Моня не менее многозначительно набычился. И Александр Сергеевич приступил к детализации возникшего недоразумения, сиречь - к разборкам:
- Иваныч знал, чьего гостя по его приказу умыкнуть собрались? Знал, что Васильевич не простой мужик, не лох педальный?
- Он фраер! - злобно прошипел Моня. - Фраер стрёмный! Тебе объяснить, что бывает с фраером, задравшим хвост на законника! Его... - подручный Воропая грязно выругался.
- Ты с кем бакланишь, Моня! - взвился Миронов. - Фильтруй базар!
- А чё мне его с тобой фильтровать?! - не остался в долгу воропаевец. - Ты свой авторитет, Мирон, просрал, когда его на бабки променял!!!
Затевалась нешуточная свара. Евдокия не слишком разбиралась в нюансах воровского мира, воропаевец с Мироном говорили как два инопланетянина, но суть от Дуси не укрылась: умыкнув смотрящего в его же машине, Николай Васильевич совершил немыслимую дерзость! Он, типа, на святое покусился, и ждет его за это, мягко выражаясь, смерть скорая и лютая.
Может быть, конечно, Семен слегка преувеличил. Кромсать на козырьки и стельки мироновского тестя все же не решатся. Но рисковать не стоит.
Что ж делать-то, а?!
Евдокия заполошно перекидывала взгляд по разгоряченным лицам сцепившихся в словесной баталии спорщиков. Глазами умоляла Конника вмешаться, а не посасывать в задумчивости беломорину. Семинарист сидел как восковой мертвец и только капли пота скапливались на висках... До Евдокии наконец дошло, что ситуёвина сложилась - хуже некуда.
Семинарист не может рта раскрыть, поскольку много лишнего вчера сказал. Вор в законе Вася Конник стоит на позициях воровского братства и пока не может решить, кого поддерживать. И Евдокия понимала, если Конник все-таки решится, то поддержит он не московского гостя, а местную братву.
Сыщица до боли закусила щеку изнутри... Богатое воображение уже подсунуло картинку: Мирон и Моня подрались, их пацаны схватились за оружие... На парковке перед офисом, в предбаннике стрельба и поножовщина... А у Димы мама старенькая, у водителя Толяна маленький сынишка и жена на сносях...
Что же делать-то?! Надо же чего-то делать!!!!
И говорить нельзя. Семинарист сгорит со всеми потрохами. А Дуся и Миронов ему слово дали...
Отсчет начала вселенского побоища шел уже не на минуты - на секунды. Миронов и Моня уже вставили!
- Прекратите!!! - выскакивая на центр просторной комнаты, завопила Евдокия. - Прекратите немедленно!! Я знаю, что случилось с вашим Воропаевым!!!
Мирон и людоед, тяжело дыша, остановились в метре друг от друга. Семинарист, кажется, помечтал тихонечко зарезаться собственной рукой... Конник, не выпуская из зубов папиросу, задумчиво, с прищуром, глядел на отважную до глупости девчонку. Но крики стихли.
Пока Семинарист с дуру не пустился каяться, Евдокия быстро приступила к делу. Обратилась к людоеду:
- Семен, я знаю, что произошло с вашим смотрящим. Его авторитету и жизни ничего не угрожает.
Качок недоуменно поглядел на Конника: мол, а не много детка на себя берет, в мужские терки реплики вставляет? Василий Никитич наклонил голову набок и невозмутимо пожал плечом.
- Семен, послушайте меня, пожалуйста! - взмолилась Дуся. - Пожалуйста! Чего вам стоит?!
Моня засопел, наклоняя голову и выставляя вперед шишковатый лоб...
- Вы знаете, чьей гостьей я была в этом городе, - вцепилась в паузу Землероева. - Знаете, что я приехала сюда вместе с Николаем Васильевичем. Выслушайте меня, пожалуйста! У меня есть информация!
Моня шумно выдохнул. Одернул черную сатиновую рубашку с короткими рукавами.
