большим шишкам, вносит необходимые поправки и передаёт

проектировщику.

Проектировщик смотрит на деталь с инженерной точки зрения,

Достаточно ли прочен каркас, чтобы выдержать — столь частое —

неосторожное обращение? (Как-то раз покупательница вернула нам

совершенно сплющенное кольцо; женщина сказала, что оно, мол,

бракованное, однако, когда мы слегка надавили, таки призналась, что в

сортире ей на руку упала крышка от унитаза, когда она чистила горшок;

мы посмеялись, но кольцо всё же заменили.) Достаточно ли металла

вокруг камня, чтобы он не выпал? Легко ли будет наладить серийный

выпуск изделия? Достаточно ли света попадает на камень со всех сторон,

чтобы он сверкал как надо? И так далее.

Затем проект попадает на стол экономиста, который выполняет расчёт

себестоимости и решает, насколько это всё экономически осуществимо.

Получит ли покупатель чувство глубокого удовлетворения за свои

кровные деньги? Выглядит ли бриллиант на свой заявленный вес, а то и

больше? Насколько предполагаемая цена будущего изделия сопоставима

с ценами на подобные изделия на рынке? Нельзя ли незаметно содрать

откуда-нибудь немного золота, чтобы это не повлияло на внешний вид,

или такая операция приведёт к тому, что кольцо развалится у кого-

нибудь на пальце? Если изготовить сразу большую партию изделий, то

какова вероятность того, что она застрянет на складе?

После этого один или два образца изготавливаются в металле и

проходят испытания. За тысячи лет, буквально со времён египетских

ювелиров, процесс отливки колец из золота — через выплавку воска —

практически не изменился. Он начинается с изготовления оригинал-

макета. Скульптор-модельер берёт чертежи и скрупулёзно ваяет

оригинал из особо чистого и твёрдого воска.

Затем этот восковой оригинал обмакивают в жидкую резину, которая

застывает вокруг воска. За дело принимается формовщик; он берёт очень

тонкий хирургический скальпель и осторожно разрезает резиновый кубик

на две части, — как будто булочку для гамбургера, — чтобы их можно

было аккуратно отделить от воскового оригинала. Воск вытаскивают и

прорезают канал от края резинового кубика до внутренней полости в

виде кольца, оставшейся после удаления воска. Теперь это становится

формой для отливки восковых копий первого оригинала: эти клоны

называются попросту «воски».

Техник по восковой отливке соединяет обе части новой формы,

связывает их вместе крепкой резиновой лентой и затем вставляет в канал

восковой инжектор от устройства, которое подаёт горячий воск под

давлением. Воск течёт по каналу и заполняет внутреннюю

кольцеобразную полость. Когда воск застывает, резиновую ленту

снимают и очень осторожненько вынимают воск из формы. Восковый

стержень, оставшийся в канале — он называется «литник», — не

отделяют от кольца. Если на воске есть царапины или другие дефекты, то

ещё один спец — восковой отделочник — берёт тоненькую кисточку и

полирует кольцо; намного легче устранить все изъяны с воска, чем с

золотого изделия.

Далее мастер по изготовлению восковых деревьев берёт горсть

готовых восков и за литники прикрепляет их к восковому стержню;

кольца на литниках ответвляются от стержня, как сучья рождественской

ёлки. Всю ёлку вертикально опускают в небольшой бачок с гипсовым

раствором, так чтобы комель торчал наружу.

После того как гипс застынет, его помещают в специальную печь и

выплавляют из него восковое дерево. Внутри гипса остаётся только

система открытых каналов, ведущих к полостям, имеющим форму

будущих колец. В дело вступает литейщик; он начинает подбирать

лигатуры, чтобы придать кольцу совершенно правильный цвет и нужную

прочность: составные части будущего сплава находятся в матерчатых

мешочках, заполненных кусками чистого золота или серебряной дробью.

Однако и так не простая задача, стоящая перед литейщиком, не

ограничивается расчётом правильного состава сплава, который всего

лишь определит нужный цвет и заданную крепость окончательного

изделия. Куда более важным будет соблюдение точного соотношения

золота и других лигатур, позволяющее получить 14- или 18-карат-ную

пробу. Это означает, что содержание золота в сплаве должно быть

соответственно 14/24 или 18/24, и не капельки больше или меньше. Ибо в

этом состоит одна из ключевых составляющих дохода ювелирной

компании. Ведь стоимость труда на рынках мира практически одна и та

же; стоимость золота полностью фиксирована; хочется верить, что все

платят одни и те же налоги, акцизные сборы и так далее.

