Обрывки воспоминаний шейда все еще преследовали Эрагона. Водоворот событий и ощущений не отпускал, не давая возможности как следует задуматься. Погруженный в этот поток, он перестал понимать, кто он и где находится. Он был слишком слаб, чтобы самостоятельно освободиться от этих чуждых мыслей, чуждых воспоминаний, чуждого бытия. Страшные кровавые сцены из прошлого Дурзы то и дело возникали перед ним, пока наконец дух его не возмутился и не восстал, стремясь изгнать эти мысли.

Груда тел… Ни в чем не повинные люди были перебиты по приказу шейда. Целые селения до последнего человека вырезаны, уничтожены – рукой или словом этого проклятого колдуна…

…Эрагон никак не мог вырваться из этого кровавого кошмара. Он метался, словно пламя свечи на ветру, он был не в силах противостоять потоку зла и молил, чтобы кто-нибудь помог ему, но рядом не было никого… Ах, если б только он мог вспомнить, кто он, кем должен быть – деревенским мальчишкой или настоящим мужчиной, негодяем или героем, шейдом или Всадником?.. Все смешалось в бессмысленном и безумном водовороте. Он погиб, безвозвратно погиб, утонул в мутном потоке чужого сознания и воспоминаний…

И вдруг, совершенно внезапно, к нему вернулась собственная память – как он нашел яйцо Сапфиры и что с ним случилось с тех пор. И все это было словно озарено холодным светом откровения. Он вспомнил все свои достижения и неудачи. Да, у него было много невосполнимых утрат, однако же судьба удостоила его и редких, бесценных даров. Он впервые ощутил гордость за себя – такого, каким он стал. И, словно желая отомстить за это краткое просветление, кипящая тьма шейдовых воспоминаний вновь навалилась на него. Понимание собственной сущности и роли в этом мире исчезло, в душе возникла странная пустота, а все чувства подчинили себе страх и неопределенность. Да кто он такой, чтоб бросить вызов Империи и остаться при этом в живых?!

Но он продолжал сопротивляться этим предательским мыслям – сперва слабо, потом все сильнее и сильнее. Он шептал слова древнего языка, понимая, что они придают ему сил, помогают развеять тот мрак, что застилает его собственную память. И постепенно ему удалось собрать воедино свое раздробленное сознание, представляя его себе в виде небольшого сияющего шара и при этом ощущая столь сильную боль, что она, казалось, грозила оборвать саму его жизнь, однако что-то – или, может быть, кто-то? – сдерживал эту боль, воздействуя на нее как бы извне, со стороны…

Эрагон был еще слишком слаб, и мысли его очистились не полностью, но в голове уже достаточно прояснилось, и он снова помнил все, что с ним случилось с тех пор, как они с Бромом покинули Карвахолл. Но куда ему идти дальше? Кто укажет ему путь? Брома больше нет… Кто теперь станет наставлять его? Кто?..

«Иди сюда».

Он вздрогнул от соприкоснувения с чужим сознанием – настолько величественным и всемогущим, что ему показалось, будто над ним нависла гора. Так вот кто сдерживал его боль! Он вспомнил, как мысленно разговаривал с Арьей – в тюрьме Гиллида – и слышал тихую музыку… Вот и сейчас, в этом чужом сознании, звучала грустная и спокойная музыка – мощные аккорды, от которых словно исходило некое золотисто-янтарное сияние.

В конце концов он осмелился спросить:

«Кто ты?»

«Тот, кто хочет тебе помочь.

И в то же мгновение осколки воспоминаний шейда рассыпались вдребезги. Освободившись от них, Эрагон раздвинул границы своего сознания. И снова услышал тот же голос:

«Я защищал тебя, как мог, но ты так далеко от меня. Я в состоянии лишь сдерживать твою боль, чтобы она не свела тебя с ума».

И снова Эрагон спросил:

«Но кто ты, раз так помогаешь мне?»

И услышал в ответ:

«Я – Остхато Четовай, или Скорбящий Мудрец. А еще меня называют Тогира Иконока, что означает «изувеченный, но целостный». Приди же ко мне, Эрагон, ибо у меня есть ответы на все твои вопросы. И не знать тебе мира и покоя, пока ты меня не отыщешь».

«Но как же мне найти тебя, если я не знаю, в какой стороне тебя искать?»

«Доверься Арье. Ступай вместе с нею в Эллесмеру – там я буду ждать тебя, как жду вот уже много лет. Но не откладывай свой отъезд, иначе будет слишком поздно… В тебе заключено куда больше сил, чем это тебе представляется сейчас. Помни о том, что уже совершил, и радуйся этому, ибо тебе удалось избавить землю от страшного зла. Ты совершил подвиг, для других непосильный. И многие теперь у тебя в долгу».

