После обеда в больнице стояла воскресная тишина.

Женщины старались говорить с Бражником о чем угодно, кроме его увольнения. Сергей чувствовал это и был признателен и жене, и Кире: он и сам сейчас не хотел пускаться в ненужные объяснения и лишний раз возвращаться к этому вопросу. Наоборот, после разговора с начальством у него вдруг стало так спокойно на душе, как не бывало уже давно. Удивительно, но даже сон стал налаживаться. Оказавшись в больнице, он бо́льшую часть времени спал, а просыпаясь, равнодушно давал пояснения куче всякого народа — от следователя, которому передали «дело Подлесного», до киевского полковника из милицейского главка.

Между прочим, полковник этот оказался вполне нормальным мужиком. Даже забавный анекдот рассказал перед тем, как попрощаться.

Бражник как раз начал рассказывать его Людмиле и Кире, когда ожил мобильный Березовской.

— Слушаю! — поспешно крикнула та в трубку и тут же с оттенком разочарования протянула: — Да-да, здравствуйте, Виктор…

Некоторое время она молча слушала собеседника.

— Говорите — не по телефону? Хорошо. Я сейчас как раз в больнице, только в другом корпусе. Обязательно приду.

— Шамрай? — спросил Сергей, когда Кира нажала «отбой».

— Шамрай.

— Чего хочет?

— Говорит — серьезное дело. Придется сходить. Ты еще посидишь, Люда, или…

— Посижу, посижу, — успокоила ее Людмила. — Мы с тобой еще и пообедаем.