И сел - нет, плюхнулся обратно в кресло.
Уф! Только бы Семинарист справился с нервами и не влезал! Поверил, что Евдокия не собирается его закладывать, лишь бы друга выручить!
Но он мужчина умный. Кажется. Если выдержит, не вмешается и не подпортит, Евдокия такого наплетет-насочиняет... Сама себе поверит!
- Семен, - внушительно и значимо заговорила Землероева, - вы уже знаете, что я сыщица из Москвы.
- Ищейка, - презрительно бросил Моня.
- Но не легавая, - парировала Дуся. - Так что выслушать меня не западло. Я приехала сюда вместе в Николаем Васильевичем расследовать убийство бывшего начальника местного ФСБ. И у нас есть сведения, что в убийстве замешан некий человек, называющий себя Доброжелателем. К сожалению, эти сведения не подтверждены, но мы имеем повод думать, что этот самый Доброжелатель существенно вмешивается в городские дела.
Землероева плела и заплетала. Говорила убедительно и морок наводила. Семинарист, на которого никто не обращал внимания, незаметно перекрестил пузо вялыми пальцами. Поверил: Евдокия свалит получение сведений на людей, в чьем доме гостила.
- Семен, - стоя напротив Мони на прямых, не гнущихся от внутреннего перенапряжения ногах, говорила Евдокия, - у вас в последнее время не появлялось ощущение, что Иван Иванович получает откуда-то наиценнейшую информацию? Вспомните, пожалуйста, не бывало ли так, что Воропаев непонятно откуда получает предупреждения о готовящихся обысках, облавах?..
Качок наморщил лоб. Подумав, кивнул.
- Эту информацию ему сообщал Доброжелатель, - твердо произнесла Землероева.
Моня перевел взгляд на Василия Никитича, Конник мотнул подбородком.
- Она правду, Сема, говорит. Есть такой жучила в городе. Нам он тоже тележит. Гнус - приличный, кипиш на железке - его работа.
- А почему я об ничего не знаю? - нахмурился качок.
- А это ты у Иваныча спроси, - резонно предложил Загребин. - Но девочка правильно базлает - есть такая гнида в городе. Я бы сам мечтал его найти. Потолковать.
Воропаевский подручный выслушал Никитича. Перестал напрягать спину и шею, сел и откинулся назад на спинку кресла. Взгляд Мони сделался сосредоточенным и отрешенным. Семен прокручивал в мозгах полученные сведения, припоминал странную информированность смотрящего, если применить вчерашние слова Семинариста: прикладывал хвост к носу.
И кажется, срасталось.
Семен отбросил задумчивость, снизу вверх поглядел на возвышавшуюся Дусю.
- Позволите продолжить? - сипло поинтересовалась та. Она подобралась к самому тонкому месту переплетений из лапши и правды! - Скажите, пожалуйста, Семен, вместе с Иваном Ивановичем пропали его мобильные телефоны?
- Да.
Осанна! Моня не отреагировал на слова Евдокии о том, что у Воропаева были как минимум два мобильника! А это значит: Евдокия исследуя наощупь небо, угодила пальцем в суть проблемы.
- Но Иван Иванович не отвечает на звонки? Его телефоны вообще - отключены?
- Угу. Позавчера прошел один звонок в Москву, мы пытаемся разыскать одного человечка...
- Не надо никого искать, - перебила Евдокия. - Это Николай Васильевич звонил моему коллеге, сообщал, что здесь складывается тяжелая ситуация, он попросил Паршина немедленно выехать. Вы ведь ищете Олега Паршина? Так? - Семен кивнул. - А ваш смотрящий, Семен... не знаю вашего отчества, ищет вместе с моим другом Доброжелателя. Иван Иванович, Семен, добровольно уехал с Николаем Васильевичем. Мой друг никого не похищал. Иван Иванович и Николай Васильевич вместе ищут человека, подстраивающего подлости в вашем городе.
