— Сразу нельзя, — оправдывается Алеша, — он еще пес молодой.

Собачонка в это время громко лает на чьи-то ноги.

— Вот она! Теперь уж это окончательно она! — вопит Алеша.

Он поднимает глаза, видит очень высокого человека в очках.

Юра возмущенно машет рукой, бросается бежать по бульвару, остановился, спросил кого-то:

— Вы не видали девочку в пестром платье и желтых ботинках?

Побежал дальше.

На бульваре на скамейке сидят няньки, домработницы, оживленно разговаривают. Одна из них, молоденькая, нарядная, рассказывает подругам:

— …Я говорю: Нина Валерьяновна, я буду выходная в выходной, а она говорит: как же ты можешь быть выходная в выходной, когда мой муж в выходной выходной! Бери выходной после выходного… А зачем мне после выходного выходной, когда Катька в выходной выходная, Нюрка в выходной выходная…

Мимо скамейки, громко лая, пробегает Алешина собачонка.

Молоденькая работница вскакивает на скамейку, кричит:

— Уберите собаку, вы будете отвечать за мои нервы!

В ванной комнате Иван Семенович (холостяк) моет руки Наташе.

— Ну, мыль, — говорит Наташа.

Иван Семенович явно смущен. Он неумело намыливает ручки девочки. Очевидно, ему до сих пор никогда не приходилось иметь дела с детьми.

— Сколько тебе лет? — спрашивает Иван Семенович, чтобы завязать разговор.

— Мне четыре года. Мне еще больше было бы, только у меня очень редко день рождения бывает. Ой, как ты мылишь?! — удивляется Наташа.

— Не умею, — признается Иван Семенович.

— Как же ты своих детей моешь?

Иван Семенович уклончиво:

— У меня нет детей.

— Как же это нет, где же они?

— Нету, — виновато отвечает Иван Семенович.

Он берет Наташу за руку, ведет ее по коридору в свою комнату.

Соседка Ивана Семеновича по квартире, зубной врач, удивлена появлением ребенка.

— Это ваша? — спрашивает она у Ивана Семеновича.

Он шепотом объясняет:

— Девочку мне подкинули. Позвонили в звонок и оставили ребенка перед дверьми. Я ее спрашиваю: «Чья ты?», она говорит: «Ваша». Ее так научили, наверное. Что я буду с ней делать?

Иван Семенович входит с Наташей в свою комнату.

— Это твой дом? — спрашивает Наташа.

— Да, это мой дом, — говорит Иван Семенович и подводит Наташу к столу. Он не знает, что делать с девочкой, как развлечь ее. Он показывает Наташе портрет в газете: вот смотри — это дядя на коне.

Наташа смотрит на портрет, говорит уверенно:

— Это не дядя, это Ворошилов.

Иван Семенович удивлен:

— Правильно. Вот какая ты умница! Это Клим Ворошилов.

Наташа поправляет:

— Климентий Ефремович. Он всех врагов победил, ему за это лошадь подарили.

Иван Семенович смеется. Он восхищен Наташей. Наташа сообщает:

— Я его сама видела, Ворошилова…

Иван Семенович спрашивает:

— Где ж ты его видела?

— На крыше, — говорит Наташа. — Первого мая, его портрет до самого неба.

Иван Семенович смотрит на девочку восторженно. Он окончательно покорен. Он улыбается и сажает девочку на стул, спрашивает:

— Ну, что же мы с тобой делать будем?

Наташа решает:

— Играть.

— Во что? — спрашивает Иван Семенович и садится рядом.

Наташа уверенно:

— Баба сеяла горох…

Иван Семенович озадачен:

— Горох? Это я не умею…

Наташа:

— А «веселые ребята» умеешь?

Иван Семенович чувствует себя виноватым:

— Нет, тоже не умею.

Наташа, махнув ручонкой, что означает «ну, это не трудно», предлагает:

— Это легкое, я тебя сейчас научу… Ты становись и пой хором.

Наташа показывает, как нужно петь:

Иван Семенович послушно марширует за Наташей, повторяя слова ее песенки.

— Ну, я устал, — говорит Иван Семенович. — Садись, я тебя сейчас накормлю.

Иван Семенович достает с окна пикули, крабы.

— У меня, понимаешь, вчера гости были, — говорит он, — колбасу всю съели. Подожди, тут еще что-то есть. Ага, пьяные вишни. Ешь на здоровье.

Входит соседка, с сочувствием смотрит на девочку.

— Бедная девчурка, какая прелесть. Иван Семенович, а почему вам правда не взять ее себе? Человек вы одинокий, зарабатываете хорошо.

Иван Семенович в недоумении:

— Что же я с ней буду делать?

Соседка вдруг увидела, что девочка ест пикули и крабы.

Соседка хватает банку и читает:

— «Маринованные огурцы». Иван Семенович, что она ест? Да разве это можно? Дети этого не едят.

Наташа, с аппетитом дожевывая пьяную вишню, отвечает:

— Едят.

Соседка возмущена:

— Вы хотите отравить ребенка?

— Это мой ребенок, чем хочу, тем и кормлю.

