Сначала он бежал, потом пошёл, оставляя на полированном полу отпечатки своих босых ног, испачканных кровью глома. Наконец показался островерхий арочный вход в огромный круглый зал с купольным потолком. Голубой свет исходил из этого зала.

Пройдя арку, Крокки понял, что было источником света. В вершине купола сверкал небывалой величины голубой ограненный бриллиант. Он не только излучал свет, но и постоянно вращался, создавая иллюзию световых волн, которые плавно ходили по стенам и полу.

Крокки понял, что это и есть Зал Танцующих Изваяний. Вдоль его стен высились чудовищной величины статуи, вытесанные из тёмно-серого камня. Они изображали пляшущих фурий. Ноги и торсы их походили на женские, все же остальные части тела были уродливы, мерзки и страшны. Никакими словами невозможно описать многочисленные руки-клешни и чудовищные многоглазые головы.

Крокки с затаённым трепетом разглядывал страшилищ. Он мысленно убеждал себя, что бояться нечего, что это всего лишь каменные истуканы, но инстинкт шептал ему, что это зло, такое же гибельное для него, как гломы. Чувствуя, как кровь леденеет в его жилах, он с немалым трудом заставил себя оторвать заворожённый взгляд от сатанинских созданий и оглядеть пустынную внутренность Зала.

В центре его возвышалась небольшая прямоугольная гробница из чёрного мрамора. Её верхняя створка была немного сдвинута. Крокки приблизился к ней, недоумевая, почему неведомые могильщики так небрежно обошлись с королевским саркофагом, не поставив на место крышку. Он уперся в неё обеими руками и она сдвинулась ещё больше. Вскоре она сместилась настолько, что показалось мумифицировавшееся тело Геррига. Жёлтый череп царственного покойника растрескался и высох, чёрные провалы глаз были устремлены, казалось, прямо на Крокки.

Дрожь ужаса прокатывалась по телу юноши, когда он, помня слова Шауша о демоне, вселившемся в мумию, прокалывал себе руку мечом и орошал кровью череп покойника.

Затем он наклонился над усопшим. И тут, как ему почудилось, череп слабо качнулся — похоже, кивнул. В следующий миг из глубины черепа прозвучал голос, похожий на слабые раскаты грома:

— Это ты, Крокки… Я узнал тебя… В твоих жилах течёт кровь того, кто направил меня сторожить Браслет…

— Ты — демон, Хранитель Браслета?… — прошептал поражённый юноша.

— Да… — отозвалось из черепа.

— А где же тогда король Герриг?

— Далеко отсюда… Он постигает высшую мудрость в Запредельных Сферах…

— Я слышал, что Браслет может избавить мою страну и народ от нашествия Змей.

— Это так.

— Браслет должен быть здесь… — Граэррец оглядывал внутренность гробницы и не находил в ней ничего, кроме неподвижной мумии. — Где он? Почему я его не вижу? Отдай его мне и научи им пользоваться!

— Он был здесь… — как стон, прогудело из черепа. — Сюда проникла королева Змей… Это произошло накануне нашествия на Граэрру змеиных полчищ. Колдунье удалось обмануть бдительность глома, проникнуть в Зал и вскрыть гробницу… Я не смог воспрепятствовать ей… Она произнесла заклинание, которое сковало меня и продержало в неподвижности, пока она вырывала Браслет из рук мумии… Швазгаа происходит из старинной жреческой фамилии Рода Змеи. Ей известны многие тайны. Власть над своими сородичами она захватила с помощью магии. Теперь она замыслила покорить весь мир. Браслет короля Геррига — это единственное, что её сдерживало. Но теперь, когда волшебная вещь у неё в руках, она может не бояться возмездия…

— Так, значит, Браслет пропал? — разочаровано воскликнул юноша.

— Не пропал, а украден, — поправил его демон.

— В таком случае, исход борьбы за корону Граэрры решится в открытой битве! — сказал Крокки. — Барсы покажут, на что ни способны! Змеи будут разбиты и выброшены из страны!

— Вам с ними не справиться, — возразил Хранитель Браслета. — Мечи бессильны против колдовства.

— Но и Швазгаа с помощью одной магии никогда бы не захватила Граэрру! — не согласился Крокки, и прибавил, нахмурившись: — Я вижу, мой приход сюда был напрасен. Прощай, демон.

