- Как он? - шепотом спросила кого-то Берта.
Некий, судя по шагам, мужчина вошел с ней в кабинет и прошагал подальше от двери для тихого разговора с хозяйкой.
- Все так же. Твой козел играет в благородство.
- Он не играет! - зашипела Берта. - Он делает все по уму! Как только найдете щенка, все игры закончатся!
- Я понимаю, понимаю, - примирительно и интимно зашептал мужчина. - Но сил нет ждать. Я как представлю, что он тебя...
По теням, падающим на оконное стекло, Евдокия увидела, как голова стоящего спиной мужчины нагнулась, его губы потянулись к шее женщины...
- Отстань! Не время.
- Обещай, как только все закончится, - запыхтел мужской голос, - я лично разделаюсь с твоим козлом...
- Заткнись! - В голосе Берты зазвучало неприкрытое раздражение. - Нашел время ревновать! Он мне никто!
- Врешь, врешь...
Звук толчка, пыхтение - отстань, мы не одни!
- Такое рвение в поисках щенка бы проявил! - оттолкнув от себя мужчину, упрекнула Берта. - Как вы могли его упустить?!
- Так кто же знал, что он другим рейсом прилетит?
- Был бы умным - знал, - обрезала Илюшина мачеха. - Как двигаются розыски?
- Ах да, - опомнился ревнивец. - Сюрприз. Мы пробили его машину по спутнику, и знаешь, где она находится? - Короткая самодовольная пауза. - В ста метрах от твоего дома, в соседнем переулке.
- Ты не ошибся? - напряженно проговорила Берта.
- Нет. Я лично ее видел в переулке за домом. Проверил, никакой ошибки.
- Интересно... - задумчиво проговорила Берта. - Что ему здесь могло понадобиться?
- У кого-то из друзей завис, - беспечно предположил любовник.
- Хорошо бы... - протяжно прошептала женщина. - Но...
- Все под контролем, - перебил собеседник. - Его ждут везде, где он может появиться.
- Точно?
- А это ты у своего муженька попробуй уточнить! - не удержался от укола ревнивый сообщник.
- Спрошу, - серьезно пообещала Берта. - Но и ты не дремли. Шевелись, шевелись...
- А я шевелюсь! Сейчас жду звонка от оператора сотовой связи, он нам пробьет владельца телефона в лучшем виде.
- Ага. И что он скажет? Что Илья сидит где-то в этом доме, и вы что - с обыском по всем его друзьям пойдете?!
- Глупышка... Мы узнаем обо всех звонках Илюши и пойдем к тому, с кем он в последний раз связывался.
«Копец какому-то Гоше», - машинально подумала Землероева и только тогда поняла, насколько превосходен метод по прерыванию икоты: икающего надо серьезно напугать. Диафрагма перестала подпрыгивать, как только за двумя любовниками захлопнулась дверь кабинета. Хотя место икоты мгновенно застолбило желание чихнуть: тяжелые портьеры пропитались пылью так, словно лет десять служили занавесью МХАТа, никогда не стирались, а после четверть века хранились раритетом.
В каких-то сантиметрах от Землероевой настойчивый любовник пытался присосаться к шее Илюшиной мачехи, та трезво упиралась; вырвавшийся из Дуси тихий чих заглушил гневный шипящий упрек:
- Убери лапы, ты мне щетиной кожу натираешь! Пойдем, нас ждут.
Негромкое шуршание одежды подсказало, что парочка некоторое время поправляла сбитую одежду, мужской голос тихо обещал лично разделаться уже с двумя козлами...
Когда за Бертой и ее любовником захлопнулась дверь, Евдокия поняла, что тошнить ее, кажется, немного перестало, зато смертельно захотелось писать. «Господи! - возникла глупая, отвлеченная мысль. - Как же партизаны-диверсанты в засаде-то сидели?!.. Поди, через одного в мокрых штанах!»
Когда в прихожей зазвенел громкий голос Берты, Зубов уже успел отодвинуть панель за ворохом висящих на плечиках костюмов, уже набирал код на электронном замке сейфа...