— Позвольте, откуда же это ваш ребенок? Может, я его сейчас себе возьму.

Иван Семенович успокаивает девочку:

— Ешь, ешь, дорогая. Завтра мы с тобой в зоологический сад пойдем.

— Не соси пальчик, девочка, — говорит соседка.

Иван Семенович окончательно рассердился:

— Не придирайтесь к моему ребенку. Соси палец, девочка, соси на здоровье!

Соседка приходит в негодование:

— Нет, теперь-то мне все ясно. Я просто обязана отнять у вас ребенка. Я как зубной врач вам заявляю: вы понятия не имеете, как обращаться с детьми. Знаете ли вы, например, что если кошка тряхнет хвостом, то вот на этот хлеб сядет в среднем около двух миллиардов микробов, а вы говорите: соси пальчик.

Все больше разгорается ссора.

Наташа, которую уже никто не замечает, берет кусок булки, слезает со стула, говорит шепотом:

— Пойду кошке дам. Может, она тряхнет хвостом!

На цыпочках Наташа идет к приоткрытой двери, выходит из комнаты.

— Мой ребенок здоров, — кричит Иван Семенович, — и я прошу в него не вмешиваться. Когда мне понадобится, я обращусь в детскую консультацию, а не к зубному врачу.

Лестница. Вниз по ступенькам идет кошка. Наташа осторожно, чтобы не испугать кошку, спускается по лестнице вслед за ней.

Наташа идет по улице.

Большой магазин. Из дверей выходит Нина с пакетами в руках. Она торопится, идет быстро. Замечает впереди себя девочку с кошкой на руках. Нина ее не знает, но обращает на нее внимание, следит за нею глазами. Вдруг кошка вырывается из рук Наташи, бросается через дорогу. Наташа бежит за ней на мостовую. Нина громко вскрикивает, бросается за Наташей.

Летят машины. Наташа споткнулась, упала на мостовую. Машина удачно объезжает ее. Наташа плачет. Ее поднимает какой-то юноша. Ее окружают прохожие.

Возгласы: «Цела, цела!»

— Как же ты одна по мостовой бегаешь? Не плачь, девочка.

Подбегает перепуганная Нина. Отстраняя всех, она пробирается к Наташе, отряхивает платьице, уговаривает:

— Ничего, ничего, не пугайся.

Какой-то мужчина кричит на Нину:

— Что ж ты за сестрой не смотришь?

Нина оправдывается:

— Я ей не сестра! Я ее не знаю совсем. Я могу отвести ее домой.

— Где ты живешь, девочка? — спрашивают Наташу.

— Квартира шесть, звонить два раза, — шепчет перепуганная Наташа.

— А какая улица?

— Улицу я еще не выучила…

— Надо отвести девочку в милицию!

— Тут рядом седьмое отделение, — говорят прохожие, собравшиеся вокруг Наташи.

— Я отведу ее в седьмое отделение, — предлагает Нина.

— Нет уж, давайте мы ее отведем, — решительным басом говорит какая-то высокая женщина, рядом с которой стоит мужчина маленького роста. — Мой муж ее отведет.

Мужчина, поднявшись на цыпочки, шепчет на ухо жене:

— Ляленька, мы же хотели ехать на дачу.

Ляленька отвечает сдержанным басом:

— Опять ты на меня кричишь, Муля. Сказано: не нервируй меня, отведем девочку и поедем.

Муля покорно соглашается:

— Ну, ну, конечно…

Супруга властно берет Наташу за руку.

— Пошли! — Обернувшись к мужу, она безапелляционно добавила:

— На, держи зонтик.

Женщина ведет Наташу за руку. Муля идет чуть позади.

— Мы домой идем? — спрашивает, всхлипывая, Наташа.

— Домой, домой, — говорит женщина и обращается к мужу: — Возмутительно! Позволять такой крошке бегать по мостовой. Деточка, — спрашивает она Наташу, — кто пустил тебя одну на улицу?

Наташа вместо ответа показывает на ноги:

— У меня очень шнурки развязались.

— Муля, отойди, не нервируй меня, — таинственным шепотом говорит супруга Муле. — Она при тебе не хочет рассказывать, она тебя боится.

Муля крайне удивлен.

— Почему? — недоумевая, спрашивает он супругу.

— Отойди! — грозно требует супруга. — Не нервируй меня!

Муля покорно отходит в сторону, разворачивает газету и погружается в чтение.

Жена с Наташей подходит к нему. Жена говорит возбужденно:

— Она мне все рассказала… Дай зонтик девочке. На, Наташенька, посмотри, какая кисточка.

Пользуясь тем, что Наташа занялась зонтиком, жена таинственно сообщает Муле:

— Оказывается, кто-то ее колотит… Ей голову грозили оторвать.

— Да, да, — рассеянно отвечает Муля, продолжая читать газету.

— Что «да, да»? Брось газету, что тут, читальня?

— Да, да, читальня, — отвечает Муля, погруженный в чтение.

— Я тебе говорю: ты должен подать на них в суд.

Муля очнулся:

— Какой суд? Мы же ведем ее в милицию.

