Роран стоял на корме «Рыжей кабанихи», скрестив руки на груди и широко расставив ноги, чтобы противостоять качке. Соленый ветер трепал его волосы, путал отросшую густую бороду и заставлял обнаженные по локоть руки покрываться гусиной кожей.

Кловис, опытный мореход, стоял с ним рядом и крепко держал румпель. Указывая на видневшийся впереди монолитный утес, нависавший над пологой отмелью, уходящий далеко в море, шкипер сказал Рорану:

– Тирм как раз за этим утесом, только отмель обогнуть осталось!

Роран прищурился – лучи яркого послеполуденного солнца, отражаясь от поверхности воды, слепили глаза.

– Тогда пристанем пока что здесь.

– Ты не хочешь заходить в город? – спросил Кловис.

– Всем сразу там появляться нельзя. Дай сигнал Торсону и Флинту, пусть ведут барки к берегу. Здесь, кажется, вполне подходящее место для лагеря.

Кловис тяжко вздохнул:

– А я-то рассчитывал нынче вечером наконец поесть горяченького!

Роран кивнул: запасы провизии, взятые в Нарде, подходили к концу; у них не осталась ничего, кроме солонины, соленой сельди, квашеной капусты да сухарей, которые предусмотрительно напекли женщины еще на прошлой стоянке. Иногда, очень редко, они забивали одну из немногочисленных оставшихся у них овец. Еще реже удавалось удачно поохотиться, пристав к берегу.

Мощный голос Кловиса разнесся над волнами – он отдавал команды капитанам двух других барок. Когда подошли ближе к берегу, он приказал вытащить барки на песок – к большому неудовольствию Торсона, Флинта и остальных моряков: они все тоже рассчитывали добраться нынче до Тирма и хорошенько поразвлечься, спуская заработанные денежки.

Когда барки вытащили на берег, Роран обошел беглецов, помогая устанавливать палатки, вытаскивать вещи, таскать воду из ручья и тому подобное. Он остановился на минутку возле Морна и Тары, желая их ободрить – они выглядели особенно обескураженными и расстроенными, но на вопросы его отвечали весьма сдержанно и держались отчужденно. Правда, так было с самого начала, стоило им покинуть долину Паланкар. Но в целом беглецы чувствовали себя значительно лучше, чем когда прибыли в Нарду после перехода через горы. На барках они успели немного отдохнуть, но постоянная тревога и бесконечные грозы не давали им расслабиться, и многим так и не удалось восстановить растраченные в походе силы.

– Молот, не поужинаешь ли нынче с нами? – спросил Тэйн, подходя к нему.

Роран, естественно, вежливо отказался, но, стоило ему отойти на несколько шагов, и он столкнулся с Фельдой, муж которой погиб по вине Слоана. Поклонившись, Фельда спросила:

– Можно с тобой поговорить, Роран, сын Гэрроу?

– Сколько угодно, – улыбнулся он. – Ты же знаешь.

– Спасибо. – Фельда, не поднимая глаз, смущенно теребила бахрому на шали и как-то опасливо оглядывалась в сторону своей палатки. – Сделай доброе дело, помоги мне. Я насчет Манделя… – Роран кивнул. Мандель был старшим сыном Фельды. С ним вместе Роран ходил в Нарду в тот судьбоносный день, когда ему пришлось убить двух стражников, стоявших у городских ворот. Мандель тогда показал себя очень неплохо, да и потом, на борту «Эделайн» работал наравне с другими матросами и охотно учился управлять баркой. – Он очень подружился с моряками, стал играть с ними в кости – не на деньги, правда, у нас их нет, а на всякие мелкие вещи, лишая нас порой самого необходимого…

– А ты просила его перестать играть?

Фельда снова принялась теребить бахрому.

– Так ведь с той поры, как погиб его отец, он меня совсем слушаться перестал. Одичал, все время своевольничает, слова ему не скажи…

«Все мы одичали», – подумал Роран.

– И что же я должен, по-твоему, сделать? – мягко спросил он.

– Ну, у тебя с ним всегда были добрые отношения. А теперь он тобой просто восхищается. Ты бы поговорил с ним, а? Тебя-то он послушается!

Роран подумал немного и кивнул:

– Хорошо, я постараюсь что-нибудь придумать. – Фельда с облегчением вздохнула. – А ты скажи мне, что именно он проиграл в кости?

– Да по большей части просто еду. – Фельда явно поколебалась, но все же сказала: – Но однажды, я знаю, он поставил на кон браслет моей бабушки – против кролика, которого матросы поймали в силки.

Роран нахмурился:

– Не беспокойся, Фельда. Я займусь этим сразу, как освобожусь.

– Спасибо. – Фельда снова поклонилась и исчезла за своей убогой палаткой, оставив Рорана в глубокой задумчивости.

Он пошел было дальше, но эта история с Манделем не давала ему покоя. Мандель был не единственным, кто за время пути сблизился с моряками. Кроме того, Роран заметил, что один из людей Торсона, Фруин, весьма увлечен Оделе, подружкой Катрины. «Подобные близкие отношения могут грозить неожиданными неприятностями, когда придет время расставаться с Кловисом», – думал он.

Стараясь не привлекать к себе особого внимания, Роран прошелся по лагерю и отобрал несколько человек из тех, кому доверял более всего. Затем он привел их в палатку Хорста и негромко сказал:

– Пятеро пойдут со мной – прямо сейчас. Иначе, боюсь, будет поздно. За главного остается Хорст. Помните: ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Кловис сбежал со своими барками или как-то повредил их. Для нас эти барки, похоже, единственное средство, чтобы все-таки добраться до Сурды.

