После Воропай уже сам заказ переиграл и решил москвича умыкнуть. Потолковать маленько, вызнать, где твой Васильевич тележнику на хвост наступил и где конкретно этот хвост располагается.
Миронов приложил к лицу ладони, собрал их лодочкой над носом и покрутил головой. Не глядя на Семинариста и разглядывая угол, глухо поинтересовался:
- А ты не ошибаешься, Костя?
- Мы договаривались: я рассказываю, значит - знаю. Ты не задаешь вопросов.
Гость долго, не отрывая ладоней от лица, исподлобья глядел на хозяина кабинета.
Евдокия снова и умело притворялась «погремушкой» и делала вид, будто не понимает, почему мужчины молча взглядами играют. Ноготок с облупленным лаком покусывала.
Сыщица догадывалась: только что на ее глазах Семинарист уплатил сторицей некий старый долг. Не надо обладать большим умом, чтобы понять: поведанная выше информация звучала крайне неоднозначно. В среде портовиков о существовании Доброжелателя знают только двое - Семинарист и Конник. И городской смотрящий Воропаев навряд ли большой болтливостью прославился. А посему Евдокия сделала смелый до жути вывод: портовый деятель Митрохин либо имеет стукача в особо доверенном окружении смотрящего, либо прослушивает его телефонные разговоры и прочитывает сообщения.
Палыч, конечно, может позже отбрехаться: мол, земля слухами полнится. О том, что пришлого мужика умыкнули по приказу смотрящего, сорока на хвосте принесла... Но зачем тогда предупреждать, что о Доброжелателе знают только несколько человек в городе?!
Мысленно перекрестившись: «Упаси нас, Господи, от подобных знаний! Надеюсь, что ошиблась. Меньше знаешь - лучше спишь и дольше живешь!» - Дуся сделала глаза абсолютно пуговичными и оловянными, решительно поменяла взрывоопасно секретную тему:
- Константин Павлович, а как вы с начальником таможни Евгением Ильичем уживаетесь?
- Молебны заказываю за Женино здравие! - Митрохин облегченно и радостно перевел взгляд с задумчивого московского авторитета на поцарапанную «погремушку».
- Вы шутите? - совершенно натурально опешила та.
- Отнюдь, уважаемая Дуся, отнюдь, - потеплевшим голосом произнес портовый деятель. - На полном серьезе молюсь за здравие начальника таможни Евгения Ильича.
- Объясни, - попросил Миронов, ловко переставленный «сестренкой» на другие рельсы.
- Извольте, - с легким ерничеством поклонился криминальный гражданин, взращенный в питательной среде воцерковленного семейства. - Вот как ты думаешь, Евдокия, есть ли разница в том, сколько засылать начальнику таможни или кому-то чином поменьше?
- Есть, - послушно отвечая, согласилась Дуся. - Меньший чин и скушает поменьше.
- Вот. - Значительно задирая вверх указательный палец, Митрохин обвел взглядом гостей. - При законопослушном начальнике и подчиненные борзеть не будут. Берут - по маленькой, на «ягуарах» не катаются, бабам «бентли» не заказывают. Я за Евгения Ильича денно и нощно Богу молюсь!
Семинарист умело перекрестился, Дуся ему сразу же поверила, но все-таки сказала:
- Константин Павлович, я видела, что у Евгения Ильича, его неработающей жены и старшей дочери машины все-таки приличные, - и воткнула намеком в стиле хозяина кабинета: - «С трудов праведных не построишь палат каменных», а они у Евгения Ильича тоже имеются. В целых три этажа.
- Ну, - фыркнул Семинарист. - Тут все в порядке. У Жени бизнес, можно сказать, легальный. Он мзду не берет, ведет себя по понятиям, но кормиться чем-то надо? Младший Муромец держит фирму грузоперевозок. Работают там конечно же два его приятеля. Но все знают, что бизнес принадлежит младшему Муромцу.
- Но это как бы... не вполне... - Выразительно покрутив пальцами в воздухе, Евдокия фразу не закончила.