— Никуда мы ее не ведем. Она едет с нами на дачу.

Муля шепотом пробует образумить жену:

— Ляленька, что ты говоришь? Мы должны отвести девочку в милицию.

Ляленька негодует:

— Для того, чтобы она опять попала к этим ужасным родным?!

Муля испуганно шепчет:

— В милиции все разберут. Мы не имеем права.

Ляленька — тоном не терпящим возражений:

— Имеем, не нервируй меня. Я сама все разобрала. Завтра ты будешь судиться. И, наконец, просто спросим ребенка. Скажи, девочка, что ты хочешь, чтобы тебя били или ехать на дачу?

Наташа, не задумываясь, отвечает:

— На дачу.

Ляленька торжествует:

— Ну, вот видишь. Сейчас мы купим ей сухое платьице и поедем на дачу.

— Ляленька, нельзя этого делать, уверяю тебя, душенька.

— Хорошо! Ты всегда делаешь все, что хочешь, — неожиданно заявляет супруга, — пожалуйста, поведем ребенка в милицию, раз у тебя совсем нет сердца.

Супруги тронулись в путь.

Вдали большой дом. Седьмое отделение милиции. Супруги направились к этому дому.

Будка телефона-автомата на улице. Нина разговаривает с отцом:

— Папочка, я иду домой. Приезжай вовремя, не опаздывай. Мы опять не уедем из-за твоих важных дел.

В стекло автомата кто-то нетерпеливо стучит.

— Кончайте скорее! Мне нужно позвонить в милицию. У меня сестра пропала!

Нина оглянулась, увидела Юру. Он запыхавшийся, усталый.

— Юра, это ты? Разве у тебя есть сестра?

Юра смущен:

— Да, есть маленькая сестренка.

— Где же она была утром? — удивляется Нина.

— Она гуляла, — говорит Юра. Ему трудно сказать правду. — Я оставил ее на четверть часа, пошел купить ей к завтраку ветчины, прихожу — а ее нет.

— Куда же она девалась?

— Не знаю, — говорит Юра, — я вот сам ничего не понимаю. Хочу в милицию звонить.

— Соседей спрашивал? — говорит Нина.

— Всех спрашивал… Девочка в пестром платьице, в желтых ботиночках…

Нина вдруг кричит:

— Я ее видела!

— Где? Говори скорее! Когда?

— Только что, на улице. Она чуть не попала под машину.

Юра пугается, хватает Нину за руку.

— Неправда! — кричит он. — Не может быть!

— Ее сейчас повели в милицию. В седьмое отделение. Бежим скорее, — говорит Нина.

Кабинет начальника в группе розыска пропавших детей.

Начальник принимает посетителей.

Мы видим здесь знакомого нам Ивана Семеновича и его соседку.

— Товарищ начальник, — взволнованно спрашивает Иван Семенович, — имею я право усыновить девочку, подкидыша? Мне ее подкинули.

— Нет, не имеете права, — перебивает соседка, — нужно сначала знать, как обращаться с микробами, а потом уже брать на воспитание детей!

Начальник просит вежливо:

— Будьте, товарищи, любезны, объясните в чем дело.

Иван Семенович бестолково объясняет:

— Дело в том, что она зубной врач, а не консультация, и я не обязан с ней считаться, я вполне могу взять этого ребенка… Я общественник, я член профсоюза с двадцать первого года… Могу принести справку из домоуправления.

На диване сидит мальчик лет пяти-шести. Он разглядывает толстый альбом с фотографиями детей.

— Это все твои дети? — спрашивает он у начальника.

— Мои, мои, — шутливо отвечает начальник мальчику и говорит, обращаясь к Ивану Семеновичу: — Это все ребята, которых мы вернули родителям. Как к вам попала девочка? Расскажите подробно…

— Не знаю, откуда она. Я говорю — подкидыш. Я хочу ее усыновить.

Распахивается дверь. Вбегает женщина в платке, с кошелкой в руках.

Женщина бросается к мальчику, обнимает его:

— Петенька! Сроду он у меня не пропадал! На минутку в магазине оставила.

Мальчик скептически смотрит, говорит сердито:

— Петенька, Петенька… Сама потеряла, а потом — Петенька.

— Смотрите, мамаша, в другой раз сына не теряйте. Ну, всего лучшего тебе желаю, молодец, — прощается начальник с Петей.

Женщина с мальчиком едва успевают уйти, как дверь снова распахивается. Милиционер вводит Алешу. Вместе с ними молодая домработница, которую мы видали на бульваре.

Алеша громко ревет. На руках у него собака.

Милиционер докладывает:

— Товарищ начальник! Вот этот мальчик говорит, что ищет какую-то девочку. Он со своей собакой разогнал всех детей на бульваре.

Ариша шумно вмешивается в разговор:

— Ну, конечно, он меня разогнал: бегает со своим бульдогом!

Алеша возмущенно:

— Вовсе это, во-первых, не бульдог! Это овчарка!

— Все равно не имеете права, — кричит Ариша. — Он мне со своей собакой все нервы истрепал, еще на руках ее держит! Гадость такую!