Культурная речь Евдокии Землероевой ненадолго запутала Семена-Моню. Когда же суть распуталась и осветилась, на лицо воропаевца, немного неожиданно для Дуси, вернулось недоверчивое выражение. Семен прищурился на девушку и процедил:
- Ты чё, реально в теме? Или тут нам втираешь? Отмазать фраера пытаешься.
Невероятно труся, Евдокия изыскала храбрости и горделиво выпрямилась на подгибающихся ножках.
- Я хорошо знаю своего друга Шаповалова. И могу предугадать его реакции.
Тут надо сказать, что в этом месте Землероева врала невероятно!
Более загадочного человека и большего темнилу, чем Шаповалов, Дуся в жизни не встречала! И вряд ли когда встретит подобного мастера напускать тумана. С первой встречи, с первой минуты Николай Васильевич так мастерски запудрил Дусе мозги, что та до сих пор понять не может, кто он такой. Шпион-нелегал на пенсии? Заслуженный военспец? Матерый диверсант?
Она одно могла сказать - Васильевич уж точно не кабинетный деятель разведки. Недавняя разборка с похитителями это мнение лишь подтвердила - до пенсии «жених» работал на активном фронте.
И если учитывать, что главный специалист по напусканию тумана и Дусю в этот город привез как деструктирующую дымовую шашку, то вполне можно предположить: Васильевич и дальше будет действовать в такой манере.
- Мой друг, Семен, отличный специалист и очень умный человек. И как мне кажется... как я уже слышала, Иван Иванович ему не уступает в хитрых заготовках. Так?
Не поведясь на комплимент, отвешенный смотрящему, Моня выкатил глаза и бешено уставился на Дусю:
- Ты чё хочешь сказать?! Ты хочешь сказать, что наш смотрящий город бросил?! Зашухерился, пока менты берлоги чистят?!
- А иначе Доброжелателя из норы не выкурить! - смело пропищала Землероева и беспомощно поглядела на Конника: - Василь Никитич! Да объясните вы ему, что только так, только уйдя в подполье, Иван Иванович найдет тележника! Тележник - мент! Он должен подумать, что происходит нечто странное, и выйти на связь с Воропаевым!
Совсем как Миронов недавно, Евдокия так же едва не схлестнулась с воропаевцем. Загнанная в угол вопросами, начала орать с испуга. Как храбрый заяц выставила вперед лапы на лису. Точнее, на волчару.
- Да я в натуре не поверю, что Воропай сам зашухерился! - бесновался Моня. - Город кверху жопой выставили, а он какого-то урода ищет...
- Сёма! - неожиданно выкрикнул Конник. И добавил тише: - Харе жилы надувать. Давай спокойно потолкуем.
- Да я! - брызнул слюной качок...
- Харе, я сказал! - прикрикнул Загребин. - Девка пока все в масть базлает. Давай-ка ее дослушаем.
Евдокия благодарно посмотрела на Никитича и продолжила уже как будто для него, не поворачиваясь к темпераментному урке:
- С абсолютной точностью нам стало известно, что Доброжелатель настроил систему односторонней связи. - Держась к Семену спиной, маленько вредничая, Евдокия выражалась с исключительной литературностью. - И если сложить воедино два факта: Николай Васильевич не объявился, а телефоны Ивана Ивановича продолжают безмолствовать, то вывод становится очевидным: два наших пропавших друга ждут, пока Доброжелатель проявит беспокойство и будет вынужден войти в прямой контакт. Только одновременное исчезновение двух весомых персон - гостя семьи Муромцевых и городского смотрящего может заставить Доброжелателя проявиться. Я уверена без всякого сомнения, что Николай Васильевич и Иван Иванович изобрели для Доброжелателя какую-то приманку. Раз они оба до сих пор отсутствуют и тем инициируют полномасштабные волнения в городе.
Дуся обвела взглядом задумчивых мужчин, чуть дольше задержалась на готовом вновь взорваться воропаевце...
- У вас есть какие-то вопросы, Семен?