- Законно, хочешь сказать? - кивнул Митрохин и усмехнулся: - А кому какое дело до Жениного бизнеса, раз он навел порядок в грузоперевозках и лишнего не жадничает? Муромец мог бы под себя и железнодорожные отправления подмять, и речные, но он только фурами занимается, да и то - другим жить дает. К нам тут недавно москвичи нагрянули, попробовали «железку» отжать, так Женя их так шуганул... при помощи старшего Муромца, что к нам больше никто не суется.
- А если Евгения Ильича выберут городским главой? - напомнила Евдокия. - Вас это сильно расстроит?
- Я от этого, уважаемая Евдокия, огорчусь до невозможности.
- И супруга Евгения Ильича тоже сильно огорчается, - негромко вымолвила Дуся. - Вы, кстати, не знаете почему?
- Нет, - четко ответил хозяин кабинета.
- А что-нибудь про Терезу Фланель вы раньше слышали?
- Вроде бы... нет. Говорят, в Москве училась, я ее видел - шикарная бабенка. Но ведет себя тихо. Не то что первая Женина жена, та пыталась в дела влезать, да старый Муромец, по слухам, ей хвост накрутил. Он тогда еще в силе был.
- А вы не знаете, кто мог убить Илью Владимировича? Какие-нибудь разговоры ходят?
- Понятия не имею, - удивленно пожал плечами Семинарист. - Кому он нужен-то - пенсионер. Пока твой тесть, Александр Сергеич, в городе не объявился, все в полной непонятке были.
- Хочешь сказать, - задумался Миронов, - до его приезда вы не спихивали на Доброжелателя убийство Муромца?
- Да нет, конечно! Воропай, я думаю, скумекал, когда от Доброжелателя заказ пришел. Я уже позже хвост к носу приложил. Так что при известных условиях, Александр Сергеич, мы можем быть друг другу полезны. Мне эту суку разыскать крайне надобно! Человек большой информацией обладает. Пока дел не наворотил, надо к ногтю поставить. Если твой тесть, Саша, имеет выход на Доброжелателя - я с вами.
- Спасибо, Костя. Как думаешь, Васильевич еще жив, раз воропаевские его только для вопросов взяли?
Семинарист пожал плечами:
- Прости, Саша, но тут я не в теме. Знаю только, что была засада на дроге, что девчонке удалось уйти и ее ищут... Менты и тестя твоего разыскивают...
- А воропаевские? Воропаевские его не ищут, значит, знают, где он? Ты знаешь?
Портовик скривил губы и не ответил ни да ни нет.
- Костя, кажется, недавно ты сказал «от просящего не отвращайся»? - негромко произнес Миронов.
- «От хотящего занять» будет точнее, - задумчиво поправил Семинарист.
- Можешь считать, что я тебе должен, Костян, - серьезно произнес столичный гость. - Я приехал сюда по своим бедам, до ваших терок мне дела нет. Ты мне помогаешь, я тебе тоже когда-нибудь пригожусь.
Митрохин подумал над предложением и расстроено хмыкнул:
- У нас тут, Саша, многие думают, что в порту всем верховодит Вася Конник, а я так - штаны в кабинете протираю да бумажки подписываю.
- Так думают дураки, - покачал головой Миронов. - Серьезные люди, Костя, меня к тебе направили.
Митрохин принял аккуратный комплимент и все еще слегка расстроено мотнул коричневой челкой:
- Если по чесноку, Саша, то я сам до сих пор удивляюсь, почему Доброжелатель мне, а не Коннику тележит.
- Ты сам сказал - он хитрожопый хер, - своеобразно добавил реверансов Александр Сергеевич.
- Или реально - знает больше, чем положено, - задумчиво глядя мимо гостей, проговорил культурный махинатор. - И найти его надо - кровь из носа. Найти, пока он не только нас с ворами не столкнул, но и смотрящего с московскими не рассорил... Ты, Саша, Воропаю будешь предъявлять?
- Если он моего тестя грохнет? - вопросом на вопрос ответил Сергеевич.
- Ну он же по незнанию...
- А мне какая на хрен разница?
