Номер состоял из прихожей, гостиной, спальни и просторной ванной с бассейном и разнообразными душами. Атмосфера и климатический режим здесь соответствовали земным, и приятели отключили свои силовые приборы.

Осмотрев помещения, они убедились, что содержатели гостиницы и в самом деле беспокоились о комфорте своих постояльцев. Предусмотрены были все удобства. В спальне стояли две широченные кровати с мягким матрацем и множеством подушек; в гостиной имелись домашний психовидеотеатр и компьютер с выходом в галактический интернет; бассейн был наполнен чистой водой. Смущала только прозрачная стена ванной, за которой виден был гостиничный коридор с пролетающими в гравитационных креслах постояльцами.

— Это что же, — ворчал Пэррет, — всякий, кто захочет, будет смотреть, как мы моемся тут голыми?

— А что ты хотел? — с усмешкой ответил Крип. — Мы подсматривали за другими, когда летали по коридорам? Подсматривали. Вот теперь и они будут за нами подсматривать. Мы — за ними, они — за нами. Справедливо.

— Лично я прозрачной стены в ванной не заказывал, — Пэррет начал раздеваться. — Но если хотят, пусть смотрят. Это даже клёво. Можно устроить им небольшой стриптиз.

Раздеваясь, он задвигался перед стеной как в танце.

— Ну что же вы, господа туристы, не пролетайте мимо, — дурашливо заговорил он, — остановитесь, взгляните на прекрасное, идеально сложенное тело молодого землянина!

Но пролетающие обитатели гостиницы не задерживались возле него.

— Ты для них такой же урод, как они для нас, — заметил Крип. — Но ты давай, продолжай, — он уселся на стул и закинул нога на ногу. — Один зритель у тебя есть.

В его кармане задребезжал телефон, и приятели насторожились. Пэррет замер со спущенными брюками.

— Добрый вечер, — услышал Крип в трубке бесстрастный голос Администратора. — Надеюсь, номер вам понравился? Нет ли замечаний или пожеланий?

— Нет-нет, всё великолепно.

— Инструктаж по управлению помещениями, включая ванную, вы найдёте в меню своего телефона. Мы постарались оформить меню так, чтобы управление не представило для вас сложностей…

— Я позвоню, если что-нибудь не пойму, большое спасибо, — сказал Крип, выключая связь. — Они ещё звонками своими будут нас донимать!

Пэррет, довольный, что всё в порядке, продолжал «стриптиз».

Когда он разделся догола, за прозрачной стеной притормозили два кресла с гуманоидами, чьи почти человеческие головы сидели на отвратительных кальмарьих телах. С полдюжины щупалец, извиваясь, потянулись к стене, за которой стоял землянин.

— Поклонники подвалили! — засмеялся Крип. — Хотят отыметь тебя сразу во все дырки!

Пэррет развеселился.

— Ну ладно, слизняки, смотрите, завидуйте!

Он попрыгал, повертелся перед ними, и за стеной остановилась ещё пара кресел. Сидевшие в них брюхастые синекожие постояльцы уставились на него, выпучив круглые глаза.

— Хотя, если присмотреться, в тебе нет ничего особенного, — Крип тоже разделся и зашёл в душевую кабину. Кнопки здесь были снабжены движущимися картинками, на которых изображались льющаяся вода, облачка пара, пузыри пены. — Пульт управления рассчитан на круглого дурака, — сказал он и ткнул пальцем в кнопку, над которой светилась картинка с падающими каплями.

На него брызнуло сразу со всех сторон. Струи были настолько мелкие и мягкие, что едва ощущались.

Пэррет продолжал приплясывать перед пялившимися на него гуманоидами.

— Крип, слышишь, а им нравится!

— Не понимаю, что в тебе может нравиться, — ворчливо отозвался Крип из душа. — Разве только мушка на попе… Мушка у тебя просто потрясная, она меня заводит во время секса…

— То-то я смотрю, ты всё время пытаешься её отгрызть. У меня на заднице от твоих зубов не сходят синяки… Что, уроды, выпучились? Хотите посмотреть, какой у меня член? Ну, смотрите!

Он начал мастурбировать, и за стенкой остановилось ещё несколько кресел.