- Гала! - выкрикнула мачеха, и пасынку показалось, будто электрический разряд пробил изоляцию и ударил по пальцам.
Перепуганные пальцы соскочили с кнопок, дисплей замка извинился и отказался подчиняться, Зубов суматошно выбросил руку до выключателя, погасил свет в небольшой комнатке-гардеробной и, юркнув за костюмы, расправил их перед собой.
Осторожно сместился в самый угол и спрятал торчащие под костюмными обрубками ноги за длинные пакеты с пальто и дубленками.
В голове пылала одна-единственная мысль: «Эта дура с ворованным чемоданом в кабинете. Эта дура с ворованным чемоданом в кабинете...» Ничего более конструктивного в мозгах не появлялась, поскольку все думы заняла нелепая овца с украденными тайнами Бориса Семеновича.
«Господи!! Ну зачем я полез под лестницу?! Пришел бы к Гале, дал под дых...»
Подняв голову вверх и закрыв глаза, Илья ждал вопля.
Не Берты, разумеется, овцы или Галины. Как только мачеха засечет в своих владениях непонятно откуда появившуюся зеленощекую девицу, то призовет к ответу Галю, и уже та вцепится в воровку - поднимется переполох.
Одна надежда, что овца попалась молчаливая.
Где-то в далеке, кажется в гостиной, бубнили неопознаваемые голоса, к спальне папы никто не приближался, скандала почему-то не было...
«Берта не пойдет в кабинет отца, Берта не пойдет в кабинет отца», - как заклинание талдычил Зубов, сам попадал под гипнотический ритм слов, болтая головой вверх-вниз, вниз-вверх...
Закушенная до боли губа заставила очнуться, когда в квартире стало тихо.
Сколько времени Илья проторчал, по сути дела, в шкафу, понятно не было. Может быть, минуты, может быть, часы, Илюше показалось - вечность.
(Что по этому поводу показалось Землероевой, лучше не представлять, ей до смерти хотелось пить, писать, чихнуть - все вместе!!)
Подсвечивая себе мобильным телефоном Илья добрался до сейфа, с первой попытки заставил его открыться и сразу же в голубоватом свете увидел лежащую поверх кейса с цифровым замком карту памяти фотоаппарата. Положил ее в карман, тихонько все привел в порядок и выбрался из духоты наружу.
По окнам спальни барабанил дождь. К небольшой оконной щелке присосались легкие шторы, по итальянской мебели гуляли серые заоконные блики, откуда-то доносился звук работающего телевизора.
Илья прислушался - звук шел из кухни. Оттуда же доносились звяканья посуды и шум воды: Галина совмещала уборку с довольно громким просмотром вечернего сериала.
Парень выглянул в полутемный коридор: свет проникал только из-за застекленной кухонной двери. В гостиной тихо и темно, из-за двери в спальню-будуар Берты не просачивается свет.
Быстро проскочив отрезок коридора: спальня папы - кабинет, Зубов заскочил в комнату, огляделся и... очень удивился, не обнаружив в кабинете Дусю.
«В шкафу сидит?» - навеяли мысль собственные приключения. Илья подошел к узкому платьевому отделению книжного шкафа, куда отец вешал домашние костюмы и атласный барский халат с кистями, повернул в замочке изящный ключ - опомнился. Шкаф заперт снаружи, значит Евдокии внутри нет.
- Ей, - сказал тихонько, на всякий случай, так как уже предполагал: ловкая волчица-скалолазка сподобилась исчезнуть из квартиры по карнизу, кругом обойдя весь дом до навеса над крыльцом заднего хода.
- Я тут, - раздался мрачный голос из угла.
Илья резво сунул нос за шторы: угрюмая, как многолетняя узница замка Иф, Дуся стояла за портьерой в обнимку с чемоданом.
- Молодец, - немного пораженно и совершенно искренне, сказал Илья. - Догадалась спрятаться.
