* * *
Общую реакцию оперативно-следственной бригады на присутствие в квартире Паршина можно выразить словами капитана Ханькина:
- Паршин - ты?! Откуда? Я, блин, думал ты четвертый литр у Зыкина дома допиваешь, а ты тут, бродяга!
Буквально час назад конопатый рыжеватый Ханькин забегал в кабинет Зыкина и с горечью, по причине дежурства, отказывался от стакана. Закусил «всухомятку» парой бутербродов и пожелал ребятам отдохнуть еще и «за того парня, за тех, кто в море».
Приезд по «адресу» Саши Ханькина Паршин посчитал хорошим знаком: отличный Александр мужик. Дельный, головастый, без чинодральских фанаберий. Добро людское помнит.
Со следователем тоже повезло: от СКП приехал Дима Павлов, которого Паршин не просто как облупленно знал, сам в люди выводил. Лет пять назад Дима сыщика Олегом Сергеевичем величал, хотя разница в годах не великая. Уважал, чертяка, увидев, издали кланялся и улыбался.
По инерции он с пониманием отнесся к просьбе старшего приятеля не набирать понятых из близлежащих квартир, а пригласить кого-то из охраны или обслуги дома.
Три года назад и Ханькин, и Павлов грудью вставали на защиту Паршина, когда того заставили уволиться из органов за избиение на уличном задержании гада-насильника, оказавшегося сынком высокопоставленного чина.
Примерно в половине одиннадцатого основные следственные мероприятия были завершены, эксперты отбыли; три приятеля расселись по креслам-диванам Юлиной гостиной, и Саша Ханькин выразился так:
- Хреновые твои дела, Сергеич. Хорошо хоть... Прости, не в качестве недоверия, а для порядка я Зыкину звонил, и тот подтвердил, что ты встретил дамочку на их глазах, случайно. Все подтвердили, что ты предлагал ребятам в кабаке продолжить, но Зыкин настоял и вас к себе повез. Вдова тебя из магазина чуть ли ни силком в гости уволокла. И должен понимать, если б не наше старое знакомство, увез бы я вас с дамочкой отсюда... на ночевку не по адресу. Улик, Сергеич, выше крыши.
- Хватает, - весомо согласился Дима Павлов.
Олег не обижался. Не пыжился и не изображал. Смотрел на ребят исподлобья, ждал пока те сами «хреновую» ситуацию дополнят деталями.
- Экспертиза обозначила время смерти как девятнадцать двадцать с малым люфтом, - продолжил Ханькин. - Ты и вдова появились в доме аккурат в это самое время. На даме был платок, позже обнаруженный под трупом. На орудии убийства отпечатки пальцев только Котовой и убиенного. В комнате следы беспорядка.
Пока ничего нового сыщик не услышал. Опыта хватило и без пояснений суть схватить - куда ж от очевидного и отпечатков Юли на домашней вещи денешься? Но отпечатки говорят только о том, что Паршин за кочергу не брался (если только в перчатках) и позже отпечатки не уничтожал, раз сохранились «вензеля» хозяев.
Так что - «вензеля» не катят. В отличие от времени убийства и изумрудного платка.
- Что скажешь? - Ханькин смотрел на Олега с легким смущением.
- В квартире кто-то был, когда мы сюда зашли, - с уверенностью, которую не слишком ощущал, заявил Олег.
- Ты что-то видел, слышал? - слегка воодушевился опер.
- Нет. Но от кухни до входной двери длинный коридор с поворотом - ни черта не видно. Кто-то мог незаметно выйти после нашего прихода, иначе появление под трупом платка не объяснить.
- А грохот посуды? - скривился капитан.
- Слушай, Саша, не притворяйся плохо сделанным, а! - раскипятился Паршин. - Ты сам все видел - локализация осколков конкретно возле двери, труп лежит в пяти метрах у окна и под ним ни одного осколка! На паркете четкие следы от соприкосновения посуды с полом - сверху вниз и ни разу наискосок! Ты сам сто раз видел: когда разборки с битьем посуды идут, она в разные стороны летит! Об пол, о стену, сикось-накось! Убийца мог настроить этажей из тонкой посуды, сделать упор на дверную ручку, и как только Юля повернула ручку - все рассыпалось, разбилось! Грохот был кошмарный, специально для свекрови на нижнем этаже подстроенный!
