Мама спросила, кого я хочу пригласить к себе на день рождения. Я сказала, что Олега и Валерку Коростылёва. Мама сразу заохала:

– Ох, Валентинка! Всё-то ты с мальчишками! Нет чтобы пригласить хороших, культурных девочек! Ох, когда же ты повзрослеешь!

– Вот сегодня и повзрослею, – ответила я. – Ты, мама, что ли забыла: мне ведь уже полных десять лет. А девчонок я не люблю, потому что у них одни разговоры про кукол и про платья, и подарки они дарят неинтересные. К тому же, мамочка, я же не говорю тебе «ох-ох!», когда ты приглашаешь к себе на праздники разных гостей. Они мне, может, тоже не очень нравятся. Тут в кои-то веки случились именины и день рождения одновременно, а я вдруг не имею полного права пригласить лучших друзей. Валерка, между прочим, очень даже культурный. Он, например, в кармане носит чистый носовой платок, а нос вытирает рукавом, чтобы платок не запачкать. Олежка тоже культурный и на мостовую никогда не плюётся, только в урну. А если урны нет, то он лучше в кого-нибудь плюнет, чем засорять плевками улицы родного города.

Маме нечем было возразить. Она ещё немножко поохала и сказала:

– Только, пожалуйста, обещай мне ничего сегодня не творить.

Я вдруг вспомнила, что вчера вырвала из маминого журнала картинки с модными манекенщицами и приклеила им фотографии своего лица. На наших семейных снимках вместо меня появились дырки, но зато на картинках я получилась здо́рово. Одно платье было даже от свадьбы. Мне такие картинки нужны для очень важного дела: я ведь пишу дневник для будущих поколений. Должны же потомки иметь обо мне какое-то представление! Когда мама сказала: «Обещай мне ничего сегодня не творить», я сдуру чуть не призналась про фотографии, но потом вспомнила: это было вчера, а не сегодня!

Со мной часто происходят такие вещи, от которых взрослые злятся. Сначала я не замышляю ничего плохого, а оно вдруг – раз! – и получается. Ну разве я виновата? Но я пообещала маме, что всё будет прекрасно, пусть она не беспокоится. И мама разрешила мне пригласить, кого захочу. Я обрадовалась, побежала на улицу и пригласила, кого увидела: участкового дядю Гришу, незнакомую тётеньку в машине с шофёром и, конечно, Олега с Валеркой Коростылёвым.

В доме у нас вкусно запахло киселём и тортом. Я помогла намазать торт кремом. Мама посы́пала верх толчёными грецкими орехами и написала на нём сладким кофейным маслом, выдавливая его из бумажного конвертика:

«С днём рождения!». Скорлупки от орехов мы вдавили в торт по краям и поставили на них десять тонких разноцветных свечек. Торт получился просто загляденье!

В дверь постучали. Вошла та незнакомая тётенька, которую я пригласила вместе с шофёром – он оказался её мужем. Они познакомились с мамой, и тётенька, протянув перевязанную ленточкой красивую коробку, поздравила меня: «Расти большой и послушной! С днём ангела!» Тут вмешался папа и с усмешкой заявил, что я просто «ходячая доброде́тель», но мама на него шикнула, и он замолчал. Я спросила:

– Что такое добродетель? Раз есть ходячая, то лежачая тоже есть?

Они хором рассмеялись, но не зло, а по-доброму. Тётенька объяснила, что добродетель – это такая штука, которая делает человека хорошим, добрым и честным, и неважно – в каком положении: лежачем, ходячем, плывучем и так далее. Потом гости немного поговорили обо мне и святой Валентине, в память о которой я в день рождения получила своё имя. И мама (по-моему, первый раз в жизни) меня похвалила. Сказала, что я, в сущности, добрый ребёнок. В дверь снова постучали. Зашёл участковый дядя Гриша. Он тоже принёс коробку с лентой. Я хотела предложить гостям сразу же съесть весь торт без остатка, но они извинились, потому что, оказывается, торопятся, погладили меня по голове и ушли.

Я потащила коробки в комнату. Это были два торта! Один «Птичье молоко», я его раньше пробовала, он ужасно вкусный! А второй весь в голубых и розовых цветочках и узорах. Я не выдержала и съела самый маленький цветок – он был воздушный, масляный и с ягодкой внутри.

Пришёл дядя Сеня и прогудел с порога:

– Без приглашения на день рождения, простите за вТОРТжение!

Дядя Сеня смешной, ему каждый раз нужно приглашение, хотя он прекрасно знает, что я его всегда больше всех жду. И тоже протянул мне коробку с тортом! У меня праздник ещё не начался, а я уже была с ног до головы завалена тортами.

Когда явились остальные гости – Валерка и Олег, оказалось, что мама успела всё расставить на столе, а на нашем самодельном торте уже горели десять свечей. Все встали вокруг стола и спели мне «Пусть бегут неуклюже…» Я потушила свечи, и мы принялись пробовать торты. Все они были такими вкусными, что можно было спокойно умереть от восторга.

Потом взрослые ушли в кухню пить чай, и мы остались одни. Сначала мы придумали игру «в культурных». Потом вспомнили нашу старую – «в кандидатов-депутатов», ведь скоро опять выборы. А Валерка изобрёл ещё интереснее – «в культурных депутатов». Мы кланялись друг перед другом и говорили разные обещания для народа. Олежка нацепил на вилку кусок торта, будто это микрофон, и важно заявил:

– Имею честь произнести речь, чтобы людям жилось хорошо. Обещаю всем бесплатно раздать разные ценные вклады. Особенно мне, Валентинке и Валерке. Пожалуйста, на здоровье, извините за помарки в докладе.