– Это точно, – поддержал его Орвал. – И еще надо постараться, чтобы никто в городе о нас не пронюхал и не обнаружил наш лагерь.

– Правильно. Значит, так: если никто из нас не вернется послезавтра к ночи, считайте, что нас схватили. Тогда сами уводите барки и плывите в Сурду, но ни в коем случае не заходите за провизией в Куасту – там наверняка вас будут ждать солдаты Империи. Припасы придется пополнить где-нибудь в другом месте.

Когда его спутники были готовы, Роран заглянул в каюту Кловиса на борту «Рыжей кабанихи».

– Вы только впятером пойдете? – спросил тот, когда Роран сказал, что они уходят в город.

– Да. – Роран так пристально смотрел на Кловиса, что тот беспокойно заерзал, явно чувствуя себя не в своей тарелке. – И я надеюсь, что к моему возвращению и ты, и твои барки, и твои люди все еще будут здесь.

– Ты что ж, сомневаешься в моей честности? После того как я выполнил все условия нашего договора?

– Ни в чем я не сомневаюсь. Просто предупреждаю: я на тебя рассчитываю. Мы слишком многое поставили на кон. Если ты предашь нас, все жители Карвахолла будут обречены.

– Да знаю я, – досадливо пробормотал Кловис, избегая взгляда Рорана.

– Учти: мои люди будут настороже. И еще учти: пока я дышу, их никто не захватит врасплох, не обманет и не бросит в беде. А если судьба все-таки выкинет с ними злую шутку, я непременно отомщу за них, даже если мне придется для этого пройти тысячу лиг и сразиться с самим Гальбаториксом! Запомни мои слова, шкипер, ибо это чистая правда.

– Зря ты все-таки считаешь, что мы служим Империи! – запротестовал Кловис. – И я вовсе не намерен идти у них на поводу!

Роран мрачно усмехнулся:

– Знаешь, люди порой способны на все, когда защищают свою семью и дом.

Он уже поднял щеколду на двери, когда Кловис спросил:

– А что ты собираешься делать, когда доберешься до Сурды?

– Мы…

– Да не «мы», а ты! Что ты лично намерен там делать? Я ведь наблюдал за тобой, Роран. Слушал, что ты говоришь. И ты мне, в общем-то, нравишься. Но я никак не возьму в толк: неужели ты бросишь свой молот и снова возьмешься за плуг только потому, что наконец добрался до Сурды?

Роран вцепился в щеколду так, что у него побелели костяшки пальцев.

– Когда я доставлю своих односельчан в Сурду, – произнес он совершенно спокойно и холодно, – то наконец-то займусь охотой.

– Ага! Станешь охотиться за своей рыжей красавицей? Слыхал я о ней кое-что, да только…

Но Роран его не дослушал. Дверь с грохотом захлопнулась за ним. Он был вне себя от ярости, однако вскоре заставил себя смирить бушевавший в душе пожар и направился прямиком к палатке Фельды, возле которой увидел Манделя, упражнявшегося в метании охотничьего ножа. «Права была Фельда, – подумал Роран, – парнишку не мешает немного приструнить».

– Зря ты время теряешь, – заметил он, подходя ближе.

Мандель резко обернулся к нему:

– Это еще почему?

– В настоящем бою ты таким манером скорее сам себе глаз выколешь, чем в противника попадешь. Ты же не будешь знать точного расстояния между собой и своей целью. – Роран пожал плечами. – С тем же успехом можно просто камнями кидаться.

Он спокойно смотрел, как юноша наливается гневом.

– А Гуннер мне рассказывал, что знавал в Ситхри одного человека, который мог попасть ножом в летящую ворону! А когда была целая стая, то восемь из десяти его бросков попадали в цель! – оскорбленно заявил Мандель.

– Ничего, остальных двух раз вполне достаточно, чтоб тебя успели убить. И вообще, это далеко не самое умное – в бою бросать оружие, даже в кого-то. – Роран махнул рукой и, не давая Манделю возразить, быстро прибавил: – Хватит дурью маяться. Давай собирайся. Через четверть часа встречаемся на холме за ручьем. Я решил взять тебя с собой в Тирм.

– Есть! – Мандель просиял и тут же нырнул в палатку.

Роран двинулся дальше, но тут же снова наткнулся на Фельду, которая шла куда-то, усадив себе на бедро младшую дочь. Фельда глянула на него, потом на сына, собиравшегося в поход, и на лице ее появилось озабоченное выражение.

– Ты уж присматривай за ним, Молот, хорошо?

Она поставила девочку на землю и стала помогать Манделю складывать необходимые вещи в заплечный мешок.

К месту встречи на холме Роран пришел первым. Он уселся на белый валун и стал смотреть в морскую даль, готовясь к выполнению весьма непростой задачи, стоявшей перед ним. Когда наконец подошли остальные – Лоринг, Гертруда, Биргит и ее сын Нолфаврель, – Роран сказал им:

– Надо дождаться Манделя. Он тоже идет с нами.

– А это еще зачем? – недовольно спросил Лоринг.

Биргит тоже нахмурилась:

– Мы ведь, кажется, договорились, что больше никого с собой не возьмем. Особенно Манделя. Его ведь уже приметили в Нарде. Хватит с нас и того, что вы с Гертрудой идете – это и так очень опасно.

– Ничего, рискнем. – Роран по очереди поглядел всем в глаза. – Его надо взять с собой.

В конце концов остальные подчинились. Вскоре прибежал Мандель, и маленький отряд двинулся к Тирму.