Семинарист совсем расстроился - ни одному теневому воротиле не нужна войнушка в городе. Подумал еще немного и кивнул:
- Короче, так. Как только в городе кипишь поднялся и на блатных легавые наехали, я сразу же позвонил Воропаю. Хотел спросить, чё, мол, творится? Иваныч не ответил. Мне не ответил и Коннику не отзвонился.
- Почему?
- А смотрящий у нас мужик толковый, Саша. Если менты серьезный наезд повели, то очень скоро вычислят, кто гостя Муромцев умыкнул. Город, Саша, у нас маленький. Воропай на дно залег.
- А Иваныч знал, на кого попер? Знал, что Васильевич гость начальника местной уголовки?
- Зачем спрашиваешь? Твой тесть с фазенды Муромцев ехал.
Миронов недоуменно покрутил головой:
- Занятно... ты сказал - смотрящий у вас умный...
- А я и сейчас не отказываюсь, Иванович - ума палата.
- Тогда...
- А вот тогда, если говорить по чесноку, и появляется вопрос, - перебил гостя портовик, - на кой болт Иванович вписался, да? Ради денег? Нет. Лажа. Такой замес никаких денег не стоит - бизнес больше пострадает, сегодня вечером во всех казино одни ищейки будут банковать. Я, Саша, в натуре, голову сломал - зачем Воропай на этот блудняк подписался?! На кой хрен ему лишний кипишь в городе, а? Что скажешь?
Миронов подумал несколько секунд и хмуро кивнул:
- У тележника на смотрящего что-то есть.
- Вот! - Константин Павлович удовлетворенно поглядел на гостя. - Ты только расклад прослушал, а уже понял - тележник взял Иваныча за жабры! И держит крепко, раз Воропай не несчастный случай подстроил, а решился гостя Муромцевых умыкнуть. Вероятно, понадеялся, что все прокатит без шума и пыли - на дороге ребятишки подотрут, следов не оставят... А Муромцы пусть голову ломают, куда их дядя задевался? Да вот не прокатило - девочка сбежала. И Воропай на дно залег.
Разговор мельком коснулся героического поведения Землероевой, мужики окинули покусанную комарами, героически помалкивающую Дусю. Миронов произнес:
- Костя, надо через кого-то из воропаевскихо на Ивановича выходить, договариваться, чтоб деда отпустил. Я в долгу не останусь.
Митрохин длительно и опечаленно поглядел на московского гостя, вздохнул:
- Саша, мы с тобой оба центровые. Мы оба знаем, как это бывает...
Константин не закончил многозначительную фразу. У Евдокии от данной красочности сердце помертвело.
- Они его не отпустят в любом случае? - хрипловато произнесла девушка. - Да? Ваш смотрящий Васильевича не отпустит?! - Повторный вопрос Дуся почти выкрикнула.
Митрохин и Миронов не отвечали оба. Мрачно переглядывались, смотрели на девушку, сделавшую все, что было в силах для спасения друга, и молчали. Ответ был очевиден: если у Доброжелателя есть что-то на смотрящего, а единственная ниточка к нему - шпион на пенсии, Воропай не отдаст заложника ни за что на свете. Ему жизненно важна информация о человеке, взявшем его за горло, заставившего опытного старого вора плясать под свою дудку.
- Но надо же что-то делать!!!
- Я уже пообещал вписаться, я попробую, - без особенной уверенности в голосе, произнес Семинарист.
- Конника подключи, - напомнил Миронов.
Митрохин хмыкнул. Помотал наклоненной вниз головой:
- Весь город знает - если Воропая «примут», следующим смотрящим станет Конник. У них, как бы это... напряженный момент присутствует... Когда два месяца назад пацаны чуть за стволы не схватились, между Воропаем и Конником кошка пробежала. Разрулили, конечно, но... лучше нам без Васи обойтись.
В тот момент Евдокия подумала, что Митрохин сделает все - костьми ляжет! - но не привлечет к поискам Васильевича Васю Конника! Семинарист слишком много сказал гостям. Его друг может не одобрить разговорчивость, так как задолжал какому-то москвичу Константин Павлович, а вовсе не Загребин.
