Напрасно Шамрай нервничал, ожидая увидеть в палате как минимум полутруп.

Тамара выглядела вполне здоровой, хотя и основательно измученной. Темные круги под глазами — первое, что отметил для себя Виктор на ее правильном и почти красивом лице. Эти тени он замечал и раньше, но сейчас они просто бросались в глаза. К тому же Тамара заметно похудела с тех пор, как он видел ее в последний раз в кафе рядом с Соборной площадью.

Да, Тамара выглядела переутомленной и все еще немного испуганной. Но — живой и невредимой. Когда опер, следователь и журналист вошли в палату, она полусидела в постели, подложив под спину пару подушек, и листала толстый иллюстрированный журнал. Номер был далеко не свежий, как успел заметить Шамрай, но публикации в таких журналах, как известно, не имеют срока давности.

— Как вы, Тамара? — бодро поинтересовалась Березовская.

— Сегодня лучше… Особенно после укола…

Шамраю показалось, что речь девушки звучит несколько заторможенно. Тамара скользнула взглядом по посетителям: сперва взглянула на Киру Антоновну, затем на капитана и только после этого на Виктора.

Даже стоя у двери палаты, метрах в двух от кровати, Шамрай почувствовал, насколько этот взгляд безразличен.

— Ну и прекрасно. Больше ничего не вспомнили? — вмешался Бражник.

— Пока что нет… Я до сих пор не могу поверить…

— Спокойно, не волнуйтесь, — жестом остановила ее Березовская. — Тут к вам еще один посетитель. Может, вспомните хотя бы его?

Шамрай, понимая, что именно этого от него хотят, выступил вперед.

Тамара прищурилась. Виктор сделал шаг, остановился в ногах кровати и оперся обеими руками о спинку. Их взгляды встретились. Затем девушка закрыла глаза, на ее лице появилось сосредоточенное выражение.

— Добрый день, Тамара, — произнес Шамрай.

Глаза девушки снова открылись. Теперь она смотрела на Виктора с напряженным вниманием, словно изо всех сил пытаясь что-то припомнить.

— Вы меня тоже не помните?

— Может, позже вспомню… Мы встречались?..

— Ну да.

— Давно?

— Неделю назад. Возможно, немного раньше.

— Где?

— Вы пришли ко мне на работу.

— А где вы работаете?

Кира Березовская и капитан Бражник в эту минуту выглядели как парочка каменных изваяний. Застыли на месте, не издавая ни звука, чтобы ничем не нарушить контакт, который сейчас пытался наладить с девушкой Шамрай.

— Я работаю в газете. Вот в этой.

Запустив руку в карман куртки, Виктор извлек сложенный вчетверо номер «Необычных фактов» со своей статьей об аномальной зоне в Подлесном. Среди иллюстраций к статье было и фото Тамары Томилиной. Развернув газету на нужной странице, Шамрай протянул ее девушке. Та взяла, при этом ее рука слегка дрогнула.

— Взгляните, ведь это вы на снимке?

Тамара, словно близорукая, поднесла «Необычные факты» чуть ли не вплотную к глазам. Затем, отложив газету, пошарила правой рукой на прикроватной тумбочке, нашла на ощупь небольшое круглое зеркальце и уставилась в него. Склонив голову набок, некоторое время она изучала собственное отражение. Потом снова взяла газету и принялась рассматривать ее, но теперь на расстоянии вытянутой руки.

— Да, это я, — наконец признала она. — Здесь написано: фото Георгия Савича. Это вы?

— Нет. Это Жора, наш редакционный фотограф. Меня зовут Виктор, моей фамилией подписана эта статья.

— Виктор… Шамрай, да? — уточнила Томилина.

— Так точно. Все еще не вспомнили? Тогда так: вы пришли ко мне в редакцию, рассказали о Подлесном и о том, как оно вас манит, как там исчезают люди, а потом мы с вами…

Внезапно Тамара остановила его, выставив вперед обе руки и выронив при этом газету. Та, шурша, спланировала на линолеум. Девушка рухнула на бок, спрятала лицо в ладонях, ее плечи начали судорожно вздрагивать.

— Может, позвать кого-нибудь? — дернулся к двери опер.

— Подожди немного, — покачала головой Березовская. — Что-то эта реакция смахивает на «момент истины».

Наконец Тамара поднялась и села на кровати. Она снова смотрела на Шамрая, но теперь уже совсем другим взглядом.

— Да. Я вспомнила…

— Все? — мгновенно откликнулся Бражник.

— Не совсем. — Томилина жестом указала на Виктора. — Только его… То есть вас… Вы показали газету, и меня будто кто-то по голове…

— Кто вас ударил по голове? — снова не удержался опер. — Где? Когда?