«Он прав, – понял Эрагон. – То, что я сделал, действительно достойно почестей и признания. И не важно, какие испытания ожидают меня в будущем, я больше уже не пешка в чужой игре. Я стал иным – гораздо сильнее, гораздо значительнее. Да, я стал таким, как говорил Аджихад: сильным, не зависящим ни от королей, ни от вождей!»

И как только он это понял, ему сразу стало легко и спокойно на душе.

«Ты учишься, набираешься опыта, – снова услышал он голос Скорбящего Мудреца, и вдруг перед ним вспыхнуло видение: взрыв разноцветных красок и потом – согбенная фигура старца в белом одеянии, стоящего на каменном уступе. – А теперь тебе следует отдохнуть, Эрагон. Усни, но, когда проснешься, не обращайся мысленно ни ко мне, ни к кому-либо другому, – посоветовал мудрец. Голос его звучал мягко, но настойчиво. Лица его Эрагон видеть не мог из-за странного слепящего серебристого сияния. – Помни мой совет: ступай вместе с Арьей к эльфам, как только придешь в себя. А теперь спи…»

И Эрагон увидел, что старец на уступе благословляющим жестом поднял руку.

И мир воцарился в душе Эрагона.

И последняя его мысль была о том, что Бром мог бы им гордиться.

– Просыпайся! – велел чей-то голос. – Проснись, Эрагон, ты слишком долго спишь! Он потянулся, не желая никого слышать и уж тем более вылезать из теплой постели. Но кто-то продолжал настойчиво будить его: – Вставай, Аргетлам! Тебя ждут!

Он нехотя открыл глаза и обнаружил, что лежит в постели, укрытый мягкими одеялами, а рядом в кресле сидит Анжела и с затаенной тревогой всматривается в его лицо.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.

Совершенно не понимая, как он здесь оказался, Эрагон обвел комнату глазами:

– Сам не пойму…

Рот у него пересох, горло жгло огнем.

– Ну и не шевелись. Надо поберечь силы. – Анжела ласково пригладила ему волосы, и только тут Эрагон заметил, что она по-прежнему в своих ребристых доспехах. Странно… Он закашлялся так, что в глазах потемнело, все тело ныло, не было сил пошевелить ни ногой, ни рукой. По спине пробежал озноб. Анжела подняла с пола позолоченный рог и поднесла ему к губам:

– Выпей-ка.

Холодный медовый напиток чудесно освежал. В желудке разлилось тепло, даже сил как будто прибавилось. Эрагон снова закашлялся, виски заломило от боли. «Как я попал сюда? – думал он. – Ведь был самый разгар битвы… мы явно терпели поражение… а потом Дурза…»

– Сапфира! – вскрикнул он вдруг и резко приподнялся в постели. Но тут же упал – в глазах снова потемнело, его затошнило, головная боль стала еще более мучительной. – Что с ней? Она жива? Ведь ургалы так яростно наступали… они ее подстрелили… И что с Арьей?!

– Все живы, – успокоила его Анжела. – Только и ждут, когда ты проснешься. Хочешь их видеть?

Он молча кивнул. Анжела встала и подошла к двери. В комнату сразу же просунулись головы Арьи и Муртага, позади них маячила Сапфира – она в эту дверь не пролезала. Грудь драконихи вздымалась, она тихо и ласково гудела, посверкивая синими глазищами.

Эрагон просиял и тут же мысленно поблагодарил ее и сказал, что очень рад снова ее видеть.

«А ты здорово выдыхала языки пламени!»

«Да! Теперь я это умею!» – гордо ответила она.

Эрагон снова улыбнулся и перевел взгляд на Арью и Муртага. Оба были ранены: у Арьи перевязана рука, а у Муртага – голова. Муртаг широко улыбнулся:

– Эй ты, лежебока! Пора вставать! Мы тебя давно заждались!

– А что… что было потом?..

Арья грустно на него посмотрела, но Муртаг радостно вскричал:

– Мы победили! В это невозможно поверить, но мы действительно победили! Когда духи, жившие в шейде – те самые три сущности, которых ты выпустил, – пролетали над полем битвы, все ургалы вдруг перестали сражаться и уставились на них, точно зачарованные. А потом и впрямь случилось волшебство: они вдруг набросились друг на друга, и армия их за несколько минут самоуничожилась. Представляешь? Ну а нам ничего не стоило отогнать их от Тронжхайма.

– Вы всех перебили? – спросил Эрагон.

