Мальчик сидел на спине Белого и клевал носом. Вдруг ему показалось – шум моря усилился. Он открыл глаза и увидел буквально в двух метрах голую, изрезанную трещинами и уступами скалу. Волны с грохотом разбивались об нее, поднимая тучи брызг. Гуси летели прямо на скалу – вот-вот разобьются.

Он не успел не то чтобы испугаться, а даже удивиться – неужели Акка не видит опасности? Но гуси подлетели вплотную к скале, и открылся вход в темную пещеру. Оказывается, Акка увидела этот грот раньше, и в следующий миг гуси были в безопасности.

Первым делом, без единого радостного возгласа по поводу чудесного спасения, гуси пересчитались – все ли на месте? Акка, Икеи, Кольме, Нелье, Вийси, Кууси, шесть молодых, Дунфин, Тумметот… А где Какси? Какси, первая в левом ряду, – куда делась Какси?

Гуси не особенно взволновались. Казалось, они были даже рады, что пропала именно Какси. Какси – старая, мудрая и опытная гусыня. Она знает все их привычки, все укрытия. Она знает, как мыслит Акка, когда ведет стаю. Найдется.

Теперь надо осмотреться – куда их занесло? Кое-какой свет проникал в пещеру. Она оказалась и глубокой, и широкой. Но не успели гуси обрадоваться шикарному месту для ночлега, как Акка заметила в одном из углов зеленые огоньки.

– Это глаза! – крикнула она страшным шепотом. – Глаза диких зверей! В пещере дикие звери!

Гуси, толкаясь и переваливаясь, побежали к выходу, но Тумметот, приглядевшись, воскликнул:

– Нечего бояться! Это овцы! Всего лишь овцы! Вон они, улеглись вдоль стены.

Не забывайте, он видел в темноте гораздо лучше своих пернатых спутников.

Тут и у гусей глаза попривыкли к темноте. И в самом деле овцы. Взрослые и ягнята. Большой баран с затейливо выгнутыми рогами, наверное, был у них за главного.

Гуси подошли к нему, вежливо кланяясь.

– Приятно увидеться на лоне природы, – произнесла Акка старинное приветствие.

Баран не только не ответил, он даже не пошевелился.

Гуси поглядели друг на друга и решили, что овцы недовольны незваными гостями.

– Мы очень сожалеем, что вторглись в ваши владения, – продолжила Акка, тщательно подбирая как можно более вежливые слова. – К сожалению, у нас не было выбора. Весь день штормило, а шторм нам не одолеть. Мы летим туда, куда нас несет ветер. И были бы очень благодарны, если бы вы разрешили нам переночевать в вашей пещере.

Наступило молчание, и нарушили его не слова, а долгий и протяжный вздох. Как показалось мальчику, все овцы вздохнули одновременно, как по команде. Акка и так знала, что овцы – народ застенчивый и странноватый, но эти, похоже, были еще застенчивей и странноватей, чем другие. Потом заговорила пожилая овца с длинной и очень грустной физиономией:

– Никто и не думал вам отказывать. Но вы попали в юдоль скорби и отчаяния, так что не судите нас строго. Мы не можем принимать гостей так, как привыкли.

– Вам нечего беспокоиться, – успокоила овцу Акка. – После сегодняшнего урагана нам ничего и не нужно, кроме маленького кусочка суши.

Овца выслушала Акку и медленно покачала головой:

– Думаю, никакой ураган так не опасен, как эта пещера. Но раз уж вы здесь, в этой обители горя, разрешите предложить скромное угощение.

– О-о-очень и о-о-чень скромное, – проблеял кто-то тонким голоском.

Пожилая овца с траурным видом подвела гусей к ямке в полу пещеры, заполненной водой. Рядом лежала кучка мякины и крошеной соломы.

– Суровая и снежная зима была в этом году, – нараспев сказала печальная овца.

– О-о-очень и о-о-очень суровая, – подтвердил тот же голос.