Мы ужасно развеселились, а Олежка низко нам поклонился и при этом смахнул на пол чашку с киселём. Он испугался, хотя чашка совсем не разбилась, а только немножко треснула, и кинулся из комнаты за тряпкой. Я не очень люблю кисель, он похож на сладкие сопли и безумно скользкий. Торопясь, Олег поскользнулся, растянулся и смешно забарахтался на полу. Валерка хотел ему помочь и тоже упал. Я чуть не лопнула от смеха!

И вдруг подумала о катке. А что, если…

В голове у меня забили торжественные барабанчики, и я закричала мальчишкам: «Кисельный каток! Ура!!!» – и вылила на пол весь кисель!

Мы включили громкую музыку и катались вовсю, а каток на линолеуме был как всамделишный! Вот это игра так игра! Особенно здо́рово получалось у меня. Я выделывала восьмёрки в тапочках не хуже, чем на настоящих коньках! Мальчишки то и дело падали и всё в комнате пороняли, но, к счастью, из-за музыки ничего не было слышно. Всё вокруг стало сладким и липким. У нас даже волосы слиплись, и я смастерила Валерке причёску индейского племени ироке́зов!

Мы катались долго, я уже хотела сбегать за шваброй, чтобы всё быстренько убрать, но тут открылась дверь и появился папа. Он нёс в руках что-то большое и поэтому не увидел катка. Папа грохнулся, еле-еле успев в последнюю секунду поставить это большое на стол, и стал громко кричать. Из кухни прибежали мама и дядя Сеня, кинулись папу поднимать и, конечно, тоже упали, ведь взрослые быстро отвыкают от коньков… Началась такая куча-мала́, что если бы я не оцепенела от страха, то уж веселья-то мне точно хватило бы на целый год вперёд!

Я смотрела на эту кутерьму, как в игре «замри-отомри», но потом поняла: то большое, что нёс папа, оказалось аквариумом! Я ведь давно уже просила папу купить мне рыбок… Вода и рыбки выплеснулись на пол, и, отмерев, я побежала в кухню, налила в банку воды и бросилась спасать рыбок, которые весело прыгали в киселе вместе с остальными куча-мали́стами. А когда взрослые кое-как встали и, ругаясь, пошли отмываться, я взяла швабру и мы с Олегом подтёрли полы. Мама по очереди отмывала меня и мальчишек и чистила их одежду. Папа хотел поскандалить, поскольку он пострадал больше всех: у него, кажется, немножко сломалась рука, но потом не стал. Дядя Сеня его уговорил, и у папы скоро всё прошло.

Гости разошлись. Мы с мамой ещё раз помыли полы и убрали посуду. Потом сели на кухне и молча попили чай с успокоительными травками.

Я сказала:

– Мамочка, чес-слово, я не виновата… Как-то случайно получилось…

– Если бы ты знала, как я устаю от твоих случайностей, – вздохнула мама.

Глаза у неё были такие печальные и усталые, что я заплакала.

– А что тебе подарили? – спросила мама добрым голосом.

Я сразу вспомнила: меня же ещё ждут подарки! – и бросилась в комнату.

Дядя Сеня, кроме торта, подарил мне новый мобильный телефон, Валерка – толстую книгу про Гулливе́ра с красивыми картинками, а Олег – коробку конфет и настоящую морскую раковину! Мы с мамой по очереди прижимали раковину к ушам и слушали ветер, который в ней живёт…

Когда мама пошла спать, я встала с постели и на цыпочках подошла к окну. Вокруг расстилался ночной город. Мигали и гасли огни. Было темно, и я до боли в глазах вглядывалась в густую синеву воздуха: не пролетает ли где-нибудь рядом мой ангел? Ему обязательно нужно хорошо повлиять на меня, чтобы мама не уставала от моих случайностей. Если сильно-сильно постараться, то можно стать как ходячая добродетель. Ангел тогда будет добродетель летучая. Я, возможно, пойду в какой-нибудь кружок вышивания.

И даже не один раз. Я так постояла и спохватилась, что ангел ничего не ел. Впрочем, едят ли ангелы? Я не стала долго раздумывать, пробралась в кухню и отрезала по кусочку от каждого торта (мы ни один до конца не съели). Захочет ангел поесть – залетит в форточку.

Стыдно признаться, но день рождения мне понравился. Каток был весёлый, подарки классные. Особенно понравилась раковина. Я внимательно её рассмотрела. Она была закручена красивой спиралькой, а внутри немножко оранжевая, перламу́тровая и переливчатая, как бензин в луже. Наверное, в ней раньше жила отше́льница-улитка или устрица и собирала в морской тишине свой жемчуг. Я прижала раковину к уху и закрыла глаза. Сразу показалось, что я брожу по ветру и морю, а в море среди прозрачных волн носятся стаи селёдок, солёных и стройных, как сабли…

Я положила раковину на подоконник рядом с кусочками тортов, чтобы ангел тоже поздоровался с морским ветром. А ещё написала открытку: «Дорогой ангел! Поздравляю тебя со всеми праздниками! Желаю здоровья, счастья в культурной и личной жизни и чтобы я когда-нибудь с твоей помощью стала добродетелью – пусть тебе за меня не будет стыдно! Навсегда твоя Валентинка».