На письменном столе Митрохина запиликал скрипочками мобильный телефон, Константин Павлович быстро встал, прошел до стола и, взяв телефон и прослушав голосовое сообщение, чуть-чуть нахмурился. Повернулся к гостям и, усмехаясь, выговорил:
- Только помяни... Конник приехал. Сюда идет.
Проигранная мизансцена и недавний разговор подсказали Дусе многое. Смесь выражений, промелькнувших на лице Семинариста, намекала, что не все так гладко в среде портовых работяг: Митрохин явно недоволен тем, что к беседе с московским авторитетом присоединится его старый друг, которому он, судя по всему, о приезде Миронова не сообщил, еще даже не зная, о каких секретах речь пойдет. Предупреждающий звонок показывал, что окружению Семинариста об этом известно: шефу сразу же стукнули, что к ним поднимается Загребин.
Но кто-то, вероятно, стукнул и Коннику: к Семинаристу важный столичный гость пожаловал.
«Интересно, как Павлович выкручиваться будет? - подумала сыщица. - Или... я ошиблась? Накрутила на пустом месте, а Конник просто на работу с инспекцией нагрянул?»
Александр Сергеевич, судя по вопросу, подумал примерно о том же:
- Ты ему не говорил, что я приеду?
- Нет, - хмуро покрутил головой Семинарист. - У Василия сейчас и так дел невпроворот. У Воропая внебрачный сын в СИЗО загремел, так один из кентов Конника его там чуть не порезал да сам в больничку загремел. Вася пытается пробить тему в СИЗО: не пытается ли кто его совсем с Воропаем рассорить? Антоху - сына Иваныча, кстати, Алка Муромцева защищать взялась. Она у нас тут самый крутой адвокат в городе.
«Опаньки! - пропел звоночек в голове у Дуси. - Неужели сын смотрящего и есть тот самый отморозок, которого взялась «отмазать» жена Максима Ильича и из-за которого они поругались?!» И в самом деле - чудны дела твои, Господи.
В широко раскрывшуюся дверь неторопливо проходил высокий сгорбленный мужик чахоточного вида в затрапезном, чуть мятом костюме мышиного цвета. Пиджак на Василии Никитиче болтался как на вешалке. Если когда-то Семинарист и Конник гоняли одних голубей в одном дворе, то сейчас ровесниками никак не выглядели. Ввалившиеся щеки Василия Никитича прорезали глубокие складки, под жидкими пегими волосами поблескивала испарина - Конник тяжело опирался на трость, которую тросточкой можно назвать лишь при большой натяжке: Конник опирался на обычную аптечную клюку цвета детской неожиданности. И выглядел немым (а не исключено - намеренным) укором лощеному моложавому приятелю.
Миронов встал. Сделал два шага вперед.
Евдокии сразу показалось, будто в комнате обнюхиваются два матерых пса. Приглядываются, примеряются, пытаются произвести взаимную оценку. Если бы Мирон и Конник начали ходить кругами и показывать зубы, Дуся шибко бы не удивилась. Но обнюхивание долго не продлилось.
- Ты Мирон? - прищуриваясь на гостя, спросил Василий Никитич.
- Мирон, - кивнул московский гость. - Тебе, Конник, привет от...
Верительные грамоты пошли по второму кругу. Только выглядело представление иначе, чем совсем недавно Дуся подглядела в дверную щелку: Конник держался степенно, без улыбок, руку пожал не в начале знакомства, а после перечисления имен знакомых москвичей и вопросов об их житье-бытье.
На Землероеву авторитетный портовик не обратил внимания. Пожалуй, специально держался чуть ли не спиной к непонятной, разодетой в шифон девице.
- Вась, посмотри сюда, - через несколько минут сказал Митрохин и по столу, надавливая на фотографию пальцем, передвинул к приятелю снимок «жениха с невестой».
Неловко двигая скрюченными, синими от татуировок пальцами, Загребин достал из нагрудного кармана простецкие очки, нацепил их на нос и, вскользь взглянув на фотографию, произнес:
- Видел уже. Моня утром приносил.
Константин Павлович долго и многозначительно поглядел на друга, переместил взгляд за его спину на Евдокию...