Паршин гневно выдохнул и отвернулся.
- Закончил? - хмыкнул Ханькин. - Агаты Кристи начитался - посуда, этажи, упоры?
- А ты глаза разуй! - снова повернулся к другу сыщик. - В комнате дверь на балкон не заперта. Что стоило поставить посуду друг на друга, тихонько выйти через балкон и дойти до любой такой же двери - балкон всю квартиру опоясывает. Убийца по пути мог платок с вешалки схватить, вернуться и под труп засунуть. А уже после преспокойно выйти - сигнализация-то отключена. Юля дверь на засов не закрывала, думала, муж к матери спустился.
- Ловко чешешь, - покачал головой оперативник. - Придется огорчить. Попасть на три верхних этажа можно только на лифте...
- Или по пожарной лестнице! - перебил Олег.
- Согласен. Но продолжу огорчать. Любое проникновение со стороны пожарной лестницы фиксируется пультом охраны в холле. Причем не просто фиксируется, а выдает информацию, кто из жильцов квартир трех верхних этажей воспользовался номерным ключом и выходил на общую лестницу. Охрана тут серьезная. Противопожарная дверь на тридцать третьем этаже открывалась электронным ключом покойного Котова в семь пятнадцать, дважды, с интервалом в полторы минуты. Его ключ лежит на полочке в прихожей, точно такой же ключ вдовы был с ней в магазине.
Паршин почесал в затылке. Пока по дому бродили эксперты, он, полный дум и размышлений, выходил на эту лестницу, обследовал ее и теперь прекрасно представлял, о чем толкует Ханькин. Доступ на крышу практически свободен на случай возможной эвакуации погорельцев при помощи вертолета, три двери перед площадками трех последних этажах - нешуточное препятствие: армирование, толстая сталь, хитроумная электроника на месте замков.
- В семь пятнадцать на последний этаж мог проникнуть убийца, - продолжил упорствовать Олег. - Не вам объяснять, как профессионалы замки вскрывают...
- А куда он потом делся? - перебил Дима. - Мы, Сергеич, проглядели на скорую руку данные с камер наблюдения и расшифровку электронных сигналов с замков. Если убийца проник в дом при помощи поддельного ключа с «позывными» этой квартиры, то потом он что - в воздухе растаял, испарился? Судя по предварительным данным, кроме жильцов никто отсюда не выходил. Лифтом пользовались только узнаваемые лица, дверь на лестницу больше не открывалась...
- А что Котову-то на лестнице понадобилось?! - воскликнул Паршин. - Чего он сам туда поперся?!
- Курил, наверное, - спокойно отозвался Ханькин. - Там пепельница, полная бычков. По словам вдовы, мать его и отца приучила не курить в квартире. Котов, вероятно, вышел перекурить и вернулся обратно. За полторы минуты, Сергеич, до этой квартиры от лестницы только туда-обратно добежать можно. Посудных этажей с упором на дверную ручку не настроить, времени на это не хватит. Да и платок сюда как-то не вписывается...
- Саш, а почему ты всегда «вероятно» и «наверное» говоришь? Тут везде камеры слежения понатыканы, вы что - их данные не просматривали?
- Камеры лестницу на трех последних этажах не фиксируют. Висят для мебели.
- Почему?
- А это ты у своей красавицы спроси, - устало усмехнувшись, предложил капитан. - Семейная история. Нам важен факт - камеры на пожарной лестнице трех последних этажей не работают.
- Так, значит, тем более! Убийца хорошо знаком с охраной дома, он...
- Он отсюда не выходил!! - перебивая, разгорячился Ханькин. - У нас не было времени просмотреть съемку холла и обычных лифтов, но с этих этажей никто не выходил! Только поднимались и то жиль-цы! Жильцы, Сергеич, посторонних не было.
- Но если работал профессионал...