- Сюда твоя мачеха заходила, - вылезая из-за штор, отрапортовала Землероева, собралась в деталях поведать о разговоре двух любовников, но была перебита быстрым шепотом:
- Пойдем скорее! Галка на кухне, телевизор работает, Берты дома нет.
Схватив Евдокию за рукав куртки, Зубов подошел к двери, открыл ее, прислушался - вода, телевизор и посуда гремят на всю катушку - и быстро вытолкнул воришку впереди себя.
- Быстро, к двери!
Воришка, переминаясь, не сдвинулась с места.
- Ты что?! - опешил Зубов.
Мрачно стиснув зубы Евдокия прошипела:
- Мне срочно надо в туалет.
- Куда?!
Набычив голову, упрямо сверкая глазами, воришка замерла перед дверью упрямой ослицей.
Боже мой! Приспичило! Нашла момент!!
- А может быть, потерпишь?! - разъяренно пропыхтел Илья.
- Нет, - твердо заявила Дуся и так стиснула бедра, что не осталось никаких сомнений - девчонка с места не двинется, до двери трех шагов не сделает, описается по дороге.
А никаких животных крупнее попугая в доме нет. Противная лужица в прихожей заставит призадуматься.
Чувствуя, как от ненависти немеют скулы, Зубов прошипел:
- Сразу возле входной двери гостевой туалет.
Девица, семеня, отправилась туда.
Когда оправившаяся Дуся, как подобает приличной барышне, СМЫЛА ВОДУ, Илья чуть в обморок не грохнулся от звукового шока!
Шум воды на другой стороне квартиры стих, перестала брякать посуда.
- Берта, это ты? - зычно поинтересовалась Галя.
Хорошо, что, пока овца-волчица оправлялась, Зубов успел в дверной глазок исследовать пустынные окрестности подъезда! Ни секунды не раздумывая, он схватил за шкирку дурищу с драгоценным портфелем, вышвырнул ее на лестницу и выпрыгнул сам, просчитывая на ходу каждый шаг кухарки: сейчас она отходит от мойки, подходит к выходу из кухни, топает до поворота к прихожей...
Щелк! - сказал дверной замок.
Успели. Вопля нет.
Зацепив рукав воришки, Илья понесся вниз по лестнице - Галина может догадаться глянуть в глазок! - допрыгал до нижней площадки, вытянув шею, посмотрел на улицу со стороны двора: перед подъездом замерла милицейская машина с мигалкой на крыше.
Зубов дернул Дусю за рукав и осторожно прокрался вдоль свежеокрашенной стены к парадной двери. Только отбежав от крыльца метров на двадцать, выпустил чужой рукав.
Согнулся пополам, отдышался, машинально нашаривая-проверяя в кармане карту, и снизу вверх взглянул на Дусю.
- Ты как, подруга?
- Нормально, - ответила бледно-зеленая девушка.
- Вот и отлично, - медленно разогнулся Зубов. Подумал несколько секунд и скупо улыбнулся на прощание: - Адью, малышка. Всего хорошего. Не кашляй.
Нелепая воровка убийственных секретов надоела до спазма печени. Зубов видеть ее не хотел! Повернувшись спиной к застывшей девушке, он прощально взмахнул рукой, сделал несколько шагов по узкой дорожке, как вдруг услышал:
- Твоя машина стоит в соседнем переулке?
Удивленный Зубов вначале не остановился, не понял, в чем подвох вопроса. Ну, поставил он машину неподалеку, ну, к ней направился - кому какое дело?
- В ста метрах? - безэмоционально и глухо добавила девчонка.
Не только суть вопроса, но и голос заставили Илью затормозить и встать к девушке лицом.
- Тебя там ждут, - спокойно глядя недавнему партнеру в глаза, прижимая к животу портфель, сказала та.
- Кто? - шершаво выдавил внезапно осипший Зубов.
- Ты ведь - Илья? - все так же монотонно, глядя на него немигающими мертвыми глазами, спросила девушка.