Конник оглянулся. И хотя узнать Дусю, принаряженную и накрашенную стараниями охранника Димона, было сложновато, опознал искомую персону моментально. Согнал на лоб дюжину морщин, кивнул удовлетворенно.
- Ты сыскал?
- Сама пришла. С Сашей.
- Да ну.
- Чтоб мне подохнуть.
Короткий выразительный диалог закончился незначительным «обнюхиванием» уже Евдокии Землероевой. И прямо скажет, если бы на шее Дуси не красовалась багровая полоса от сорванной цепочки, не показывались несколько синяков от жадных мужских пальцев на заголившемся запястье, взгляда Конник на персоне и вовсе не задерживал бы. Разглядев через очки все повреждения на сыщице, Загребин их снял, вернул в карман и сел четко посередине офисного дивана.
Свободными остались только два кресла напротив Никитича (навряд ли Миронов позволит Дусе сесть, а сам примостится на краешке подлокотника, а важный Павлович потащит в угол офисное кресло на колесиках). Конник сел, явно демонстрируя недовольство тем, что Семинарист секреты разводил.
Но, впрочем, Евдокия и не собиралась здесь рассиживаться и выслушивать второй раз к ряду разговор о собственных приключениях.
- Позвольте мне вас ненадолго оставить, господа, - церемонно выговорила Дуся и, не дожидаясь одобрения Мирона, выскользнула вон из кабинета.
Проскочила предбанник, в котором уже стало тесно от сопровождения Конника и охранников Семинариста, пробежала вниз по лестницы и, появившись на крыльце, начала искать глазами джип Мирона.
«Лексус» загорал на небольшой парковке за углом. Анатолий, свесив ноги через раскрытую дверцу, перекуривал. Димон болтал с каким-то долговязым парнем в сетчатой тенниске и потертых джинсах.
- Дима! - привлекла внимание мироновского охранника Евдокия и стала бегом спускаться с высокого крыльца.
Охранник оборвал разговор с высоченным аборигеном и резво потрусил навстречу сыщице.
- Дим, - негромко и быстро заговорила девушка, - надо срочно ехать в отель и найти на помойке пакет с моей старой одеждой. Срочно! Пока за ним мусоровоз не приехал.
- Пакет? - удивленно переспросил Дмитрий.
- Да, да! Срочно!
- А Мирон...
- А Сергеевичу ты пока не нужен. Мухой, Дима, мухой! Мне старая одежда позарез необходима!
- А...
- Дима! Мусор могут вывезти на свалку! - Раскрасневшееся, возбужденное лицо сыщицы и умоляющие глаза говорили лучше всяких слов.
Димон кивнул:
- Не боись, сестренка, найду твой пакет у черта в заднице! - и, повернувшись к Евдокии спиной, побежал к «лексусу», делая знак водителю заканчивать перекур. На ходу попрощался с долговязым парнем, пожал тому протянутую пятерню.
Евдокия стояла на крыльце и смотрела вслед лихо удаляющему джипу. Молила Небеса задержать вывоз мусорных контейнеров отеля. Возвращаться в кабинет, где посередине дивана засел жутковатый туберкулезный дяденька, она не торопилась. Пусть мужики потолкуют без нежных девичьих ушей.
Потом подумала, что может пропустить какую-нибудь важную ремарку, и отправилась обратно. Хотя до судорог диафрагмы хотелось постоять под свежим ветерком, полюбоваться видом сквера, идущего вдоль набережной!
Вероятно, Миронов успел славно отрекомендовать сыщицу уже и дяденьке рецидивисту: когда Землероева вошла в кабинет, Конник оглядел ее как будто заново. Да и сидели мужики уже иначе: Василий Никитич подвинулся ближе к пепельнице и уступил кусок дивана хозяину кабинета, Мирон сидел в кресле, второе дожидалось Дусю.
- Василь Никитич, я могу рассказать Евдокии все, что ты мне сказал? - спросил местного авторитета Саша.
Загребин пожал плечами, потянувшись к пепельнице, затушил в ней окурок беломорины и встал:
- Мне тут отъехать надо, потолковать с людьми. Вы без меня базарьте.