- То искать его информатора, понимай - возможного заказчика, нужно среди родственников покойного. Этажерку из посуды построил тот, кто хорошо знаком с историей камина. Кто знал, что грохот услышат внизу, что камеры не работают, а ушедший к другой женщине муж будет дома в семь часов. - Ханькин обреченно махнул рукой. - Ты лучше вот о чем, Сергеич, подумай - а не специально ли тебя красотка в магазине зацепила? Подговорила кого-то мужа грохнуть, а тебя для алиби привезла.
- А зачем тогда посуду бить? - удивился Паршин. - Привезла бы попросту домой, провела по квартире с обзорной экскурсией, я бы сам на убиенного мужа и наткнулся. И платок сюда не вписывается. Зачем ей свою вещь под труп запихивать?
- А из хитрости. Чтобы все выглядело как конкретная подстава.
Сказать по совести, подобный поворот Олег тоже рассматривал. Юлька очень уж надолго зависла в магазине, как будто искала среди покупателей знакомых, кого можно случайно в гости зацепить. (Ее последующие крики и натуральную бледность вполне можно списать на шок от вида размозженной мужниной головушки.)
Но при детальном рассмотрение предположение рассыпалось в прах. Зачем рисковать, подстраивая случайную встречу, если можно позвонить подружке и пригласить домой оказывать моральную поддержку при сборе мужем чемоданов? Такая просьба выглядела бы адекватно. Если бы Юлька решила грохнуть Котова, на случайности бы не надеялась, а действовала наверняка. С хорошим, а не вероятным свидетелем, без всякой посуды и платков под трупом. Время смерти и подружка-свидетельница отмели бы от нее все подозрения.
- Нет, Саш, не катит, - спокойно возразил Олег. - Если бы она решила убить мужа, то сделала бы так, что вы ее ни к чему привязать не смогли. А платок и грохот - привязки. Ей этого не нужно.
- Логично, - согласился приятель. - А ты точно уверен, что она не успевала убить мужа?
- Саша! - выкрикнул сыщик. - В который раз, а?! Я говорил уже - НЕ УСПЕВАЛА! Я что, по-твоему, не смогу отличить убитого только что от пролежавшего какое-то время?! Кровь была свежей, жидкой, текущей! Но мозг, практически открытый, не пульсировал! А я через пять секунд после грохота в кабинет примчался!
- Все, Сергеич, завязали. - Ханькин примирительно поднял вверх ладони. - Завтра засажу ребят и кого-то из охраны дома за съемку камер наблюдения, попробуем пересчитать входящих, выходящих... Но сам понимаешь, дело это не быстрое. Народу в доме полно живет. Пока всех опросим...
Слушая старого приятеля, Паршин понимал, какой сюрприз ребятам подкинул. Огромный многоэтажный дом под завязку людьми забит, время - начало уик-энда. Гости, визитеры, жильцы снуют... Если б не свидетель Олег Сергеевич Паршин, «закрыли» б Юлю Котову и не чихнули. Кому висяк с убийством богатея нужен? Тем более что доказательной базы для любого суда - выше крыши набралось.
- А тебя я, Олег, сердечно попрошу, - Ханькин состроил доверительную мину, - не лезь ты в это дело. Зыкин, конечно, подтвердит, что затащил тебя в магазин, а ты на кабаке настаивал и дамочку встретил неожиданно, на его глазах... Но...
Что «но», Олег прекрасно знал. Свидетель защиты из мужика, которого потенциальная разведенка домой привела, - аховый. Подозрительный. Если за Юльку всерьез возьмутся, раскрутят, используют их «роман» на полную катушку.
- А это, Саша, я сам решу.
- Про лицензию напомнить? - жалостливо скривился опер. - Если ты как частный сыщик в мокруху впишешься, лишат лицензии и о заслугах не вспомнят.
- Попрошу Юлькиного адвоката нанять меня для сбора свидетельств в пользу защиты.
- Не выдумывай! Ты сам свидетель!
Сыщик не ответил. Капитан был прав на все сто: частный сыщик не имеет право заниматься расследованием тяжких преступлений, а адвокат навряд ли рискнет нанимать основного свидетеля защиты для сбора информации.
