когда наш Создатель только-только сотворял землю. Работал на совесть, день и ночь. А тут святой Пер мимо проходил. Посмотрел, как Господь работает, и спрашивает: а что, тяжелая это работа? Не такая уж и легкая, ответил Господь. Постоял-постоял святой Пер, посмотрел – что тут трудного? Одна провинция появляется, потом другая. Завидно стало, захотелось самому попробовать.

«А ты не устал, Создатель? – спрашивает. – Отдохнул бы немного, а я за тебя поработаю».

Но Господь сказал: «Я не уверен, что ты так уж силен в этом деле».

Разозлился святой Пер. Запросто, говорит, могу слепить страны и земли не хуже тебя.

И так случилось, что Господь как раз в это время создавал Смоланд. Еще не все было готово, но выходила у него неописуемо красивая и плодородная земля. И Господь, добрая душа, пожалел святого Пера. Ладно, думает, я уже почти все доделал, тут трудно что-то испортить. И говорит он святому Перу: давай, мол, проверим, кто из нас лучше по этой части. Но ты все-таки начинающий, поэтому вот тебе почти готовая провинция. Досотворяй ее, а я пока займусь чем-нибудь другим.

Святой Пер согласился, и, долго ли, коротко ли, приступили они к работе.

Господь освободил святому Перу местечко и передвинулся поюжнее. Быстренько сделал Сконе, вернулся и спрашивает святого Пера: как, мол, дела?

«Давно закончил», – потер руки святой Пер, и видно было, как он доволен своей работой.

Но сначала пошли они поглядеть на только что сотворенную Господом провинцию Сконе. Что тут сказать? Красивая, плодородная земля, ровная, удобная для вспашки, и даже намека нет на какие-то горы. Видно было – постарался Господь, чтобы люди жили удобно и сытно.

«Хороша земля, ничего не скажешь, – сказал святой Пер, – но и моя не хуже. А может, и лучше».

«Пошли посмотрим», – улыбнулся Создатель.

А на севере и востоке Смоланда уже все было готово, он уже все сотворил, так что святому Перу осталось доделать только юго-запад. Он и доделал.

Господь посмотрел и ужаснулся.

«Что ты насотворял, Пер?!» – воскликнул он.

Святой Пер исходил из убеждения, что ничего нет лучше тепла. Притащил неимоверное количество скал и камней и слепил горы – чем ближе к солнцу, тем лучше, решил он. А по горам размазал плодородную землю – пусть себе сеют и жнут, тут так близко к солнцу, что у них все созреет быстрее, чем на равнине.

И надо же тому случиться: пока Господь показывал святому Перу Сконе, один за другим прошли сильные дожди, и всю почву смыло в море. Когда они вернулись, повсюду торчали голые, мертвые скалы, на которых в лучшем случае могли зацепиться пара-тройка елей, вереск да мох с лишайником. Зато воды было много. Вода заполнила все ущелья, все промежутки между горами, повсюду виднелись озера, речушки, ручьи. Не говоря уже о торфяниках и болотах. И самое обидное, что при таком избытке воды в ущельях в других местах ее вовсе не было. Поля стояли сухие. Только дунет ветер, и к небесам поднимаются облака песка и пыли.

«О чем ты думал, создавая такое безобразие?» – спросил Создатель.

«Я хотел, чтобы в Смоланде было тепло, и поднял землю поближе к солнцу», – оправдался святой Пер.

«Тепла, может, и больше, но больше и ночных холодов, – покачал головой Господь. – Холод, как и тепло, приходит с неба. Боюсь, даже то немногое, что сможет здесь вырасти, погибнет от морозов».

Об этом святой Пер не подумал.

«Что ж, пусть это будет бедная, скованная морозами страна», – подвел итог Создатель…

Тут в разговор вмешалась гусиная пастушка Оса.

– Не так уж все плохо в Смоланде, – сказала она. – Ты совсем забыл, как у нас много плодородных земель. Под Кальмаром, к примеру. Нигде нет такой замечательной земли. Там сплошные пашни, точно как у вас в Сконе. Палку воткни – зацветет.

– За что купил, за то и продаю, – пожал плечами малыш Мате.

– И я от многих слышала – нигде нет такого красивого места, как наш Чюст. Заливы, фьорды, рощи, усадьбы!

– Это да, – сказал Мате. – Что есть, то есть.

– А разве не помнишь, учительница говорила, что во всей Швеции нет прекраснее места, чем у озера Веттерн? Желтые песчаные берега, Йончёпинг с его спичечной фабрикой, Хюскварна с ее промышленностью!

– Это да, – повторил Мате. – Что есть, то есть.

– А дубовые сказочные леса и старинные руины? А реки? Водяные мельницы, лесопилки, мебельные и бумажные фабрики?

Оса перечисляла несравненные достоинства Смоланда, а малыш Мате кивал головой, вроде бы соглашаясь.

– Дурачки вы, дурачки, – вдруг сказал он. – Все твои приманки – в той части Смоланда, которую сотворил сам Господь. Еще до того, как святой Пер напортачил. Там-то все в порядке. Лучше не придумаешь. А вот где потрудился святой Пер, все точно так, как в легенде. И ничего удивительного, что Создатель огорчился. Но святой Пер не смутился, он даже попытался утешить Господа.

«Ну, не убивайся уж так, Создатель, – сказал он. – Я еще успею сотворить народ, который засеет болота и очистит пашни от камней!»

И тут терпение Создателя кончилось.

«Ну уж нет, – сказал он. – Лети в Сконе, земля там замечательная. Вот и создавай сконский народ. А людьми в Смоланде я займусь сам».

И создал Господь смоландцев, и сделал их быстрыми умом, веселыми и усердными. Иначе не выжить в этой недоделанной им стране.

Тут малыш Мате замолчал. И если бы Нильс Хольгерссон последовал его примеру, все бы обошлось как нельзя лучше. На Нильса будто кто-то за язык дернул.

– А кого создал святой Пер?

– А ты как думаешь?

Малыш Мате соорудил такую высокомерную гримасу, что Нильс бросился на него с кулаками. И дело бы кончилось печально, если бы не вмешалась Оса. Она готова была защищать младшего брата, как львица. И Нильс остановился. Связываться с девчонкой – последнее дело, решил он.

Он развернулся, пошел домой и весь день даже думать не хотел про этих смоландских выскочек.