– Наши хозяева приносят кое-что… овсяную солому, сено… чтобы мы не умерли с голоду. Вот все, что осталось… Давно не появлялись. Из-за снега.

– О-о-очень и о-о-чень давно!..

Гуси не заставили просить дважды и набросились на еду. Им угощение вовсе не показалось скромным, и они быстро пришли в хорошее настроение. Конечно, птицы заметили, что овцы чем-то напуганы, но ведь хорошо известно – нет среди зверей народа пугливей, чем овцы. Так что вряд ли им грозит серьезная опасность.

Поклевав мякины, гуси тут же изготовились ко сну.

Но тут главный баран словно очнулся и подошел к Акке. Гуси зашептались между собой – они никогда не видели таких роскошных и огромных рогов. Мощный, бугристый лоб, гордая осанка и умные, проницательные глаза не оставляли сомнений: перед ними заслуженный и отважный зверь.

– Я не могу позволить вам спать здесь, – сказал он, – это слишком большая ответственность. Не поймите меня неправильно. Конечно, вы можете остаться с нами, но я обязан предупредить об опасности. В теперешние времена мы стараемся не оставлять друзей на ночь.

Наконец-то до Акки дошло, что дело серьезное. Скорее всего, это не обычные овечьи страхи.

– Если вы пожелаете, – вежливо обратилась она к барану, – мы можем улететь. Но сначала объясните, в чем дело. Что вас пугает?

– Вы находитесь на Овечьем острове, у берегов Готланда, – начал баран издалека. – Или, как его называют люди, Малый Карлов остров. Здесь живут только овцы и морские птицы.

– Вы что, дикие? Дикие овцы? – удивилась Акка.

– Вы недалеки от истины, – важно кивнул баран. – С людьми у нас мало общего. Много лет назад мы заключили с готландскими крестьянами соглашение. Они снабжают нас кормом, если выдается снежная зима, а мы позволяем им увезти на Готланд кое-кого из наших, если нас становится слишком много. Остров маленький, всем не прокормиться. А так-то мы весь год сами по себе. Живем на свободе, не как другие – под замком в овчарне. Ночуем в гротах.

– Вы хотите сказать, что и зимуете здесь, в пещере? – Акка не поверила своим ушам.

– А почему бы и нет? Здесь, на скалах, вполне приличное пастбище.

– То есть вам живется лучше, чем другим? Свободнее? – спросила Акка и тут же сама ответила: – Конечно лучше. Свобода всегда прекрасна. Но что у вас за несчастье приключилось? Чем вы напуганы?

– Зима была очень холодной, – задумчиво сказал баран.

Неужели даже овцам в их роскошных шубах бывает холодно? – подумал мальчик.

– Зима была очень холодной, и море замерзло. И по льду на остров проникли три лисы. Так-то здесь никаких опасных зверей до этого не было.

– Неужели лисы решаются нападать даже на вас?

– Ну, нет, – покачал рогами баран. – Днем уж, во всяком случае, не решаются. Знают, что могут получить отпор. А ночью… ночью мы спим. Пытаемся не спать, но когда-то спать все равно надо. И тогда они подкрадываются. В других пещерах загрызли всех овец, одну за другой. А там были отары не меньше моей.

– Не очень-то приятно признаваться, что мы так беспомощны, – вмешалась грустная овца. – Но что мы можем сделать? У нас нет замков и стен, как у домашних овец.

– И вы думаете, лисы явятся и сегодня ночью?

– Вполне возможно. Что нам остается? Безнадежное ожидание. Вчера утащили ягненка. Они не успокоятся, пока не передушат всех до одного. Как у соседей.

– Но если так будет продолжаться, вы же вымрете!

– Долго ждать не придется, – обреченно кивнула овца. – Похоже, диким овцам на Малом Карловом острове пришел конец.

Акку одолевали сомнения. Уж очень не хотелось уходить из уютной, обжитой пещеры, тем более в такой шторм, но и оставаться там, где ждут подобных гостей, было бы неразумно. Подумав, она обратилась к мальчугану.