Паршин сделал вид, будто не заметил предупреждения приятеля, спросил:
- Жильцов остальных квартир на верхних этажах опросили? Уже известно, кто из них на момент убийства дома был?
Ханькин поморщился, подумал пару секунд и взялся листать блокнот.
- Бумажки завтра оформлять будем, - бормотал, прищуриваясь на листки, - пока, предварительно, вот что. Мать и отец покойного - дома... Свекровь твоей красотки еле перед дверью удерживали, потом ее муж увел и снотворным накачал... Татьяна Котова с детьми - дома... Жильцы квартиры на тридцать втором этаже - тоже дома...
- А кто там, кстати, проживает? - вклинился Паршин. - Юля говорила, две двухкомнатные квартиры под наем сдаются, пока сыновья не выросли.
- Сдаются. Внизу супруги Лихолетовы живут - пенсионеры, Игорь Дмитриевич и Нора Викторовна. Дальние родственники Ольги Марковны Котовой. Квартиру на тридцать первом этаже снимает секретарша покойного Котова - Эмма Канипалова. Она приехала домой только в восемь.
- Квартиры нельзя осмотреть? - быстро вставил Паршин, думая о том, что куда-то же убийца делся?! Проникнуть он мог через дверь на пожарную лестницу. То, что там покойный перекуривал - не факт, съемок камер наблюдения нет.
- А санкция, а повод? - поднял брови капитан.
- Ну так там родственники живут. Неужто будут упираться?
- Олег, если кто-то из родственников замешан в убийстве, то обыск нужно проводить со всем старанием и вряд ли он что даст...
- Человек не иголка!
- Сергеич, - вмешался молчаливый Дима Павлов, - убийца мог во время чехарды со следственными мероприятиями исчезнуть. Тут столько народу туда-сюда сновало.
- Весь этот народ мы завтра по камерам наблюдения выловим и просчитаем, - покосившись на следака, буркнул Ханькин. - А обыскивать пять квартир... самая маленькая из которых площадью метров под двести... Не многовато ли, Сергеич, будет?
- Наружный осмотр, - парировал Олег и повторил, - человек не иголка. Следуй своей же логике - с трех верхних этажей никто не выходил до вашего приезда.
Капитан смущенно крякнул. Скоро полночь, людей распустили, оснований - кот наплакал (тем более если завтра на съемке подозрительная личность высветится, все вообще самодеятельностью попахивать начнет - зачем, товарищ капитан, людей напрасно дергал?). Три этажа - как три гектара. Ночи не хватит.
- Олег, давай действовать в установленном порядке. После одиннадцати вечера мы вообще не имеем права в жилища граждан вторгаться и допросы устаивать.
- Так в добровольном же порядке! Осмотр.
Ханькин трагически вздохнул. На лице читалось: «Сергеич, ты хочешь и меня в добровольном порядке погон лишить? Сам как-никак уже допрыгался».
- Олег, если убийца профессионал, то давно нашел пути отхода.
- Ага, по веревочке гад спустился, - разозлено фыркнул Паршин.
- И этого не исключаю.
Еще до разговора с приятелями, как только уехали эксперты и основная часть бригады, Паршин буквально силой вытолкал из квартиры родственников, попробовал уговорить Юлию принять успокоительное и лечь. Но та категорически отказалась. Села в кухне с бутылкой коньяка и стала ждать, пока уйдут капитан и следователь.
- Олег, - сказала, едва Паршин показался на пороге кухни, - я слышала, ты - частный детектив?
Умытое, без единого грамма косметики лицо Юльки выглядело юным, почти прежним, вдова напоминала наплакавшуюся из-за двойки старшеклассницу. Красноватые веки подчеркнули зелень глаз, опухшие искусанные губы алели на бледном личике маковыми лепестками, Юлька выглядела трогательно, беззащитно. Сердце детектива екнуло.
- Юль, я не могу заниматься расследованием убийств, если ты об этом.