Тут надо немного вернуться в прошлое. Развлекаясь в дворницкой, Зубов заставил воровку представиться, а сам и не подумал об ответной вежливости - не по чину выглядело. Дуся же, слушая разговор Берты с настойчивым ухажером, запуталась в «щенках» и «козлах», не смогла убедить себя в том, что точно вспомнила имя мажора из седьмой квартиры, и сейчас боялась запутать не только себя, но и этого высокого парня. Который, не исключено, помог ей остаться в живых.
И отомстить за Костика.
Битый час, нюхая за шторами пыль, Евдокия все тверже утверждалась в мысли: если бы ее не заперла в дворницкой палка, то, вероятнее всего, ее прибили б вместе с братом. Неизвестно, какие такие секреты заставил ее Костик спереть из машины Бориса Семеновича, но дело явно не в подчистке циферок. Если бы дело касалось только бухгалтерского косяка, шеф дал бы подчиненному по шее и уволил к чертовой матери.
Но Костика - пытали.
А он, как ни прискорбно признавать, не из породы терпеливых. Котику достаточно получить в глаз, и из него моментально посыплются все сведения: о сестре, бумагах, хитром плане.
Но Костика - пытали. Привязали к стулу, разбили губы и напугали до смерти.
Вероятно, Борис Семенович добивался от Костика каких-то важных ответов. Хотел быть в чем-то уверен до конца...
Или Котик старался ради Дуси? Не хотел ее выдавать?
Нет, чепуха. Откуда он мог знать, что Евдокия застряла надолго? Он ждал ее прихода с минуты на минуту, так что изображать подпольщика-красногвардейца надобности не было. Как только получил удар, так сразу и скис, все выложил.
Но его - пытали.
И эта мысль назойливо сверлила голову, засела под черепной коробкой ядовитой занозой и, болезненно ноя, не отпускала.
... На вопрос, как его зовут, Зубов только кивнул головой. Воровка, крепко прижимая к груди пакет с добычей и глядя в пространство за его спиной, медленно повторила подслушанный разговор Берты и некоего мужчины. Не скрывая и не приукрашивая, проговорила все эпитеты.
У Ильи буквально подкосились ноги. Невольно оглянувшись в глубь сквера, он понял, что, пройдя всего сто метров, свернул бы к переулку, вышел напрямую к своей машине, а там...
Горло словно обручем стянуло. Нервно передернув плечами, Илья поежился и помотал головой.
- Отца где-то держат? - тупо спросил у Дуси. - Он жив... пока. А меня ищут, так?
Землероева невразумительно и молча тряхнула головой. Роли стремительно менялись. Только что собравшийся уходить Илья внезапно понял, что стоящая перед ним девушка с украденным портфелем, возможно, и есть единственная ниточка, способная привести к отцу. Евдокия же начинала равнодушно поворачиваться к дому - она сделала для этого парня все, что могла, - теперь настал черед заняться непосредственно своими проблемами. В квартире Котика светились все окна, за шторами мелькали силуэты людей, способных помочь ей отомстить за брата. Настала ее пора говорить «адью» мажору.
- Подожди! - выкрикнул ей в спину Зубов. - Постой! Повтори еще раз все, что ты услышала!
Бесчувственно и устало Дуся обернулась. Несколько часов страха высосали из нее все силы, вымотали душу, остаток жизненных ресурсов необходимо распределить на дело: разговоры со следователем, с мамой, с тетей Зиной, кусочек энергии приберечь под слезы, до квартиры еще надо как-то дотащиться... Она и так ушла из дома, только для того, чтобы спокойно, на улице предупредить этого парня об опасности. Зачем еще раз повторять чужие слова? Все и так понятно.
Пораженческие мысли так четко обозначились на бледном лице воровки, что Зубов испугался: сейчас, как недавно в квартире, она проявит твердость и пойдет туда, куда ей нужно. Кажется, девчонка находится на грани помешательства от нервного перенапряжения, а в таком состоянии ей действительно все равно, что с ней будет.