Возможно, глядя на Землероеву, Моня мысленно считал до десяти, но, скорее всего, раздувал грудь, наполняя ее воздухом, и готовился к какой-то громогласной отповеди.
Качественно выдохнуть ему не дал Василий Никитич.
- Стрёмно как-то, - произнес с сомнением Конник. - Стрёмно. Но чем дьявол не шутит... Может, и вправду, а, Сёма?
Обошлось без воплей, Моня шумно выпустил воздух из легких.
- Если гнида - ментовская, - продолжал Загребин, - то без кипиша не обойтись. Не выманить.
- Вася-а-а, - гнусаво протянул воропаевец, - да ты чё в натуре! Чтобы Иванович позволил городу попасть в бардак, чтобы мы тут стволы из загашников подоставали...
- Да не должно было быть никакого бардака! - вновь влезая в мужские разговоры, заволновалась Евдокия. - Александра Сергеевича я вызвала! Николай Васильевич об этом знать не знал. А то, что вас полиция сейчас шерстит... Так это ради дела! Если не найти Доброжелателя, этот информированный человек так вас всех СОЛЬЁТ, что сегодняшний бардак вам тихим летним вечером покажется! - Дуся плаксиво и молитвенно поглядела на авторитетных мужиков. - Да подумайте вы, ради бога. Ваш Иванович для всех старается.
- Кабы знать, что он старается... - задумчиво пробормотал Никитич.
- А если ты нам сейчас фуфло втираешь, - с грозой продолжил мысль воропаевец, - то с тебя уже трижды спросим.
Дуся мысленно прокляла день и час, когда засобиралась в сыщицы. Вновь вспомнила про маму и начальника, так и не получившего кофе...
- Спрашивать с меня, Моня, будешь, - прозвучал в комнате голос Миронова. - Эта девочка - моя сестра.
- Да и с тебя, Мирон, спросим, - хмыкнув, согласился урка. - Если через сутки... двое Воропай живым, здоровым и веселым не найдется, спросим, Саша.
Сергеевич к угрозе не придрался, проявил терпение. Испытывающе поглядел на Евдокию.
Авторитет и Дуся знали Шаповалова с разных сторон: Мирон как ухажера тещи и соседа, Землероевой свезло вплотную поработать с заслуженным специалистом по туманам. И тут, как говорится, Дусе карты в руки. Пока Миронов все силы интеллекта бросал на поиск слабых мест воровского кодекса и думал, как получше представить ситуацию с похищением городского смотрящего, Евдокия размышляла над иными тонкостями: искала брешь в истории, прикидывала варианты.
И кажется, сумела переквалифицировать инцидент в событие иного рода и порядка.
Было заметно, что Мирон о многом хотел бы спросить «сестренку». В частности, в глазах стоял вопрос: «А ты сама уверена в том, что всем наговорила?» Но озвучивать сомнения Сергеевич не собирался. Паузу держал и думал.
Воропаевский подручный поднялся из кресла. Кряжисто расставив ноги, встал напротив столичного гостя и спросил:
- А за своего тестя, Мирон, ты тоже отвечаешь?
Александр Сергеевич медленно кивнул. Он приехал в этот город на розыски Шаповалова и бросить сейчас будущего тестя на растерзание воропаевцам - это все равно что признаться в слабости, лицо конкретно потерять. Мирону не оставили выбора.
- Ну тады мы сделаем так... - задумчиво оттопыривая нижнюю губу, проговорил Семен. - Твоя девочка, Саша, с нами останется. Чтоб ты своего деда от нас не спрятал, родственный обмен потом произведем.
Миронов взялся руками за подлокотники кресла, пружинисто подогнул колени.
- Моя родня - не хаты, Моня, чтоб родственный обмен устраивать...
- Моня правильно толкует, - раздался в кабинете голос Конника, не позволивший Сергеевичу вскочить. - Если твой тесть, Мирон, большой беды не натворил, если твоя девочка нас не разводит, то ссать тебе нечего.
