Имя специалиста, который располагал самой исчерпывающей информацией о параллельных мирах, Кире Березовской подсказали в редакции «Необычных фактов».

Дозвонившись туда по единственному номеру, указанному в выходных данных газеты, она пообщалась с девицей по имени Екатерина Гуга. Та представилась офис-менеджером, посочувствовала бедняге Шамраю, пострадавшему неведомо за что, а затем с нескрываемой радостью сообщила, что в данный момент никакого начальства в редакции нет, но она и сама готова помочь прокуратуре, чем сможет. Девица довольно быстро сообразила, что требуется Кире Антоновне, и оперативно отыскала координаты одного из постоянных экспертов газеты — некоего Ростислава Торбаса.

— Правда, мобильного у него нет, а трубку домашнего он редко берет, — бойко предупредила Катя.

— А почему?

— Почему нет мобильника или почему трубку не берет? — уточнила девушка.

— И то и другое. Вы же с ним как-то связываетесь?

— Торбас не доверяет телефонам. Говорит, что мобильники — проводники негативной энергии. Половина сигналов идет через спутники, а спутники ближе к космосу. А позитивность космической энергии пока что никто не доказал.

Катя Гуга произнесла всю эту чушь невозмутимо, будто подобные утверждения для нее были в порядке вещей. Хотя, сообразив, куда именно она обратилась за помощью, Березовская только кивнула сама себе: эти и сами всю дорогу на такой волне или, во что больше хотелось верить, привыкли ко всему и воспринимают всякие чудачества как должное.

— Хорошо, а обычный телефон, стационарный?

— Да он просто трубку не берет. Не любит звонков от любопытствующих незнакомцев.

— Допустим. Но редакция все-таки каким-то образом поддерживает с этим Торбасом связь?

— Очень просто. У него стоит автоответчик. Кроме того, есть несколько номеров, которые он помнит наизусть и считает безопасными для себя и даже необходимыми. Мать, бывшая жена, может, кто-то еще, не знаю. В том числе и наша редакция. Если надо срочно связаться с Торбасом, все звонят с телефона, что в приемной шефа. Это тот, по которому и мы с вами сейчас говорим.

— Ну не ехать же мне к вам в офис… Послушайте, Катя, вы не могли бы оказать мне… — Кира запнулась и поправила себя: — Я имею в виду следствию… В общем, небольшую услугу?

— Позвонить ему отсюда и предупредить, чтобы ждал вас? — мгновенно догадалась Катя. — Это без проблем, только в прокуратуру Торбас не придет. А домашний адрес он запретил давать без предварительного согласования с ним.

— Так позвоните ему, пожалуйста, и попросите разрешения дать его адрес… — Кира начала терять терпение. — Я, конечно, могу дать оперативному персоналу поручение собрать все данные об этом вашем зашифрованном консультанте. После чего за ним приедут и вежливо пригласят ко мне в кабинет, если же он попробует спрятаться в этот свой параллельный мир, его и оттуда вытащат и доставят в прокуратуру приводом. Передайте ему, пожалуйста, эти слова, когда будете звонить.

— Да он таких вещей не боится, — бойко отрапортовала на другом конце линии офис-менеджер. — Во-первых, потому что он там под своим именем не прописан. И без его согласия никто его не найдет.

— А как у него со здоровьем? В порядке? Он что, по поддельным документам живет?

— Документы у него подлинные, — успокоила Катя. — Только его настоящую фамилию мало кто знает. Во всяком случае, у нас в редакции. Торбас — это псевдоним, под которым он время от времени пишет для нас статейки и комментарии. Дело в том, что своей настоящей фамилии он немножко… э-э… стесняется.

— Она непристойно звучит?

— Обычная еврейская фамилия. А он вбил себе в голову, что людям с такими фамилиями чаще всего не доверяют. Или не вполне доверяют. Чтобы он ни говорил, ему в ответ: «А, бросьте, это все ваши еврейские штучки».

— Вы это серьезно, Катя? — Даже сейчас, звоня из своего кабинета на вполне реальный стационарный телефон, Кира не могла отделаться от ощущения, что общается с жительницей какого-то параллельного мира. — Вы действительно так думаете?

— Я — нет. А он — да.

— Послушайте, но ведь Торбас тоже не украинская фамилия?

— Не настолько. Он почему-то считает, что Торбас звучит аристократично. Под такой фамилией, как ему кажется, вполне можно отстаивать существование параллельного мира.

— Ладно, — вздохнула Кира. — Как-то мне от всего этого не по себе. Торбас он или Шолом-Алейхем — особой разницы нет. Позвоните ему, пожалуйста, и передайте, что с ним хочет встретиться следователь городской прокуратуры. И успокойте: лично господину Торбасу это ничем не грозит. Просто следователю нужна небольшая консультация.

— А вы следователь по особо важным делам? — зачем-то уточнила Катя.

— Да, — соврала Березовская. — У нас других не держат.

— Его может не оказаться дома, — предупредила офис-менеджер.

— Тогда вам придется дать мне адрес без его разрешения. Наши сотрудники устроят у его дома засаду. Если вы откажетесь, я буду вынуждена расценить это как отказ в помощи следствию. А вам надо бы знать, Катя, что со следователями по особо важным делам такие номера не проходят. — На всякий случай Кира решила сгустить краски.

Трубка замолчала. Очевидно, девушка обдумывала последнюю фразу собеседницы.

— Вы могли бы перезвонить мне минут через десять? — наконец проговорила она.

— Нет, Екатерина. Это вы позвоните сюда и сообщите мне, что застали Ростислава Торбаса — или кто он там по паспорту? — дома. И он готов уделить мне столько своего драгоценного времени, сколько понадобится. Это понятно? Зафиксируйте мой номер, пожалуйста…

Спустя десять минут Катя Гуга аккуратно отзвонилась и доложила, что Ростислав Михайлович дома, он разрешил дать свой адрес и готов ответить на любые вопросы следователя по особо важным делам. И добавила: «Торбас любит, когда его называют профессором».