Пока за Никитичем не закрылась дверь, Миронов разговора не начал. Дусе показалось, что после ухода Конника все едва заметно, но с облегчением выдохнули. Расслабились. Семинарист дополнил свой и Сашин бокал солидной порцией коньяка.
- Короче так, сестренка, - приступил Миронов. - Конник сказал, что потянет за нас мазу...
Землероева уже достаточно пообтесалась в криминальной и милицейской среде, чтобы мысленно отредактировать Сашино выражение как: «Василий Никитич пообещал нам помощь и заступничество».
- Сейчас Воропая не достать, крепко заховался. Конник к нему на объездных пойдет, к вечеру обещал отзвониться.
С мольбой во взгляде Дуся повернулась к хозяину-портовику:
- А вы, вы Константин Павлович, предпримете какие-нибудь шаги?!
Евдокия помнила, что между Воропаевым и Загребиным бегают кошки, а между Семинаристом и смотрящим - свободное денежное пространство. И принимала во внимание недавнюю аттестацию Никитича - «смотрящий - голова, ума палата». То есть если он реально умный, то запрячется с таким старанием, что никакое ФСБ, Интерпол и славное братство уркаганов не разыщут. Воропай близко к себе никого не подпустит!
Митрохин с многопудовой выразительностью поглядел на Дусю и скорчил невеселую мину подневольного, подвластного обычаям человека. Евдокия поняла: он связан! Связан словами старшего товарища, уже пообещавшего уладить дело. Ввязаться в ту же историю - не по понятиям, поскольку - недоверием обидишь.
Евдокия плюхнулась в кресло, крепко сжала между коленей внезапно озябшие ладони. Опустила голову и закусила нижнюю губу - боясь расплакаться.
- Константин Павлович, вы всегда говорили о Доброжелателе - «он». Вы уверены, что ваш тележник мужчина? - Дуся подняла вверх голову и с прищуром поглядела на портовика.
Митрохин растерялся на мгновение. Вопрос от Дуси прозвучал неожиданно и трезво. Мужики, кажется, решили, что девочка сейчас разрыдается, начнет сопли на кулак мотать. А девочка - вона как. Глядит пронзительно и ждет ответа.
- Я, типа, как бы об этом не думал, - сознался Семинарист. - Я на сто один процент уверен, что наш тележник - мент...
- Почему? - перебила Евдокия.
- Много с этими гражданами общался, - хмыкнул портовик. - На своей шкуре их манеру изучил, так что отвечаю - наш тележник мент. Причем высокопоставленный.
- Но он не обязательно мужчина? - выжидательно нахмурилась сыщица. - Подумайте, пожалуйста, Константин Павлович, откуда у вас взялось такое ощущение? Это очень важно!
Митрохин перевел взгляд на Сергеевича. Создавалось впечатление, будто авторитетные мужчины, только что потолковав наедине, как бы несколько списали со счетов хрупкую, встревоженную участью друга девушку. Мирон, поймав взгляд портовика, кивком головы попросил того выполнить просьбу сыщицы: подумать крепко, со старанием.
- Если это баба, - начал медленно разгоняться Семинарист, - то баба эта мент не ниже подполковника... Или таможенница в крупном ранге...
- Или она живет с ментом, - быстренько подкинула предположение собеседница.
- Тогда она живет с обоими! - весело хмыкнул Палыч. - И с таможенником и с ментом!
Евдокия удовлетворенно откинулась на спинку кресла. Она услышала все, что хотела.
- А почему ты спрашиваешь? Ты что-то...
Договорить Семинаристу не позволил сигнал офисного селектора. Митрохин быстро подошел к столу, нажал на клавишу прибора:
- Да, Нина.
- Константин Павлович. К вам из администрации. Ольга Викторовна и Валентин Олегович, - четко доложила секретарша.
- Минуточку, - попросил Семинарист и чуть смущенно поглядел на столичных визитеров. - Черт, совсем забыл. У меня встреча с людьми назначена. Саш, может, позже перетрем? Власти предержащие ждать не любят...
- Не грузись, Костян, забились.
- Вечером жду вас в ресторане.