— Смотрите, удивляйтесь… — пыхтел Пэррет, терзая свой набрякший орган. — Знайте наших… А сейчас увидите самое интересное…

Тела кальмароподобных гуманоидов дёргались в такт движениям его руки, их щупальца, извиваясь, тянулись к стене, а когда Пэррет зафонтанировал, из концов щупальцев ударили в ответ мощные струи какой-то чёрной жидкости, забрызгав стену и всё вокруг себя.

— Слизняки, а кое-что понимают, — усмехался Пэррет.

В спальне одна стена тоже была прозрачной и выходила прямо на лётное поле. За ней каждую минуту садились и взлетали звездолёты, но в помещении, благодаря надёжной звукоизоляции, царила тишина.

Пэррет отшвырнул полотенце, свалился на кровать и блаженно вытянулся.

— Какое счастье спать на самой настоящей мягкой просторной кровати, а не на дурацкой раскладушке! — воскликнул он. — На корабле мы о такой роскоши и не мечтали. Помещались вдвоём на узкой коечке.

— Да, страшно вспомнить, — донёсся из гостиной голос Крипа.

Крип выволок из шкафа оба чемодана, принесённых роботом-носильщиком с корабля. Сам робот стоял в углу и пялился на человека.

— Ближайшей ночью ты нам не понадобишься, приятель, поэтому тебе тоже лучше поспать, — и Крип отключил его.

С чемоданами он прошёл в спальню. Водрузив их на кровать, он долго рылся в одном чемодане, ища гипностимулятор — прибор, предназначенный для улучшения качества и регулирования сна, — и, не найдя его, раскрыл второй чемодан. На этот раз прибор, нашёлся сразу. Благодаря этому «будильнику» можно было задать организму время, в течение которого тот должен был спать, причём после такого сна, даже самого короткого, человек чувствовал себя вполне бодро.

— Завтра встаём рано утром, — предупредил друга Крип, бросая ему прибор. — Задай «будиле» четыре часа.

Пэррет установил регулятор на нужное время и приставил прибор к своему бедру. Прибор несколько секунд гудел, задавая программу нервной системе. Пэррет снова откинулся на кровати и закутался в одеяло.

— Посмотри, нельзя ли закрыть стену, — сказал он, зевая. — А то огни с космодрома будут бить нам в глаза всю ночь…

Крип нашёл пульт управления спальней.

— Прозрачная стена наверняка как-то закрывается, — говорил он, вникая в изображения у кнопок.

В конце концов он начал нажимать на кнопки почти наугад. Свет настенных светильников сначала разгорелся ярче, потом умерил свою интенсивность и потух. Спальню освещали только огни с лётного поля. Наконец Крип нашёл кнопки, ответственные за прозрачную стену. Оказалось, её проницаемость можно было регулировать. Стена стала мутнеть и темнеть, огни за ней постепенно гасли. Потом Крип снова сделал стену прозрачной, но опустил матерчатые шторы, приглушившие огни.

— Со шторами, наверно, будет лучше, — сказал он.

Затем он приложил гипностимулятор к своему бедру и улёгся рядом с Пэрретом. Тот подвинулся.

— Надо было потрахаться, прежде чем заряжаться от «будилы», — сказал Пэррет, снова зевая.

— Завтра рано утром мы должны быть в хорошей форме, поэтому спи, — ответил Крип.

Оба знали, что после подзарядки от гипностимулятора никакой секс невозможен: организм настроен только на сон.

Пэррет с минуту молчал, глядя на потолок. Потом заговорил мечтательно:

— Сейчас бы на Землю, хоть на полчасика…

— О Земле забудь навсегда.

— Ты прав, она нам теперь будет только сниться.

— У нас на корабле есть таблетки от ностальгии, — сказал Крип с закрытыми глазами. — Ты пользовался ими когда-нибудь?

— Нет.

— Я тоже… Говорят, помогают…

Они ещё какое-то время молчали.

— Я бы слетал на Землю только для того, чтобы взглянуть на своих детей, — снова заговорил Пэррет. — Когда я отправлялся в этот полёт, у меня их было четверо: три девочки и мальчик. А сейчас уж наверно ещё кто-нибудь родился. Подумать только, я их ни разу не видел.