– Послушай, Тумметот, – сказала она негромко. – Может, ты хочешь помочь нам, как уже не раз помогал?

– Конечно хочу!

– Жаль, что тебе не удастся поспать, – сказала Акка. – Но… как ты думаешь, сможешь ты выдержать и дождаться, пока явятся эти разбойники? Тогда мы снимемся и улетим в ту же секунду.

Нельзя сказать, чтобы мальчика привело в восторг предложение – уж очень хотелось спать. Но все же лучше, чем опять слушать завывания ветра и удирать от кровожадных тюленей.

– Ладно, – сказал он. – Потерплю. Не буду спать.

Подошел поближе к выходу из грота и спрятался за камень.

Шторм постепенно выдыхался. Небо прояснилось, по морю змеилась живая лунная дорожка.

Мальчик выглянул наружу. Вход в грот был довольно высоко на скале, и к нему вела одна-единственная очень крутая тропинка. Значит, здесь и надо ждать лис.

Лисы не появлялись, зато он увидел нечто, чего в первый момент испугался куда больше, чем лис. Лисы то ли явятся, то ли нет, а горные тролли – вот они, тут как тут! На прибрежной полосе стояли огромные фигуры – тролли, а может быть, и люди. Сначала он решил, что заснул, и протер глаза. Нет, он видел эти фигуры совершенно ясно, ему не привиделось. Некоторые стояли совсем близко к скале, точно собирались на нее влезть. Огромные головы, а когда он пригляделся, обнаружил, что кое у кого головы и вовсе нет. Однорукие, одноногие, горбатые… Мальчуган никогда не видел ничего более странного и пугающего.

Он настолько испугался, что забыл про лис.

Из оцепенения его вывели какие-то звуки. Мальчик пригляделся – вот они! Три лисы, прижимаясь к камню, ползли по узкой крутой тропинке. И как только он их увидел, страх как рукой сняло. Лис он видел и раньше. Это вам не загадочные фигуры, окружившие скалу. От тех вообще не знаешь, что ждать. А лисы – это лисы.

И тут ему пришло в голову, что это несправедливо – разбудить гусей, улететь с ними и предоставить несчастных овец их горькой судьбе. Нет, надо действовать по-другому.

Мальчик стремглав бросился в пещеру, нашел вожака в углу и начал его трясти. И когда огромный баран открыл глаза, вскочил ему на спину и прошипел страшным шепотом:

– Просыпайся, папаша, попробуем спугнуть этих разбойников!

Он старался не шуметь, но у лис чуткий слух, и они наверняка что-то услышали. Все три остановились у входа и начали принюхиваться.

– Кто-то там шевелился, я слышала, – прошептала одна из лис. – А если они не спят?

– И что? Спят, не спят… что они могут нам сделать?

Они сделали несколько крадущихся шагов и снова остановились.

– Начнем с вожака, – прошептала другая лиса. – Когда его не будет, с остальными справиться пара пустяков.

Баран вертел головой и, казалось, ничего не понимал. Мальчик понял, что бедняга ничего не видит в такой темноте.

– Прямо перед тобой, – шепнул мальчуган. – Вперед!

Баран наклонил голову и бросился вперед. Удар был такой, что лиса кубарем покатилась к выходу.

– Теперь налево! – Мальчик взял барана за рога и с трудом повернул его тяжелую голову в нужном направлении.

Второй лисе мощный удар пришелся в бок. Она несколько раз перевернулась в воздухе, кое-как встала на ноги и бросилась бежать. Мальчик хотел расправиться и с третьей лисой, но ее уже и след простыл.

– Думаю, им сегодняшней ночи надолго хватит, – гордо сказал мальчик.

– Не могу не согласиться, – церемонно произнес баран. Вдруг он в первый раз за все время улыбнулся, и всю высокопарность как ветром сдуло. – И знаешь что, паренек? Ложись-ка спать прямо у меня на загривке и закопайся поглубже в шерсть! Поспишь в тепле и уюте – уж это-то ты заслужил.