- Я слышала, - отмахнулась вдова. - Как охранника я могу тебя нанять? - Юлия зябко повела плечами, скорчилась на высоком барном стуле у кухонной тумбы, ноги на хромированную полочку пристроила. Характерная поза так явно передавала испуг, что сердце сыщика екнуло еще отчетливей. Вероятно, приятели разговаривали в гостиной слишком громко, хозяйка квартиры, где одна дверь украшена жуткой бумажной полоской с печатью следователя, услышала об опасениях Олега: убийца может до сих пор скрываться в доме. - Ты можешь остаться сегодня здесь? Я боюсь, Олег...
- Юль, если ты боишься спать за запертой на засов дверью, тебе лучше на время переехать к кому-нибудь из друзей. Или в гостинице пожить.
- Пожалуйста. Я не хочу никого видеть. Пожа-а-алуйста.
- Юль, нам не стоит подчеркивать близость, - с мягкой настойчивостью, как можно убедительнее проговорил Олег. - Все и так слишком запутано, чтобы я еще и на ночевку здесь остался. Понимаешь? Позвони какой-нибудь подруге, родственникам...
- Да не хочу я никуда ехать, не хочу никого видеть! - перебила вдова. - Пожалуйста, дай мне возможность не страдать по чужим постелям, а выплакаться в свою подушку!
Олег задумчиво надул щеки, пожевал губами.
- Я остаться не могу, но могу прислать свою помощницу. Напарницу.
- Женщину? - Юлия довольно сильно удивилась, поскольку персону женского пола в качестве охраны как-то не рассматривала.
- Девушку. Дусю Землероеву. Она со мной работает чуть меньше четырех месяцев, но доверять ей можно, как себе. Девчонка с головой.
К уверенной, но краткой аттестации помощницы Паршин мог бы присовокупить детальное повествование о заслугах Дуси, например, в расследовании последнего заказа - нервного папаши и набедокурившей девицы. Там львиная доля и лавровый венок практически принадлежали Землероевой. Именно она, сберегая время и нервы Паршина, втерлась в доверие к девчонке, вызнала все обстоятельства (на всякий случай «обкатала» вариант с наркотиками) и позволила Паршину сделать папаше твердое заявление: наркотиками и плохой компанией здесь не пахнет, все дело в неразделенной страсти и любовной дури.
Юлия скептически наблюдала, как сыщик достает мобильник и созванивается с помощницей. Слушала, как улетают в телефон команды: «Захвати пижаму и зубную щетку...» Школьный приятель уже сам все решил, не спрашивая ее согласия.
- Евдокия поживет у тебя сколько потребуется, - сказал в итоге. - А почему ты, кстати, прислугу уволила?
- Роза начала давать советы. Лезть не в свое дело. Она проработала у нас четыре года... наверное, посчитала себя членом семьи, эдакой старшей сестрицей. Меня это раздражало.
- Понятно. - Юлия убирала из дома воспоминания, рубила все концы, связывающие с мужем. Сочувствие прислуги наводило тоску, в печени засело. - Чайку, Юлька, сообрази. Покрепче.
* * *
Примерно в то самое время, когда Юлия Владимировна Котова тупо рассматривала кошелек в супермаркете, Евдокия Землероева вдыхала волнующие ароматы любимого шоколадного бутика «Конфаэль». Стояла у прилавка, смотрела на симпатичную блондинку-продавщицу, запаковывавшую коробку умопомрачительно дорогих цукатов в горьком шоколаде, и думала: «Жизнь - удалась. Сложилась».
Человеку преклонных лет такие мысли в двадцатитрехлетней голове покажутся смешными - жизнь, деточка, себя еще предъявит и покажет. Но мы оставим нравоучения. Совсем недавно на Землероеву свалилось счастье в виде двухкомнатной квартиры в элитном доме - подарок человека, которому Евдокия жизнь спасла. Миленький автомобильчик (от тех же щедрот). И увлекательнейшая работа под руководством детектива Паршина (при виде коего стучало сердце).