- Конник, ты типа меня ссыкуном назвал? - картинно оторопел столичный гость.
Судя по тому, как напряглись местные авторитеты и столичный гость, в кабинете снова затевалась смертоносная разборка. Но Конник неожиданно поднял вверх раскрытую ладонь:
- Прости, Саша. Я тебе дело толкую. Если все разрулится, как твоя сестра сказала, бояться ей нечего. Отвечаю. - Василий Никитич мастерски перекинул нелицеприятный термин на девочку, добровольно подставившую шею под топор. На сыщицу, по глупости ввязавшуюся в мужские дела.
Миронов встал, прямо посмотрел на Конника:
- С вами я, Василий, останусь.
- Не-е-е, - практически не скрывая глумления протянул подручный Воропаева. - Ты, Саша, поедешь своего деда разыскивать. И сроку тебе - два дня.
Семен как будто нарочно провоцировал столичного воротилу. Смотрел насмешливо, знал, людоед, что находится на своей территории!
Понимая это, Евдокия быстро сделала шаг вперед, становясь между мужчинами, лицом к земляку:
- Я останусь, Александр Сергеевич! Я верю слову Василия Никитича, ничего худого со мной не случится!
Вставший Конник положил ладонь на плечо девушки, словно ставя на ней тавро собственности.
Как бы ни поступила Евдокия, ее не выпустили бы вместе с «братом». Мирон зря предлагал себя в заложники, местные уже решили за него. Причем задолго до того, как москвичи приехали в офис полуобморочного Семинариста - «просьба» захватить на стрелку Евдокию была высказана еще ночью. Все прочее и остальное - сотрясание воздуха, спуск пара.
- Уезжайте, Александр Сергеевич! - взмолилась Дуся. - Ничего поправить уже нельзя, только хуже сделаете. Езжайте и ищите Николая Васильевича. - Евдокия беспомощно оглянулась на Конника: - Василий Никитич, а можно я другу позвоню? Паршину Олегу. Он будет меня ждать, он сейчас у Муромцевых, зачем вам лишние разборки с полицией?! Они ж меня искать начнут!
Конник кивнул и отступил от Дуси на два шага. Получив молчаливое разрешение, Евдокия достала из сумочки свой мобильник. Трясущиеся пальцы девушки выглядели жалко, но Дуся ничего не могла поделать - ужас вибрировал в каждом ее нерве!
- Олег, Олег, - залепетала она в трубку, едва услышала суровое «алло» разозленного патрона, - со мной все в порядке, но я сегодня не вернусь. А может быть, и завтра не вернусь...
- Мирон с тобой?! - раздался рык.
- Да. Но это не имеет значения. Он ни в чем не виноват, я сама влезла. Олег, не пори горячку! Не говори Муромцам ни о чем! Иначе все испортишь! Пожалуйста!!
Конник вновь положил руку на девичье плечо и сжал на нем пальцы, приказывая закончить разговор. Евдокия отключила связь. Телефон из ее помертвелых пальцев вынул Моня.
Евдокии казалось, что она в бреду или снимается в кино. Артистка погорелого театра Землероева сидела на заднем сиденье джипа с н-скими номерами, с обеих сторон ее стискивали горячие мужские плечи и бедра, на голове - непроницаемый колпак.
Чтоб не сойти с ума от страха, Евдокия считала секунды и повороты. Отмечала, с какой стороны на ее тело падает слабый солнечный свет, проникший сквозь тонированные стекла «ленд-крузера». Пока получалось, что везли ее на северо-восток от города.
Один, два, три... пятьдесят девять - двадцать четыре минуты. Один, два, три... На задворках сознания, не мешая запущенному метроному, плавали отрывочные мысли и видения: Паршин с искаженным от тревоги лицом снует по дому Муромцев, наблюдательные домочадцы звонят братьям в погонах, сообщают, что случилось нечто непредвиденное...
Только б шеф сумел отвертеться от вопросов ушлых Муромцев!