- Евдокия, не торопись, - как можно мягче, забыв на время о собственных интересах, проговорил Илья. Ему стало жизненно необходимо удержать девчонку, сбить ее с курса, изменить настрой! - Куда ты собралась?
- Туда, - мотнула волосами упрямая воришка-неудачница.
- Зачем?
- Отдам портфель, все расскажу...
- Что ты расскажешь? - добавив сарказма в голос, перебил Илья. - Что ты украла портфель из машины?
- Ну... да.
- И что? Что будет дальше?!
- А разве непонятно? - Дуся безразлично пожала плечами. - В смерти Костика виноват его шеф Борис Семенович.
- Но ты-то пока живая! - стараясь, чтобы слова прозвучали убедительно и ласково, воскликнул Зубов. Подошел к воришке и, приобнимая ее за плечи, повел в сторону от дома. - Куда тебя несет, дурочка?
- Туда, - попыталась вырваться девчонка. - Отдам милиционерам портфель, все расскажу...
- Глупая, тебя «закроют» тут же, и ничем ты Косте не поможешь! Думаешь, кто-то будет разбираться в...
- Мне все равно, - упрямо перебила Дуся. - Костик мертв...
- Да послушай же ты умного человека!!
Зубову был омерзителен спектакль, который приходилось разыгрывать перед отупевшей от стресса девчонкой, был мерзок он сам, голос, притворно изливающий сочувствие! Хотелось схватить девчонку в охапку, утащить ее из сквера и как следует трясти, трясти по дороге: «Очнись, очнись, дурында!! Тебя закроют в камере - ты вор! Никакой адвокат не придет тебе на помощь, только я, я могу вытащить тебя из этого дерьма!! Потому что у меня есть деньги, есть связи и только я заинтересован, чтобы тебя с твоими секретами не придушили полотенцем в камере!»
Но приходилось действовать убедительно и нежно. Не оттолкнуть, не напугать. Короткими неторопливыми шажками уводить упрямицу подальше и увещевать, втолковывать:
- Если ты сейчас притащишь портфель милиционерам, те вызовут его владельца, так?
- Ну, - тупо соглашалась Дуся.
- Борис Семенович богатый человек?
- Наверное.
- А милиционеры - нищие. Как думаешь, они договорятся?
- О чем? - Моргая глазищами, Евдокия остановилась.
- О том. Чтобы из портфеля исчезли все компрометирующие документы. Что ты будешь предъявлять начальнику своего брата, а?
- Ну-у-у... Охранник наверняка знал, что Костик живет поблизости. Один из его сменщиков приятель Коти... Они, наверное, вспомнили, позвонили тому другу, пришли...
- Ну, - согласился Зубов. - Наверное, вспомнили. Что дальше?
- Над дверью в подъезд есть камера...
- Подъезд обесточен! - выкрикнул Илья. - Обесточен! Рабочие даже входную дверь отключили от питания!! - По правде говоря, Зубов совершенно не представлял, насколько его слова соответствуют действительности - работает ли камера над дверью, не работает ли?
Не важно! В данный момент важно только одно - не дать девчонке сесть под милицейские замки и стать недостижимой для решения его вопросов!
Только Евдокия сможет опознать человека, беседовавшего с Бертой в кабинете. Только она способна помочь в розысках отца, а из кутузки это будет сделать тяжело.
- Если ты сейчас отдашь милиционерам портфель, то потом уже ни за что не сможешь доказать, что там было прежде.
- А как же тогда... - В зеленых глазищах девчонки появилась мысль, плеснулась первая крошечная волна недоумения.
Закрепляя успех Зубов легонько встряхнул Евдокию, нажал пальцами на худенькое плечико.
- А вот как же тогда и надо подумать. Предлагаю сделать список всего, что находится в портфеле... Если хочешь, можно даже у нотариуса его заверить...
Болтая все, что на ум приходит, Илья все дальше и дальше уводил девчонку от страшной квартиры, где к стулу привязан мертвый человек. Болтал и морочил, не позволял сосредотачиваться на прежнем направлении, монотонно оплетал тугими водорослями слов, утягивал в бездумный омут подчинения... Старался.
