Стремительно мчащийся кеб, направляемый ловкими руками кучера, ловко лавировал среди толчеи ярко окрашенных, странных форм экипажей. Туристы проехали перед дорическим фасадом Сомерсет-хауса и прибыли в Темпль-бар — единственный уцелевший фрагмент древней границы города — ворота в форме триумфальной арки, всегда открытые и закрывающиеся только перед одним человеком в целом свете — ее всемилостивейшим величеством королевой Англии, когда она намеревается направиться в этот квартал Лондона. Чтобы пройти в ворота, она должна получить специальное разрешение лорд-мэра. Если же королева захочет украсить свой наряд брильянтами английской короны, хранящимися в Тауэре, ее величество должна дать лорд-мэру расписку, ибо эти драгоценности принадлежат английскому народу, в том числе и этому нищему, бредущему по мостовой с мутным взглядом и пустым желудком, и мертвецки пьяному матросу, что ломится в двери пивной.
— В былые времена, — продолжал рассказывать приятелю Жак, — на воротах Темпль-бар выставлялись головы казненных. Я слышал, что сейчас во время всенародных праздников этот памятник украшают головами из картона, прекрасно имитирующими настоящие и кровоточащими, как ростбифы, столь милые сердцу Джона Булля.
— Охотно верю. Он на все способен. Но посмотри, Жак, какое стечение народа! Мы на Людгейт-стрит, и уже показался купол Святого Павла. А сколько детей! Можно подумать, что мы в Ливерпуле.
— А это во всей Англии так, Жонатан, и теперь мне понятно, почему английские писатели жизнеописания своих героев всегда начинают с самого раннего возраста: перед их глазами постоянно снует детвора.
Церкви в этой части города очень многочисленны. У французов было слишком мало времени, чтобы их посетить. Но, кстати сказать, двери соборов, похоже, всегда на запоре. Табличка на решетке сообщает имя священника, его адрес, а также род коммерции, которой он занимается, в окружении семейства — миловидных детей и супруги.
По Флит-стрит и Олд-Бейли — улицам, названия которых с трудом можно было разобрать на табличках, что, впрочем, характерно для столицы, друзья доехали до Ньюгейтской тюрьмы — сравнительно недавней мрачного вида постройки. Английские архитекторы в совершенстве владеют мастерством придавать постройкам подобный колорит. Туристы проследовали до банка и Биржи. Эти два здания построены в греческом или римском стиле и ничем особенно не примечательны. Английский банк, похоже, охраняет себя сам, во всяком случае, там не видно когорты солдат и инвалидов, как в Париже. Нью-Роял-иксчейндж[471] напоминает церковь. В самом деле, разве он не является первым в мире храмом в царстве индустрии спекуляций?
— У англичан, — заметил Жак, — любопытная манера различать два типа биржевых игроков: bear и bull — медведь и бык. Покупающий, смелый и дерзкий, доверяющий, производящий и созидающий — это бык. Пессимист же, тот, кто неизменно считает, что все потеряно, одним словом продающий, — это неуклюжий, печальный медведь, медведь, которого покупатель часто заставляет плясать под свою дуду. Я нахожу это прозвище очень метким.
Проигнорировав новую конную статую Веллингтона и потратив несколько секунд, показавшихся друзьям вечностью, на созерцание шести коринфских колонн господина лорд-мэра, парижане вернулись в маленькую таверну, где важный официант вскоре подал им обед, для французских желудков не слишком обильный. На вечер Жак запланировал театральную программу. Молодой человек предложил приятелю посмотреть «Макбет» в Театре Принцессы на Оксфорд-стрит. Не теряя ни минуты, друзья вскочили в омнибус, не без труда определив среди тысячи названий на дверце станцию назначения. Наконец, в половине восьмого французы уже выходили из экипажа перед театром. Жонатан взял два билета в партер, по два шиллинга каждый, и-получил на входе в зал следующую программу.
Дункан (король Шотландии) — м-р Гарден
Малькольм — м-р Ж.-Г. Шоре
Дональбаин — мисс Вудвард
Полководцы Дункана
Макбет — м-р Джеймс Андерсон
Банко — м-р Фернандес
Макдуф — м-р Базиль Поттер
Ленокс — м-р Р. Катиарт
Ментис — м-р Ричардсон
Ангус — м-р Эндрьюс
Кэтнес — м-р Вильсон
Флиенс (сын Банко) — мисс Денвил
Сивард (граф Нортумберлендский) — м-р Гастингс
Сейтон (приближенный Макбета) — м-р Пауло
Врач — м-р Гаркурт
Привратник — м-р Даусон
Офицеры — м-р Дж. Коллет, м-р Даги и др.
Призраки — м-р Джонстон, мисс В. Адамс, мисс Денвил
Леди Макбет — мисс Элсворти
Придворная дама (из свиты леди Макбет) — мисс Леклерк
Геката — м-р Бартлемен
Ведьмы — м-р Франк Матьюс, м-р Ф.-Г. Хигти, м-р X. Сакер
Поющие ведьмы — мисс Ребекка Исаак
Ахилл Тальма Дюфар — м-р А. Гаррис
Досточтимая Берти Фицдауф — м-р Т.-Г. Хигги
Гиацинт Парнассус — м-р Р. Катиарт
Теофилус Вамп — м-р Коллет
Мисс Арабелла Фицджеймс — мисс Роза Леклер
Эмилия Антуанетта Роза — мисс Мария Гаррис
Бельэтаж — 5 ш. Ложи — 4 ш. Задние ряды партера — 2 ш. Балкон — 1 ш. Передние ряды партера — 6 ш. Частные ложи — 1 ф. 2 ш. 6 п.; 2 ф. 2 ш. и 1 ф. 11 ш. Двери открыты с половины седьмого, представление начинается в 7 час.
Аккредитованные агенты по продаже билетов в ложи и партер:
Мистисейл. Роял Лайбрери, Гукхам, Олд-Бонд-стрит; Сенд, Сент-Джеймс-стрит; Лидер энд Кок, Чепэлл, Сабб, Нью-Бонд-стрит; Эбберс, Олд-Бонд-стрит; Крамер энд Бик энд Хаммонд, Риджент-стрит; Картер, 12, Риджент-стрит; Кейт, Боулес и К?, Чипсайд
Кассы открыты ежедневно с 11.00 до 16.45.
Зал Театра Принцессы был невелик, но изысканно и красиво оформлен, авансцена сделана с безупречным вкусом. Жак оказался сидящим в окружении дам в вечерних туалетах, с цветами в волосах и с типично английским, очень смелым декольте. Когда парижане вошли в зал, свободных мест было очень много, но после девяти часов публики должно было заметно прибавиться, так как цена на билет снижается вдвое. В Англии с ее полной свободой на все каждый волен основать театр, открыть новый городской маршрут омнибусов, организовать бал или кафешантан, издавать газеты на свой вкус. В этом последнем англичане весьма преуспели: в стране выпускается семьсот восемьдесят одна ежедневная газета и четыреста восемьдесят литературных и иллюстрированных журналов. Из этой беспредельной свободы проистекает тот факт, что директор театра в своих действиях никому не подотчетен и по своему усмотрению может менять стиль и направление репертуара своего театра, так же как и цены на билеты. Он — сам себе судья во всем.