Один, два, три... пятьдесят девять - сорок четыре. Почему Конник отдал заложницу воропаевцам? Как только Миронов ушел из офиса, на сыщицу предъявил права Семен, и пролетарские не пикнули - признали за ним право забрать заложницу с собой, поскольку это их шеф сгинул...
И как произошедшее понять: вор в законе Василий Никитич имеет влияние на всех городских урок или он сдал Дусю, как руки умыл?! Показал, что вмешиваться уже не станет?!
Один, два, три... пятьдесят девять - шестьдесят один. Голова Дуси превратилась в огромный будильник, пару раз ей казалось, что, подпрыгни машина на ухабине чуть выше, мозги взорвутся от боя внутреннего звонка! Будильник тикал, как часовой механизм взрывного устройства самоликвидации. Для детонации достаточно малейшего толчка.
Один, два, три... Начав отсчет секунд, Евдокия уже не могла остановиться. Уже хотела бы, но не смогла. Навязчивое тиканье в мозгах превратилось в манию: тридцать пять, тридцать шесть - поворот налево, - тридцать семь, тридцать восемь... «Я знаю, кто Доброжелатель», - в расслабленном равномерным ритмом мозге мысль проплыла так спокойно и буднично, что Дуся вначале даже не отреагировала - ну поняла и поняла, давно уж знаю.... сорок четыре, сорок пять...
«Что?!» Евдокия сбилась со счета и вцепилась в уплывающую мысль, как утопающий в проплывший мимо скользкий мячик! «Доброжелатель!!»
Да. Чудные выверты фортуны: лишенная друзей и связи девушка решила теорему интриги в самый неподходящий момент. Евдокии даже подумать как следует не дали - «ленд-крузер» совершил плавный поворот, остановился, и с головы сыщицы стянули душный черный колпак.
- Вылезай, приехали.
От яркого света сыщица на пару секунд ослепла, когда прозрела, увидела, что джип стоит посреди неухоженного, заросшего крапивой, лопухами и развесистыми кустами подворья. Прямо перед машиной возвышалась изба-пятистенок в два этажа. В углах двора стояли серые, подгнившие сараи с подпорками у покосившихся стен. «Отель» для заключенной не тянул даже на одну десятую звезды. Видневшийся из-за угла избы сортир грозил улечься на заросшие картофельные грядки.
Кошмар. Достойный антураж для мрачных мыслей. Евдокии почему-то представлялось, что ее «тюрьма» будет обязательно каменной и внушительной. С собаками по периметру и вооруженной до зубов охраной. На самом деле охрану представлял ленивый верзила, который, поковыривая в зубах зубочисткой, стоял на крылечке и глядел на прибывших так сонно, что Евдокии невольно захотелось растянуть рот в нервном зевке.
Дусю за руку стащили с заднего сиденья. Верзила быстро переместил зубочистку из одного уголка губ в противоположный, потом снова рокировка.
- Ни фа се! - сократив вульгаризм «ни фига себе!», довольно громко произнес верзила...
И Дуся тут же его узнала. На крыльце стоял тот самый костистый парень в сетчатой тенниске, что вчера прощался за руку с Димоном у офиса портовиков.
Чудны дела Твои, Господи! В первый момент встреча с ним показалась Евдокии нереальным обстоятельством, пока парень сбегал с крыльца, явилась мысль: ничего странного тут нет. В городе бардак и кипиш, воропаевский парнишка мог приглядывать за офисом пролетарских, смотреть за движением в стане параллельной группировки.
- Стальной, вы чё... - начал интересовать парень, но был прерван.
- Захлопни рот, Нифася, - приказал один из прибывших, широкоплечий красномордый бугай в пропотевшей футболке. - Бери девку. Глаз с нее не спускай. Она здесь погостит.
- Понял, - сглотнув, кивнул Нифася. - Куда ее?
- Пока - в дом. Вместе со всеми. Начнет фордыбачить - спустишь в подвал.
- Угу, - острый выпирающий кадык согласного Нифаси вновь прочертил длинное тощее горло.