Слова Ильи накрыли Дусю с головой. Глаза заполнились зеленой мутью, помертвели.
Зубов же чувствовал себя каким-то извращенцем-кукловодом - совратителем бессловесных манекенов. И потому он очень удивился, когда покорная кукла разомкнула губы и мертвенным голосом произнесла:
- Телефон дезактивируй.
- Что? - бестолково брякнул «кукловод», задумчиво разглядывавший небольшую толпу на автобусной остановкой. Общественным транспортом Илья уже давно не пользовался, он собирался подойти к обочине, проголосовать частнику и увезти ошалевшую девчонку подальше от дома.
- Телефон, говорю, дезактивируй. Тебя по нему уже, наверное, пасут.
- Ух ты! - опомнился самонадеянный «извращенец», перестал лапать, как оказалось, совершенно не бездумный манекен и выдернул из кармана мобильник.
И очень-очень вовремя! Как только вынул трясущимися пальцами батарейку из мобильника, невольно оглянулся - да так и сел на лавочку под крышей остановки.
Из-за угла дома, где в переулке прятался «порше», выбежали два мужика в спортивных костюмах. Причем явно не на позднюю пробежку вокруг сквера. Один из мужиков держал возле уха телефон, разговаривая на ходу; второй обшаривал глазами окрестности. Вид бегуны имели самый решительный, не склонный к сантиментам.
По все видимости, предположил Илья, едва сигнал его мобильника начал удаляться в противоположную от «порше» сторону, оператор связи слил информацию, и засада рванула на розыски.
Почему-то, прослушав Дусин доклад относительно козней мачехи, Илья нарисовал в воображении картину: возле его «порше» засели в джипе ребятишки, наподобие охраны папиной компании - в приличных «похоронных» костюмах, начищенных ботинках и при галстуках. На лицах непробиваемые выражения: волкодавы опытные - протяни не туда руку, по локоть откусят.
На самом же деле к автобусной остановке рысили два типичнейших бритоголовых братка. На одном даже толстенная цепь шириной в линейку первоклассника поблескивала.
Все еще немного приторможенная Евдокия недоуменно поглядела на рухнувшего на лавочку Зубова, задрала вверх брови.
- Иди сюда! - тихо рыкнул Илья, дернул полумертвую воришку за край куртки и буквально уронил себе на колени.
(Если вспомнить о законах жанра, поцелуй таки случился!
Браво.
Не ожидаемый - невинный, случайный и местами нежный. А совсем наоборот: произошло бесстрастное соприкосновение онемевших от безразличия губ. Ни один из участников даже томно век не смежил: Зубов таращился из-за Дусиного плеча на двух братков, тоскливо разглядывающих задницу отъехавшего автобуса, Евдокия равнодушно пялилась на загорелое мажорское ухо.
Но со стороны, судя по растерянному невниманию братков, поцелуй смотрелся страстным.)
Братки негромко и быстро потолковали, посоветовались с кем-то по телефону и разбежались в разные стороны.
На парочку возле мусорной урны посмотрели без особой подозрительности. Один из мужиков, правда, огладил взглядом Дусины ножки в штанишках из обычного магазина спорттоваров и задержался на потертых черных кедах - в них всепогодная бегунья Землероева ежедневные круги вокруг квартала нареза. Потом подумал мгновение и решительно сделал шаг к скамейке - у Зубова чуть сердце из груди не выпрыгнуло! - но ощутил довольно сильный запах краски-скипидара и перевел взгляд ниже, на перепачканную краской брючину Ильи и поношенный кроссовок с измазанной бежевой краской подошвой.
«Маляры после работы милуются», - отчетливо и разочарованно сказало лицо преследователя. Браток недовольно поморщился, отвернулся и махнул приятелю рукой на удалявшийся, заполненный автобус.