— Темно… — Тамара перевела взгляд на него. — Пока что там, — ее пальцы коснулись виска, — еще темно. Зато Виктора я вспомнила. Я пришла к нему, когда у меня уже не было сил бороться с этим зовом…

Кира Антоновна и Бражник переглянулись.

— Значит, все-таки зов?

— Почему — «все-таки»? — В голосе Тамары послышался вызов. — Я была там, в Подлесном… В зоне… Объяснить я этого не могу, но в голове у меня, под сводом черепа, все время что-то гремело.

— Зачем же вы пошли в газету с этим… грохотом?

— А куда мне было идти? — Вызов теперь звучал совсем открыто. — В милицию? К психиатру? Я же не душевнобольная! Я в самом деле что-то чувствовала. Сейчас я не все еще помню, но припоминаю, как вот он, — девушка снова указала на Шамрая, — что-то выяснял там, а потом пытался мне растолковать. Но все равно это не прекратилось. Меня тянуло в Подлесное — и все тут.

Только сейчас Шамрай заметил: следователь держит в руке включенный диктофон. И тут же пожалел, что не прихватил своего. Оставалось надеяться лишь на память, но с ней у Виктора все было в порядке. Такой материал не должен, не имеет права пропасть!

— Расскажите, что случилось в тот вечер, Тамара, — спокойно проговорила Березовская.

— Когда именно?

— Когда зов, как вы это называете, стал совсем невыносимым.

— Да. — Тамара снова на мгновение прикрыла глаза. — Кажется, вспоминаю, но с трудом, нечетко. Был вечер, совсем уже поздний. Я выбежала из квартиры, села за руль, поехала…

— Куда?

— Дальше — опять темно… — Девушка отчаянно напряглась, пытаясь восстановить в памяти подробности. — Потом — короткий просвет. Вокруг все равно ночь, но я уже сворачиваю с какой-то трассы на проселок… Лес… Деревья… Дорога… Остановилась. Светит луна. Какие-то постройки… Ясно вижу — два ряда домов по обе стороны улицы. Дома старые, какие-то жуткие, будто в них одни привидения…

— Подлесное? — негромко проговорил Шамрай.

— Наверно… Я же туда ехала…

— А раньше вы там когда-нибудь бывали? — торопливо спросил Бражник.

— Никогда. А что там делать — мертвое село…

— А как же вы дорогу нашли? — вмешалась Березовская.

— Понятия не имею… Должно быть, зона вела… Я понимаю, как это звучит, но… Но иначе объяснить не могу…

— Хорошо, вы увидели пустые дома, а дальше? — подал голос Бражник.

— Вышла из машины и пошла по улице. Все.

— Все? — одновременно спросили следователь и опер.

— Все. Дальше очнулась от холода. Обнаружила, что лежу на асфальте. Рядом — неизвестный мужчина средних лет… Потом вы пришли и сказали, что Гришу убили…

Плечи девушки снова мелко затряслись.

— Хорошо, хорошо, все будет хорошо… — Березовская произносила эти слова ровно, монотонно, как показалось Виктору, почти механическим голосом. — А теперь все-таки вспомните, что произошло в тот вечер.

Шамрай невольно поморщился. Все сначала, или… Внезапно его осенило. Он понял замысел Березовской — женщины, у которой за плечами два десятилетия следовательской практики. Если у нее получится, он готов изменить свое мнение об украинских правоохранительных органах.

— Я ведь уже говорила вам! — Тамара удивленно вскинула глаза.

— Нет, — терпеливо продолжала Березовская. — Вы вспомнили тот вечер, когда неизвестно по какой причине помчались в Подлесное, будь оно неладно. А теперь постарайтесь вспомнить тот вечер, когда убили вашего… друга, Григория Поддубного. Что тогда произошло?

Глаза Тамары округлились.

— Ничего не помню. Совершенно ничего. И голова болит… — Она несколько мгновений помолчала. — Послушайте… Послушайте, кажется, я только что заполнила провал в памяти. Вот вы привели ко мне этого человека, — снова жест в сторону Виктора, — и я что-то вспомнила. Пожалуйста, сделайте что-нибудь! Приведите кого-нибудь еще, и я снова что-то вспомню. Просто так я не могу! Не могу! НЕ МОГУ! И ГОЛОВА БОЛИТ! Я НЕ МОГУ!!!

Вот теперь Тамара точно впала в истерику. Упав на спину, она судорожно задергалась всем телом, изо всех сил стискивая обеими руками голову. Следователь кивнула Бражнику — того будто ветром сдуло, и сейчас же в палату вбежала медсестра со шприцом наготове.

— Идем отсюда! — повернулся к Шамраю капитан.