— Послушай! — прозвучало из черепа. — Мне не удалось сохранить Браслет, но я знаю, где он находится. Я незримо сопровождаю его повсюду, и моя невидимая плоть постоянно витает возле него. Лишь сейчас, в эти минуты, когда ты вошёл Зал, я вернулся сюда…

— Что? Ты знаешь, где Браслет? — Крокки обеими руками схватился за край гробницы и вперился в череп. — Памятью моего прославленного предка заклинаю: говори!

— Браслет хранится в голове Сеапсуна — демонического полуразумного существа, которому Род Змеи приносит человеческие жертвы, — ответил Хранитель. — Достать его можно, если выбить Сеапсуну правый глаз и просунуть руку в глазное отверстие.

Крокки отшатнулся.

— Сеапсун… — в смятении прошептал он. — Но это же страшный огнедышащий змей, драться с ним бесполезно! У него каменное тело, которое не возьмет ни меч, ни топор…

— Разумеется, Швазгаа знала, куда спрятать своё сокровище, — согласился демон. — В настоящее время Сеапсун в сопровождении многочисленного отряда воинов и жрецов Рода Змеи направляется в столицу Граэрры, чтобы пожрать предназначенных ему в жертву пленников. О том, что смерть Змеиного Рода хранится в его черепе, из живущих знают только Швазгаа и теперь ты, Крокки…

Голова короля удручённо поникла.

— Одолеть Сеапсуна невозможно, — пробормотал он. — С ним ничего не сделает даже целая армия…

— Сеапсун не бессмертен, — возразил демон, — хотя справиться с ним, действительно, не сможет никто из людей. Он погибнет, только если убьёт сам себя.

— Но как такое может случиться?

— Взгляни на потолок, — пророкотало из черепа. — Видишь — вокруг светящегося карбункула выбит в граните змей, удивительно похожий на чудовищного Сеапсуна?

Крокки запрокинул голову. Барельефный змей, обвившись вокруг голубого камня в кольцо, пастью заглатывал собственный хвост. Крокки это показалось необычным.

— Возможно ли, чтобы змей, такой громадный, живучий и грозный, как Сеапсун, начал пожирать часть собственного тела?

— Сеапсун, как и гломы, глотает человеческие тела вместе с их душами, — ответил Хранитель Браслета. — Потому и живёт он тысячи лет. Он жаден до людского мяса и людских душ. Он жрёт всех, кого приносят ему в жертву, не в состоянии насытиться… Если жертва уходит от него, то он упорно преследует её и в конце концов настигает, заглатывая чудовищной пастью…

— Может быть, против него есть какое-нибудь магическое средство? — спросил Крокки.

— Сеапсун слушается только королеву Швазгаа, а она по доброй воле никому не выдаст тайну своей власти над ним.

Крокки тяжело вздохнул. О борьбе с Сеапсуном нечего было и думать, а значит, приходилось смириться и с потерей Браслета…

Как бы там ни было, но теперь ему предстоял нелёгкий выбор: либо отправиться к армии барона Урро, чтобы дать решительный бой захватчикам, либо тайком вернуться в Бронзовый Замок и попытаться убить Швазгаа. Крокки отлично знал расположение потайных коридоров и комнат. Если ему удастся незаметно проникнуть в покои Швазгаа и прикончить эту колдунью, то армия Змей будет деморализована и успех в войне склонится на сторону Барсов. Разумом Крокки понимал, что так он и должен поступить, но сердце тянуло его на поле битвы…

— Благодарю тебя за сведения, которые ты мне сообщил, хотя не вижу от них особой пользы, — сказал он. — Я возвращаюсь ни с чем и чувствую, что испытания, которые мне предстоят, во много раз тяжелее боя с гломом.

— Насчёт испытаний ты прав. Первое из них ожидает тебя уже в этом Зале, — голос демона становился всё тише. — Танцующие Изваяния — стражи входа в преисподнюю и я не властен над ними…

Крокки, оглядевшись, заметил, что волны голубого света, скользящие по стенам, как-то странно действуют на истуканов. Только что они были неподвижны, а теперь — может быть, потому, что в Зал проник чужак, — начали явственно шевелиться.

Конечности исполинских фурий подрагивали, подчиняясь какому-то единому неслышному ритму. Танцующие взмахи ног и рук с каждой минутой делались отчетливее, клешнеобразные руки дергались и изгибались, покачивались тела и тряслись чудовищные головы.