– Нет, – покачал головой Муртаг. – Многим удалось укрыться в тоннели. Вардены и гномы сейчас их преследуют. Думаю, это займет еще немало времени. Я тоже погнался за ними, да получил по башке, и меня отправили к Анжеле залечивать раны.

– А вардены, часом, не собираются снова засадить тебя в темницу?

Муртаг помрачнел:

– Да им теперь никакого дела до меня нет. Слишком много варденов и гномов погибло, а уцелевшие заняты тем, что приводят все в порядок. Но тебе-то есть чему радоваться! Ты настоящий герой! Все только и говорят о том, как ты победил Дурзу! Между прочим, если бы не ты, нам бы точно конец!

И приятно, и тревожно было слышать Эрагону слова Муртага. Но он решил как следует обдумать все потом.

– А где Двойники? Их не оказалось на отведенном им посту… И потом я никак не мог установить с ними связь, а мне так нужна была их помощь…

Муртаг дернул плечом:

– Мне сказали, что они храбро сражались с ургалами, прорвавшимися в Тронжхайм. Видно, им просто некогда было общаться с тобой.

Что-то тут было не так. Эрагон чувствовал это, но никак не мог понять, что именно его беспокоит. Он повернулся к Арье. Ее огромные глаза неотрывно следили за ним.

– Как вы с Сапфирой умудрились не разбиться? – спросил он. – Ведь вы так быстро…

– Когда ты сообщил Сапфире о появлении Дурзы, – медленно проговорила Арья, недослушав его, – я все еще пыталась снять с нее поврежденную броню. А когда наконец справилась с этим, у нас уже не было времени спускаться – мы все равно бы не успели. Да и этот шейд вполне мог убить тебя, стоило ему меня увидеть. – В голосе ее звучало сожаление. – И тогда я сделала единственное, что было в моих силах, чтобы отвлечь его внимание: разбила звездный сапфир.

«А я слетела с ней вниз!» – добавила Сапфира.

Эрагон изо всех сил старался не потерять сознания – голова у него так кружилась, что он даже на минуту прикрыл глаза.

– А почему ни один осколок ни тебя, ни меня не ранил? – спросил он, превозмогая дурноту.

– Я не позволила. Когда осколки сапфира почти достигли пола, я задержала их в воздухе, а потом медленно опустила на пол. Иначе они непременно убили бы тебя.

Анжела грустно покивала:

– Но это чуть не убило тебя, девочка! Мне потребовалось все мое умение, чтобы спасти от гибели вас обоих!

Озноб снова пробежал у Эрагона по спине, боль еще сильнее пульсировала в висках.

– Сколько я уже здесь лежу? – спросил он.

– Полтора дня, – сказала Анжела. – Тебе повезло, что я оказалась рядом, иначе на твое исцеление потребовались бы долгие месяцы. И еще неизвестно, выжил бы ты или нет.

Эрагону стало совсем не по себе. Откинув одеяло, он попытался посмотреть, что у него со спиной. Анжела взяла его за руку. Взгляд ее был тревожным. – Ты должен понять, – сказала она, – что моя сила не такая, как у тебя или у Арьи. Я лечу травами, отварами и кое-какими зельями. Есть, конечно, и у меня некоторые знания, которые я могу применить в крайнем случае…

Он вырвал у нее руку и ощупал пальцами спину. Кожа была гладкая, без каких бы то ни было повреждений. Под пальцами при каждом движении напрягались твердые здоровые мышцы. Эрагон провел ладонью по шее и наткнулся на странное твердое утолщение в полдюйма шириной. Тогда он пальцами провел от этого утолщения вниз по спине и понял, сколь ужасен был рубящий удар Дурзы: на спине остался длинный, похожий на канат витой шрам, тянувшийся от правого плеча до левого бедра.

На лице Арьи была написана откровенная жалость. Желая его утешить, она смущенно пробормотала:

– Ты заплатил страшную цену, совершив свой подвиг, Всадник Эрагон. Но теперь ты стал победителем шейда.

Муртаг расхохотался:

– Точно! И отметина у тебя теперь такая же, как у меня.

В полном смятении Эрагон закрыл глаза. Шрам, судя по всему, ужасен… И тут он вспомнил видение старца в белом одеянии, который спас его. И его слова, когда он лежал в беспамятстве между жизнью и смертью: «Помни о том, что ты совершил, и радуйся этому, ибо тебе удалось избавить землю от страшного зла. Ты совершил подвиг, для других непосильный. И многие теперь у тебя в долгу». И еще он сказал ему тогда: «Приди же ко мне, Эрагон, ибо у меня есть ответы на все твои вопросы».

И тогда наконец в душе Эрагона воцарились мир и покой. И он мысленно ответил старому мудрецу: «Да, я приду к тебе».