— Почему?

— Да как-то всё недосуг было. А сейчас жалею. Я же не знал, что всё так обернётся…

— Есть межгалактический интернет, посмотришь на них по нему.

— Крип, а у тебя детей нет?

— Нет. По крайней мере, мне не сообщали об их рождении.

— Значит, нет, иначе сообщили бы… — Пэррет заворочался на кровати, заложил руки за голову. — Как странно, однако. Когда-то, в очень древние времена, дети рождались в результате секса между мужчиной и женщиной. А сейчас они рождаются только от генетического материала. Представь себе, Крип: секс между мужчиной и женщиной!

— А что, и сейчас некоторые мужики трахают женщин. Но таких мало. Это извращенцы-гетеросексуалы. Их всего пять процентов от мужского населения планеты.

— А когда-то в древности было наоборот: нас, нормалов, было пять процентов, а извращенцев — девяносто пять! — воскликнул Пэррет.

— Но тогда дети зарождались не в пробирке и не в маточном инкубаторе, как сейчас, а в женском животе. И о том, какие гены передаются ребёнку, никто даже и не думал. Потому и болезней всяких было полно, и жили всего семьдесят лет от силы.

— Да, — подхватил Пэррет, — а сейчас средний возраст — пятьсот! И не болеют ничем. А всё благодаря правильному генетическому отбору. Человек уже и умер давно, а его сперма, хранящаяся в банке, производит потомство. Взять хотя бы моего папашу. Умер за восемьсот лет до моего рождения, а до сих пор делает детей. У меня полно сводных братьев и сестёр, многие младше меня. Всё это потому, что у папаши хороший генетический материал. Мой генетический материал, наверно, достался мне от него, а то бы фиг у меня были дети. А у тебя, чувствую, гены неважные, потому что от твоей спермы детей не делают…

— Что за идиотский разговор ты завёл, — пробурчал Крип. — Спи давай.

— Интересно, а с Эштея можно зайти в межгалактический интернет?

— Можно, наверно… Всё-таки тебе надо выпить таблетку от ностальгии…

Они снова замолчали.

До рассвета было ещё далеко. В спальню сквозь полупрозрачную штору проникал приглушённый блеск взлетающих звездолётов. Приятели уснули. А ещё через полчаса приподнялась крышка чемодана, оставленного Крипом открытым.

Последняя полуживая космическая змея, затаившаяся на его дне под грудой белья, высунула свою тупую голову. Поводила ею, ориентируясь, а затем бесшумно поволокла своё полутораметровое тело к источнику энергии — человеческим телам. Энергия, излучаемая людьми, могла ещё на некоторое время продлить ей жизнь.

Змея взгромоздилась на кровать и оплела сразу оба тела. Крип во сне почувствовал, как его зачем-то стянули холодным ремнём. Ремень не давал дышать. Крип попытался освободиться от него и… проснулся. Он разлепил глаза и в ужасе облился холодным потом: его и Пэррета обвивала кошмарная космическая рептилия!

Очнулся и Пэррет, вытаращился на змею, затрепыхался, но рептилия держала его крепко. Слабым голосом он позвал приятеля. Крип, сдавленный змеёй, ничего не мог сделать. На его губах выступила пена, глаза выкатились из орбит. С минуту он дёргался в агонии, а потом откинулся навзничь и застыл.

Змея ещё несколько минут льнула к остывающему человеческому телу, впитывая его энергетику и тепло, затем тупой мордой приникла к шее Пэррета. В дикой панике тот снова дёрнулся, забил ногами, не удержался на краю кровати и вместе со змеёй свалился на пол.

Ноги его были свободны, и он пополз, не понимая, куда и зачем. Он подполз к шторе, откинул головой её край и упёрся лицом в прозрачную стену. В глаза ему ударили огни космопорта, но он не видел их. Змея уже протиснулась ему в зад и начала заползать в кишечник.

Когда в спальню вошли агенты Мелланоны, оба землянина были мертвы. Змея свернулась в желудке у Пэррета клубком, отчего живот у него раздулся, как у беременной женщины.

В человеческой утробе змее было хорошо. Лучше, чем в чемодане.