Красномордый подтолкнул Евдокию в спину, приказывая подниматься на крыльцо. Верзила посторонился, пропуская сыщицу и Стального в дом...
В просторной квадратной комнате, где к стене прилипала одряхлевшая крутая лестница, ведущая на второй этаж, спиной к окну стояла женщина. В одной руке она держала нож, в другой картофелину. Стальной впихнул безумно трусившую Евдокию на середину горницы.
- Принимайте, - произнес. - Груз - ценный. Берегите.
- Уж я уберегу, - раздался мужской голос. - Так уберегу, что мало не покажется.
Евдокия поглядела на лестницу: по ступеням спускались КРОССОВКИ. И не узнать их было невозможно. Пропыленные черные кроссовки врезались в память Евдокии навсегда. Она бы не смогла достойно описать людей, устроивших им с Шаповаловым засаду, но эти потертые рыночные кроссовки могла припомнить до малейшей трещинки! В комнату спускался тот самый мужик с татуированными пальцами, который едва не пристрелил ее в лесу.
Как только на лестнице показались не только ноги, но и свешивающиеся кисти рук, Дусе стало по-настоящему страшно. Поездка в черном колпаке, отель «одна десятая звезды», все прочие кошмары померкли в сравнении с тем, что обещали сыщице глаза сошедшего вниз мужчины: на долгоносом лице горе-похитителя установилось обещание расплаты. Татуированный мужик грозился отомстить за унижение, полученное от сбежавшей девушки.
Дуся затравленно оглянулась! Выходя из тени от падающего из окна солнечного света, рядом с мужчиной вставала та самая драчливая тетка. Позавчера в ее руках был сверток, где прятался газовый баллончик, сегодня эта женщина держала нож.
Ее лицо показалось Евдокии самым жутким на земле. В эпоху Возрождения женщины-аристократки выбривали брови и волосы надо лбом. Тетке ничего брить не понадобилось бы, ее лоб выпирал вперед крутым упрямым выступом, под безбровыми дугами сузились такие безумно злющие глаза, что Евдокия чуть не попросила Стального спустить ее в подвал сразу же и от греха подальше.
Дуся уже практически собралась рухнуть в обморок, но отвлеклась: из двух межкомнатных дверей выходили остальные дорожные разбойники - еще три мужика с побитыми шпионом мрачными рожами. Евдокия сказала Муромцам правду: она вряд ли смогла бы составить грамотные фотороботы похитителей, но если б довелось их вновь увидеть, то опознала бы мгновенно.
Семен-Моня рассчитал все правильно. Облик нападавших не был тайной для сбежавшей сыщицы. Никто не убережет заложницу лучше, чем разобиженные ею бандюганы. Так что зачем в пустую силы распылять? Когда в городе бардак, каждый воропаевец приставлен к делу.
Дуся оглянулась, ища глазами пятого разбойника. Но не нашла. В дверном проеме стоял ухмыляющийся Нифася и слушал то, что говорил Стальной.
- Меченый, ты меня не понял. Девка - ценный груз. А ценный груз не портят. - Краснолицый уголовник пристально поглядел на татуированного похитителя. Отклика не уловил. Повысил голос: - Ты меня понял?! А?! Девку пальцем не трогать! Головой ответишь!
- Да понял я, понял, - хмуро буркнул Меченый. - Про Воропая что известно?
Стальной скривил лицо. И о смотрящем больше никто не спрашивал. Тишину разрезал чуть подобострастный Дусин голосок:
- А мне куда? - Сыщице до ужаса хотелось побыстрее смыться из комнаты, переполненной злобными людьми! Она взирала на заступника Стального глазами приблудившегося олененка Бэмби.
- Нифася проводи ее в каморку, - приказал потный бугай и обтер тыльной стороной ладони красный лоб. - Если что не так, - выразительно поглядел на парня, - шкуру спущу. Девка - за тобой. Даже на толчке за ней смотри! И не забудь ботинки с нее снять.