Хотя тут скажем честно: сердце уже давненько не сбивалось с ритма. Мимолетный девичий восторг не перерос в мавританские страсти, погряз он - в сестринской опеке. Какое девичье сердечко засбоит при виде небритого мужика в разномастных носках, неглаженых рубашках и мятых брюках? Евдокия вынужденно и увлеченно взяла на себя холостяцкий быт Олега, былой восторг припорошился разноцветными носками, протертыми манжетами, изжеванными воротничками... Лучшая подруга и советчица Линка Синицына подозревала, что на этих бытовых берегах навсегда и застрянет любовная лодка... пока на горизонте не появится свежевыбритый красавец-лайнер.
Евдокия вполне серьезно прислушалась к заявлению подружки, начала уже поглядывать по сторонам в поисках надежного ковчега приятной наружности, но в силу вступил второй закон любви: недоприконченная бытом страсть возрождается из ревности.
Но будем двигаться в порядке повествования.
В одиннадцать часов упомянутого вечера, когда умытая и довольная жизнью Евдокия улеглась в постель с миленьким дамским детективом и коробочкой умопомрачительных марципанов, мобильный телефон напомнил о жизни за окном.
Звонок заверещал в самый волнующий момент, когда удалая сыщица обломком каблука вскрывала запертую бандитами дверь. Дуся, не отвлекаясь от сюжета, нашарила на тумбочке пиликающий телефон, мельком глянула на дисплей и несколько удивилась, обнаружив на нем вызов Паршина, собиравшегося пить с ментами.
- Алло? - с робкой надеждой сказала Дуся в трубку. (Бойфренд подруги Линки все наиболее приятные слова вспоминал почему-то исключительно в подпитии. От трезвого бойфренда ласкового слова не дождешься, подвыпьет - как прорвет, причем всегда по телефону.)
От Паршина Евдокия не услышала ничего ласкового. Совершенно трезвым командирским голосом сыщик дал пятнадцать минут на сборы («тревожный чемоданчик» включал в себя пижаму и зубную щетку, так что надежды на амурное ночное приключение Дуся не теряла) и назвал адрес прибытия.
Основная часть дохода работников частного сыска складывается из заказов ревнивых супругов. Не раз и не два Евдокия наблюдала, как доверительно, но сухо Паршин ведет переговоры с обеспокоенными дамочками, невозмутимо собирает предварительные сведения о мужьях, порою утешает, и никогда не вкладывается всей душой в процесс. Вбивает попутно в Дусину головушку: эмоции, Дусенция, мешают делу. Зачастую дамочки элементарно развлекаются слежкой от безделья либо на воду дуют. Вникание душой в проблемы заказчика чревато, детка, нервным истощением, сиречь попахивает непрофессионализмом.
Эту часть сыщицкого кодекса Землероева усвоила на пятерку с минусом. И потому невероятно удивилась, когда увидела Олега, со всей нежностью поглаживающего по плечу зареванную шатенку неопределенного возраста.
- Евдокия, Юля не заказчица, а друг. Мой друг.
Приехали, подумала Дуся. На когда-то сверкающих полах огромной навороченной квартиры отпечатались грязные подошвы многих мужских ботинок, в доме бардак и запах смерти, но суть не в том. Сидя на высоком неудобном стуле в большой, порядком разбомбленной кухне, Евдокия ощутила удар по сердцу. Как будто пику засадили в грудь и провернули в ране пару раз.
Стараясь сосредоточиться на рассказе Командира, Евдокия упорно не замечала руку сыщика на тщедушном плечике вдовы, кивала с нужной регулярностью, в глаза рассказчику и его однокласснице старалась не смотреть - боялась ревностью испепелить. «Не думать, не думать, не думать, - уговаривала себя Дуся и попутно думала: - А той ли помадой успела губы мазнуть? Вроде с кофточкой не сочетается... Не отвлекаться на руки и плечи, тетеньке досталось, у нее мужа грохнули, Паршин сюда залетел совсем случайно, а остался по делу...»
Некоторую растерянность помощницы Олег списал на позднее время и общую неожиданность положения. (А мы заметим со знанием дела, что мужчины вообще славятся умением не замечать в близких женщинах проклюнувшейся ревности - инерция мышления и привычная успокоенность имеют место быть.) Используя профессиональную лексику, Паршин умело обрисовал ситуацию, дополнил своим видением проблемы и угрюмо спросил Дусиного мнения. (Низкий поклон ему за то, Дуся сразу же почувствовала себя немного выше разбогатой вдовушки.)
