Строго говоря, плана как такового у Шамрая не было.

Если бы не экстремальное состояние, которым он считал собственный алкогольный срыв и, как следствие, жуткое похмелье, он, возможно, действовал бы иначе. Однако одно он знал наверняка: ни к капитану Бражнику, ни вообще в милицию при подобных обстоятельствах обращаться не следует. Имелся печальный опыт, о котором, кстати, в пятницу ему и напомнили.

Бессонной ночью, прокручивая в памяти все, что произошло с ним накануне, Шамрай пришел к очень простому выводу: у его неизвестных похитителей было достаточно времени, чтобы собрать о своей жертве максимум информации. И — что тоже важно — у них была возможность получить этот максимум. Следовательно, это люди с возможностями. Отсюда вытекал еще один вывод: их интересовала аномальная зона в Подлесном и, в частности, то, что случилось там с Тамарой Томилиной. Даже не так: они хотели знать, что девушка там увидела. Или кого она там увидела.

Повертевшись еще с полчаса и сползав в кухню за водой, Виктор понял, что любопытство неизвестных могло иметь и другое объяснение. Они хотели выяснить, не видела ли Тамара там, в Подлесном, что-то такое, чего не должна была видеть. Или — не встретила ли случайно кого-то, кого не должна была встретить ни при каких обстоятельствах.

Испуганная девушка мчится в аномальную зону и исчезает в ней. Вскоре ее обнаруживают посреди автотрассы. Она еще больше напугана, дезориентирована и частично утратила память. Но она узнает Виктора. Все это он, Шамрай, подробно описал в газетном репортаже.

Таким образом, следуя простой логике вещей, память девушки может со временем полностью восстановиться. Она вспомнит все, что произошло с ней в последние недели, в том числе и в аномальной зоне в Подлесном. Скорее всего, размышлял Виктор, с головой завернувшись в одеяло, его похитители рассуждали следующим образом: Тамара все вспомнила и, ничего не скрывая, подробно рассказала милиции. При этом присутствовал он, Виктор Шамрай, который затем опубликовал в газете лишь часть фактов, которые стали ему известны. Об остальном ему запретили упоминать менты. Оставалось только прокатить писаку за город, выяснить, как на него оказать давление, затем надавить и дождаться результатов.

Виктор никогда не считал себя героем, а в особенности в последние годы. Как он не раз говорил себе, весь остаток его героизма был смыт в унитаз той весной, четыре года назад. Поэтому там, в лесу, после первого же удара он был готов выложить этим жутким типам все, что они от него требовали. Если бы знал, что сказать.

Но теперь, пережив дни, полные алкогольного угара, Шамрай, как ни странно было это признавать, чувствовал себя смелее. Ненамного, но достаточно, чтобы принять решение в одиночку отправиться в Подлесное и взглянуть еще раз, что там на самом деле происходит. Или может происходить.

Виктор не был уверен, что при дневном свете ему удастся хоть что-нибудь увидеть. Тамара примчалась туда среди ночи. Но ночью ему было бы гораздо труднее найти транспорт и пробраться в аномальную зону без лишних свидетелей. Трехдневное похмелье прибавляло ему куража, к тому же дожидаться вечера в свете последних событий Шамрай просто не мог. Он опасался прежде всего того, что его снова занесет в замкнутый алкогольный круг, и тогда всякое желание действовать исчезнет, а страх вернется — вместе с подспудным рычанием адского пса и грохотом цепи…

Так или иначе, но он испытывал еще и странное, почти непреодолимое желание вернуться в Подлесное, причем как можно скорее. Можно было даже сказать, что Подлесное звало его.

По пути отзвонился шефу, доложил, мол, занят подготовкой очередного материала, и не услышал возражений. После удачного цикла репортажей об аномальной зоне рабочий график Виктора стал максимально гибким и свободным, и теперь он эту заслуженную свободу использовал в полной мере.

На выезде из Житомира Шамрай все же не смог справиться с собой. Притормозил у ближайшего кафе, заказал пятьдесят граммов водки, выпил и тут же заказал еще столько же. Он не считал себя таким уж опытным водителем, однако понимал — трясущимися руками держать руль куда опаснее, чем в состоянии легкого опьянения. Запил спиртное растворимым кофе, подождал несколько минут. Все нормально, дрожь ушла. С огромным усилием сдержался, чтобы не развить тему, и вернулся в машину.

Вперед. Не так страшен черт, как его малюют. Что нам какая-то аномальная зона?