Поэтому вопрос только в том, насколько точно вы можете

выдерживать процентный состав золота в вашем кольце. Если вы

продаёте 14-каратное золото, то по закону его там должно быть никак не

меньше 14/24, иначе вы потеряете свою репутацию на рынке. С другой

стороны, вы пытаетесь ни на йоту не превысить эти самые 14/24 золотых

частей, иначе вы потеряете очень много денег. Сейчас в отрасли

используются сложнейшие спектроскопические анализаторы, которые

хоть и стоят порой сотни тысяч долларов, но зато с точностью до сотых

долей процента определят ваш убыток.

Мы использовали один такой спектрометр, чтобы выяснить, соблюдает

ли наш тайский поставщик норму содержания золота в изделиях, и он

был буквально в шоке, когда мы показали ему, как много денег он теряет,

давая нам слишком много золота. Понятно, что вам не выгодно, чтобы

ваши поставщики терпели убытки по незнанию, иначе они поднимут

цены на поставляемый вам товар, и это уменьшит вашу

конкурентоспособность на рынке.

Лигатуры смешиваются и расплавляются до жидкого состояния, затем

под давлением подаются в каналы гипсовой формы. Когда золото

застывает, гипс разбивают, оставляя золотую рождественскую ёлку с

золотыми кольцами вместо ёлочных игрушек на ветках. Приходит

очередь «ювелира», который не имеет ничего общего с хозяином

ювелирного магазина: в производстве драгоценных украшений так

называют мастера, который обрезает или спиливает золото после

окончания отливки.

Ювелир берёт мощные ножницы по металлу, а иногда пневматический

отрубной инструмент, который легко режет золото, но при неосторожном

обращении может так же легко оставить вас без пальцев, и начинает

срезать кольца с ветвей дерева. Его задача проста: с одной стороны,

обрезать литник как можно ближе к готовому кольцу, чтобы не оставить

на нём бугорок — золото, которое при окончательной доводке пропадёт,

а с другой стороны, не так близко, чтобы где-нибудь на боку

обручального кольца миссис Смит не оказалось впадинки. Теперь кольца

стали, как мы говорим, «отливками» и готовы к тому, чтобы на всю ночь

окунуться в особый барабан для очистки отливок.

Пока золотое деревце остывало в гипсовой форме, оно обрело кору —

его поверхность слегка окислилась и покрылась уродливой кожицей. На

этой стадии отливки совсем не похожи на милые вашему сердцу

блестящие колечки, которые обычно ассоциируются с золотыми

побрякушками. Это тусклые обгорелые штуковины, с поверхности

которых надо счистить слой в несколько микронов. Поэтому вы либо

устраиваете им купанье в очень редких кислотах и мышьяке, либо

бросаете их в барабан галтовочного станка.

Галтовочный барабан — это небольшой цилиндр или колесо,

наполненное специальными металлическими или пластмассовыми

шариками, смешанными с жидкой суспензией. Вы кидаете туда горсть

отливок, срезанных с дерева, запускаете станок и оставляете его работать

до завтрашнего утра. Любой технологический процесс, который может

идти ночью без участия человека, очень приветствуется, потому что

выполнение любого заказа обычно затягивается, и в конце срока счёт

времени уже идёт на часы.

Отливки обретают матовый блеск и поступают к оправщику.

Оправщики — это странное племя, обособленный клан. Часто это

добродушные великаны, сидящие на маленьких скамеечках высотой не

больше одного-двух футов. (Это заставляет их держать спину прямо во

время работы.) Перед ними стоит рабочий стол с деревянным языком,

высунутым в их сторону; над столом сложная система держателей со

сверлами самой разной заточки.

Оправщик получает пакетик бриллиантов из отдела камней и

высыпает их в небольшую чашечку. Потом выбирает сверло и делает в

отливке уютное маленькое гнездышко для камня; иногда для этого может

потребоваться целое новое отверстие, иногда это просто небольшие

насечки на зубцах, которые были заранее предусмотрены ещё на стадии

проектирования. Затем он берёт тонкую заострённую восковую палочку

и приклеивает её кончик к самому центру верхушки бриллианта; это всё

равно что балансировать яблоком на конце тростинки. Он ловко

переворачивает палочку и вставляет камень в отверстие, наблюдая

процесс через специальный оптический козырек, делающий его похожим

на кардиохирурга. У оправщиков — как и у хирургов — должны быть

самые твёрдые руки в нашем бизнесе.

После этого он достаёт инструмент, который выглядит как маленький

консервный нож, и зажимает камень золотом. Это требует грубой силы,

поэтому многие оправщики выше талии выглядят как гориллы. Однако

кроме силы требуется и тонкость работы, потому что при этой операции

камень может потрескаться или сломаться, и оправщику придётся

платить из своего кармана часть стоимости повреждённого им камня.

Некоторым оправщикам даже специально доплачивают из-за

повышенного риска оправки некоторых разновидностей камней.

Например, более четверти всех изумрудов, используемых на ювелирной