- Ближний круг, - подхватывая «диалог профессионалов», коим не требуется расшифровка, высказалась Землероева.
- Согласен, - кивнул Командир. - Заказчик либо даже исполнитель.
Вдова глядела на «опытную» Дусю во все зареванные глазки. Дуся, вся практика которой, скажем прямо, складывалась из личных неурядиц, нескольких слежек, двух «внедрений» и множества прочитанных детективов, расправила спину:
- Список жильцов трех этажей вы уже составили, можете мне показать?
- Нет, времени не было. Я сделаю его завтра, когда более детально ознакомлюсь с передвижениями жильцов по камерам слежения. Что думаешь по делу?
Не совсем по делу Дуся думала вот что: Юльке крепко повезло, что ангел хранитель у нее на Небесах не задремал. Вдове следует наведаться в церковь, свечек перед иконами многочисленно поставить. Если бы она случайно не привела домой Олега, «закрыли» б тетку обязательно.
Но вслух сказала:
- Хорошо бы конкурентов по бизнесу прошерстить... Если здесь хороший профессионал работал... ты, Олег, знаешь, как они умеют информацию о каминах собирать.
- Конкуренты - епархия Павлова и Ханькина, нас туда не пустят. Мы отрабатываем ближний круг. Думаю, вопрос о законности и незаконности наших действий родней подниматься не будет, так что действуй, Дуся. Опрос жильцов, беседы с родственниками, мгм... Юлю постарайся одну не оставлять. Понятно?
По совести сказать, волоокую зареванную Юлю Дуся с удовольствием слегка бы придушила. Вдовица взирала на Паршина с тихо плещущейся мольбой и нежностью во взоре, картинно покусывала губы. (Дусе адресовались толика уважительного внимания и робко обозначенная благодарность.) У сыщика же постоянно протягивались руки куда не надо: то плечико погладит, то по ручке вдову похлопает...
Убила бы сама и не взгрустнула! Причем обоих. Курица слезливая, глаз положила! Где раньше...
Так. Стоп. О чем там Паршин говорит?
- ...Юля представит тебя родственникам и жильцам, постарайся наладить контакт с мальчишками Котова, тебе это сподручней сделать - почти ровесники, может быть, получится с их друзьями задружиться. Прислугу не забудь...
- Олег, - Землероева фыркнула и изобразила эффектную позу, едва не свалившись с табурета. - Ой!.. Кому ты говоришь? Я что, сама не понимаю, чем мне заняться?
- Хорошо. Вижу, ты в теме. Вопросы есть?
Вопрос у Дуси был. Но задавать его в присутствии тетеньки, в которой только распоследняя тупица не углядит соперницу, не стоит. Землероева издала многозначительный носовой звук «гм», покосилась на вдову...
- Юль, ты не оставишь нас одних? - понятливо попросил сыщик, и едва вдовушка исчезла с горизонта, кивнул: - Валяй. О чем спросить хотела?
Неудержимый гейзер ревности Евдокии удалось сдержать не в полной мере. Чувствуя себя немного «чудовищем с зелеными глазами», Землероева оформила вопрос, как смогла, тактично и тактически:
- Олег, я, конечно, не могу знать, что вас с Юлей связывает, но не хочешь ли ты, хотя бы мне сказать...
- Дуся!! Сколько можно?! - Подобным интересом Паршина терзали несколько часов! Вопрос завяз в ушах, набил оскомину, осточертел до судорог лица!
Вопли и судороги физиономии патрона Дуся поняла неправильно. Расстроилась. Заткнулась.
Паршин неверно истолковал ее обиженное молчание.
- Прости, сорвался, - буркнул хмуро через десяток секунд.
- Проехали, - в тон бросила ревнивица.
- Юлию, Дуська, я встретил впервые лет за десять. После школы только на встрече выпускников раз пересеклись. Повторяю для неверующего Фомы - Юлия случайно увидела меня в магазине и...
- Я ж говорю - проехали! Скажи, что она из себя представляет?
Олег задумчиво вытянул губы, приподнял брови...