- Договорились, - вставая и одергивая пиджак, сказал Миронов. - Я на тебя надеюсь, Костя.
- Часиков в семь, позвони мне, Саша, скажи, куда за вами машину прислать...
Полная самых мрачных дум, обдуваемая свежим ветерком, Землероева стояла на крыльце и хмурила брови. Александр Сергеевич башкой крутил.
- Где Толя и Димон? - пробурчал Мирон, не находя на стоянке родимого «Лексуса».
- На помойке, - невнимательно отчиталась Евдокия.
- Где?!
- Шмотки мои разыскивают.
- Какие шмотки?
- Грязные. Я, Александр Сергеевич, буду к Муромцевым возвращаться. В ресторан сегодня вы один пойдете.
- Ты чё, Дусь? - выходя перед Евдокией, пристально глядя ей в лицо, проговорил опешивший авторитет. - В своем уме?!
- В своем, - хмуро подтвердила Евдокия. - Начинать надо из дома Муромцевых. В смысле, снова начинать.
Медленно подбирая слова, с максимальной убедительностью, Евдокия поведала Миронову, зачем засобиралась возвращаться в дом, откуда вероятно поступил звонок, предупредивший похитителей. Настойчиво стояла на своем: все ниточки стягиваются к семейству Муромцевых и убийству Ильи Владимировича. Николай Васильевич начал собственное расследование, в результате которого забеспокоился Доброжелатель. Если верить Шаповалову, его друг Муромец был шибко умным мужиком и оба сына могли приезжать к нему советоваться по служебным вопросам. То есть разговоры в том доме велись серьезные, касающиеся одновременно таможни и ситуации в ГУВД.
- Отсюда, Александр Сергеевич, вывод: Доброжелатель имеет непосредственное отношение к семье Муромцева. И нам в его доме нужен свой человек. Чтоб, так сказать, держать руку на пульсе событий.
- А ты не боишься, что тебя саму там пульса лишат?
- Боюсь. Но ходить с вами по ресторанам, когда Николай Васильевич неизвестно где... - Дуся нервно передернула плечами. - Мне надо туда вернуться, Александр Сергеевич. Надо собственными глазами увидеть, что там творится, о чем Муромцевы толкуют, кто как себя ведет... Это будет нам полезно, все сведения по розыскным мероприятиям Николая Васильевича будут стягиваться - туда. Пропал их гость и друг.
- Пожалуй, - внимательно выслушав Дусю, перестал упираться авторитет. - Самая горячая информация будет поступать туда сразу же... Но идея, сестренка, рисковая, одну я тебя туда не отпущу, поедем вместе.
Евдокия пораженно уставилась на Сашу. Влиятельный рецидивист засобирался в семейство извечных врагов любого криминала?!
Нормальный ход...
Да он и с Паршиным-то двух слов связать не мог! Вечно цапались, как волкодав с волчарой!
Отважное и, пожалуй, вынужденно-вымученное решение, Евдокия сразу же отвергла:
- Это в качестве кого же вы, Александр Сергеевич, в тот дом поедете? Я там как-никак невеста.
- Как твой старший брат, моя драгоценная, - хмуро высказался Миронов.
- Ага. Хорошо придумал, братец, - ернически закивала Дуся. - Да от вас, Александр Сергеевич, уж простите, за версту вашей сущностью несет! Вы и меня, и себя подставите. Муромцевы вмиг поймут, кто вы такой, пробьют по свои базам и - что? Вы думаете, они не выяснят, что у москвича Саши Мирона нет никакой сестры, зато его пожилая теща замуж собралась?.. А я кто тогда такая, а? Хитрая девица с лихим и темным прошлых, да?!
Миронов мрачно покривился. Его жертвенность, кажется, оборачивалась глупостью.
- Нет, Александр Сергеевич, увольте. Я сейчас надену свое грязное тряпье и поеду плакаться: я бедная овечка, всю ночь плутала по лесу, пугалась каждого куста, еле-еле обратную дорогу нашла. Я дура набитая, меня убогую и обидеть-то - что против Бога согрешить.