Зрелище было до того жутким и завораживающим, что Крокки некоторое время сидел у гробницы, глядя на оживших гигантов.

Потом у него, видимо, помутилось в глазах. Он решил, что теряет рассудок. И было от чего: статуи хороводом двинулись вдоль стен!

Пошатываясь, Крокки поднялся и направился к арке. Но великаны, танцуя, двигались по всему периметру Зала и вход в арку оказался перегорожен их огромными ногами.

До слуха Крокки начал доноситься топот тяжёлых ступней. Топот нарастал, гулким эхом отдаваясь под сводами. Юноша вглядывался в сумеречную глубь знакомой галереи, которая виднелась в арочном проёме. Галерея то открывалась перед ним, то вновь заслонялась опускающимися ногами.

Крокки охватило отчаяние. Он понял, что оказался в ловушке. Великаны будут танцевать, загораживая вход в арку, до тех пор, пока он не погибнет здесь от жажды и голода! Не владея собой, с исступленным криком он бросился вперед, стремясь прорваться в спасительную тьму галереи. Лучше мгновенная гибель под каменной ступнёй, чем муки медленной смерти! Гранитная нога с грохотом опустилась прямо перед ним, затем тотчас поднялась и королю, чтобы не угодить под вторую ногу, пришлось в последний момент схватиться за исполинский палец.

Танцующая великанша, казалось, даже не заметила повисшего на её ноге человека — как ни в чем не бывало, она продолжала движение в хороводе. Крокки для неё был не тяжелее пушинки. Между тем граэррец из последних сил цеплялся за выступ в каменном мизинце. Вместе с ногой он взлетал и опускался, ветер свистел в его ушах, в глаза бросались то потолок с голубым камнем, то пол, то изгибающиеся в танце статуи.

Грохот каменных ног усиливался. Постепенно в него начали вплетаться исступленные вопли и дикий, нечеловеческий смех. Смертельный ужас душил короля, его лицо заливали пот и кровь, струившаяся из раны на лбу, в глазах стояли слезы отчаяния. Он стонал сквозь сжатые зубы и мысленно взывал к Герригу:

«Спаси, спаси меня, мой славный предок, чей дух незримо витает в этом страшном Зале! Клянусь, если я вырвусь отсюда, то сделаю всё, чтобы избавить Граэрру от гибели и вернуть трон, данный тобою в наследование!… Ещё минута, и я погибну… О, Герриг… У меня нет больше сил держаться… Проклятые истуканы совсем взбесились… Спаси меня! Спаси!»

Его обессилевшие пальцы разжались, он соскользнул с каменной ноги и полетел, получив круговое ускорение при повороте гигантской конечности, куда-то вниз и вбок.

Он упал, больно ударившись руками и коленями о каменный пол. Где-то рядом звякнул его отлетевший меч. Крокки распластался на полу, вжал голову в плечи и весь напрягся, ожидая, что сейчас его неминуемо раздавят ступни танцующих страшилищ. Но секунда проходила за секундой, прошла целая минута, а каменные пятки всё не превращали его в мокрое пятно…

Крокки приоткрыл глаза. Он лежал под самой аркой. Вход в Зал преграждали исполинские скачущие ноги, которые со свистом рассекали воздух в считанных сантиметрах от него. Меч был смят ими.

Несколько минут юноша лежал неподвижно, не в состоянии опомниться. Движения чудовищ постепенно замедлялись, грохот тяжёлых ног затихал. Статуи всё плотнее прижимались к стенам, пока не остановились и не застыли, сделавшись тем, чем были — безмолвными и неподвижными истуканами. Лишь волны голубого света продолжали размеренно ходить по ним.

В ужасе оглядываясь на вход в Зал, Крокки бросился бежать. Даже смердящий труп глома, встретившийся ему по дороге, не казался ему таким жутким, как эти танцующие фурии.

Он убегал всё дальше и дальше во тьму галереи, пока арочный вход не сделался светлой точкой за его спиной и окончательно не сгинул во мраке.

Задыхаясь, Крокки взбежал по знакомой лестнице. Миновав её, промчался тёмным коридором и за поворотом увидел с десяток крошечных, как светляки, огоньков. Это его дожидались люди из рода Червя, держа фосфоресцирующие фонарики.