По всем позициям, разыскиваемый Зубов должен быть один. Если какая-то умная голова давала бритоголовым бугаям наметки, то в инструктаж наверняка входили характеристики разыскиваемого: богат, надменен, хорошо одет, сиречь - на лавочках у остановок не сосется. Если, конечно, эта девица не представитель высшего эшелона столичных тусовщиц, и парочка только-только не вывалилась из фешенебельного кабака. А Зубов вусмерть пьян и шибко весел.
Сочетание из Дусиных кед, скипидарной вони, времени суток и отсутствия поблизости развеселых кабаков - сбило погоню со следа.
Не веря счастью и на всякий случай не отрываясь от губ воришки, Зубов скосил глаза в спины убегающего братка... и вздрогнул! К остановке скучающей вечерней походкой приближались патрульные милиционеры. Сержант и младший лейтенант.
Невероятный день. Смесь из абсолютного невезения и полновесного дурацкого счастья! Скорее всего, если б не патруль, неспешно бредущий по тротуару, браток проявил бы усердие и проверил: кто это такой влюбленный на улице милуется?!
Но тут решил не нарываться. Мгновенно взвесил за и против и поскакал в обход квартала, разыскивать высокого блондина с некстати разрядившимся мобильным телефоном. Его приятель помчался обратно к переулку, из которого вслед автобусу выворачивал-таки блестящий лаком черный внедорожник.
Илья дождался, пока машина подхватит братка, а милиционеры пройдут мимо, и отлепился от Дусиных губ.
Землероева, кажется, совершенно не заметила, что ее сейчас целовали. Внутри нее выла и умирала душа, наружный мир перестал существовать даже в микроскопических ощущениях - Котика больше нет! Маленькая вселенная Евдокии Землероевой сократилась до ощущения ворованного портфеля у помертвелой груди, до мысли-занозы: «Ты осталась жить для мщения!»
- Нам нужно к нотариусу. - Вот что волновало Дусю.
Зубов уже успел забыть о том, что плел воришке по дороге. Очумело уставившись в безучастные к происходящему глаза, Илья кивнул.
- Сначала уедем отсюда.
Первый же старенький «фольксваген» остановился возле остановки на повелительный взмах зубовской руки, парень запихнул Евдокию на заднее сиденье, сел рядом и дал водителю задание везти их к дому Дуремара.
Еще убалтывая Дусю в сквере Зубов суматошно перебирал в уме друзей, прикидывал, к кому он может обратиться за помощью, и, как ни поразительно, пришел к выводу: обширный круг приятелей сузился до двух человек. Забытого на годы недавнего мента Паршина и безотказного мальчика на побегушках, большого любителя шикарных автомобилей Сереги Дуремара.
Только эти двое знали точное время прилета Зубова в Москву и никому о том не сообщили - Илью поджидали в аэропорту в момент прибытия индонезийского рейса, и это абсолютно точно. (Если, конечно, перепуганная девчонка чего-то не напутала в пересказе, но это вряд ли.) Еще дожидаясь отправки заупрямившегося азиатского борта, не теряя надежды и скучая, Илья позвонил одному из друзей и сообщил, что прилетает в Москву. На что Глеб обрадовано заявил: «Сообщу всем нашим, отметим возвращение!» Почти сразу после этого разговора батарейка телефона начала подыхать, и Зубов стал звонить только по делу. Олегу Паршину с извечным российским вопросом «что делать?» и сообщил Дуремару об изменении времени и места приземления.
Из всего вышеописанного следует: информация о возвращении Илья в Россию могла просочиться только от его друзей - уж Глеб наверняка расстарался, половину столицы оповестил о тусе! - или старинного приятеля отца Геннадия Ивановича. Тот занимал один из директорских постов компании, судя по разговору с сыном друга, ни о чем особенно не переживал, и сообщать ему об изменении времени прилета Илья не стал.
То есть обращаться за помощью к лучшим корешам или к другу отца опасно. Любой из них - пусть даже «по доброте душевной» - мог стукнуть Берте о возвращении пасынка, вне подозрений только Дуремар и Паршин.