- Ты дура набитая, если не поняла, что сейчас в кабинете Семинариста произошло.
- А что там произошло? - притворно изумилась Дуся.
Мирон нахмурился: Евдокия переигрывала, притворяясь тугоухой безделушкой.
- Не зли меня, сестренка. Я за тебя вписался.
- Александр Сергеевич, пожалуйста, не надо меня обижать. Вы дали слово, что я не вынесу из кабинета Константина Павловича ни единого слова, я понимаю всю серьезность положения.
- Не понимаешь. О некоторых вещах не знает даже Вася Конник.
- О господи, - вздохнула Евдокия. - Вы имеете в виду, что Василий Никитич не знает, что его сотоварищ Константин Павлович прослушивает телефонные разговоры господина Воропаева и крепко за ним приглядывает через какого-то доносчика?
Ошалев от откровенности тугоухой овечки, Миронов оглянулся на недалекую дверь офиса портовиков и прошипел:
- Ты что? С ума сошла?! О некоторых вещах нельзя вслух говорить!
- Ну да. Конечно. Василь Никитич прикидывается разбойником с понятиями и делает вид, будто не понимает, откуда Семинарист ему жареную информацию в клюве приносит. Иначе не бывать благородному разбойнику новым смотрящим. Так, что ли?
- Ты меня, на хрен, в гроб вгонишь, Землероева!
- Ну что вы, Александр Сергеевич, мне такая честь без надобности.
- А если парни твое тряпье не привезут? - неожиданно хмыкнул Миронов.
- Поедем и разыщем огородное пугало! - заведено воскликнула Евдокия, измотанная нервотрепкой дальше некуда. - Скажу - в болото забралась и вымокла, переоделась в то, что под руку подвернулось, пугало раздела!
- Подготовилась, значит? Все, я вижу, продумала?
- С Муромцевыми, Александр Сергеевич, на шармачка не прокатит. Муромцы - семья серьезная.
- А если Доброжелатель среди них? Если он тебя раскусит?
- А если раскусит, то пусть ломает голову - зачем я вернулась? Почему брожу вокруг да около?
- Прирежет.
- Обломается, - сквозь зубы выдавила Дуся.
Миронов тягуче, исподлобья, поглядел на Евдокию. Вспомнил все, что прежде выпадало на ее долю, и спорить перестал. Молоденькая сыщица не только проверенная молчунья, но и опытный боец, огнем и пулями испытана, бестолково рисковать не станет - знает, куда лезет и что делает. Паршин говорил про Дусю: осторожная, как сто чертей!
Да и разве остановишь?..
- Придумаешь, куда телефон упрятать?
- А то, - ухмыльнулась Евдокия. - Только купить его сначала нужно. Желательно помельче и полегче.
К офисному крыльцу на лихом развороте подрулили пятьсот семидесятый «лексус». С пассажирского кресла, разве что не на ходу, выпрыгнул Димон:
- Во! - заорал, предъявляя на обозрение дивно грязные и невесомые Дусины тряпочки. - Нашел!!
- Ты чё орешь, чудило? - негромко процедил Миронов.
- Дак это, - подбегая к шефу и сыщице, обрадовано заговорил охранник: - Мы все бачки обшарили - нет как нет!.. А их не вывозили, полнехоньки стоят. Потом... глядим - бомжара ползет. Мы к нему...
- Короче!
Охранник виновато поглядел на шефа и закончил повествование кратко:
- Отняли у бомжихи.
- Боже, - простонала Землероева. - Я надеюсь - вы это с нее не сняли?!
После ванны и душистых полотенец переодеваться в грязную пропотевшую одежду и так мука мученическая! А уж если ту одежку еще и бомжиха успела примерить...
- Не-е-е, - задумчиво (и не слишком уверенно) протянул Димон. - Она в них тоже... как бы...
- Побрезговала одеваться, - закончила Землероева.
- Ага. - И пожаловался: - Дикая зараза, непуганая еще. - На ребре Димоновой ладони красовались неровные отметины неполных бомжеских зубов.
- Прижги, - спускаясь по крыльцу, невнимательно посоветовал заботливый шеф. - И укол от столбняка сделай.