Несколько секунд в комнате царила мёртвая тишина.

Все смотрели на качающуюся голову как на привидение. Кристина закрыла ладонями глаза и с глухим стоном начала сползать с кресла. Подоспевший Андрей не дал ей свалиться на пол, подставив связанные руки. Савик отступил в глубь комнаты и вытер холодный пот на лице.

— Чего вылупились? Хватай жмурика и тащи туда! — Стволом пистолета он показал полковнику в темноту коридора.

Пальцы Андрея, одеревеневшие от верёвки, слушались плохо, однако он взял ими горящую свечку и первым вышел в коридор, освещая путь Анатолию Михайловичу, волочившему по полу мертвеца. Последними вышли оба бандита.

Проходя мимо головы, Андрей почувствовал, как его тело сводит судорога ужаса. Он твердил себе, что бояться нечего, вряд ли неизвестный убийца нападёт на него, поскольку его сопровождают вооружённые люди, но каждый шорох, доносившийся из полумрака, заставлял его сердце сжиматься.

Он медленно прошёл в тёмную гостиную, приблизился к столу и поставил на него свечу. В гостиной никаких перемен вроде бы не наблюдалось. Трупы Оксаны и «доктора» лежали на своих местах.

Полковник выволок Сокова на середину помещения.

— Оставь тут, — велел ему Савик.

Пока Гнутый перерезал верёвки, к которым была привязана голова, главарь держал пистолет обеими руками и водил им из стороны в сторону.

Гнутый, не зная, куда деть голову, водрузил её на стол в гостиной. В этот момент возле него пролетел увесистый обломок кирпича и угодил в самовар, стоявший на столе. Самовар опрокинулся, покатился по столу и с грохотом упал на пол. Браток яростно вскрикнул и выстрелил вверх, в сторону погружённой во тьму площадки над лестницей, а потом поспешно отбежал в коридор. Савик ещё раньше скрылся в хозяйкиной комнате.

Отзвук выстрела смолк. В доме снова установилась тишина.

— Там на столе есть свечи, — сказал полковнику Гнутый. — Зажги все, какие можно!

Анатолий Михайлович щёлкнул зажигалкой. Огарки загорались с трудом, многие выгорели совсем, другие горели всего минуту и гасли. Зажечь удалось только две свечи.

— Возьми одну, поднимись наверх и посмотри там, — приказал бандит. — Я, кажись, его зацепил. Он ранен.

Полковник замешкался.

— Давай, давай! — Гнутый навёл на него ствол. — Не ссы, я тебя прикрываю!

Пока внимание братка было обращено на полковника, Андрей присел на корточки возле стола и незаметно подобрал валявшийся осколок блюдца. Спрятать его под рубашку он не мог — не позволяли связанные руки, но если зажать осколок в ладонях, то его могли и не заметить в потёмках…

Полковник направился к лестнице, но перед ступеньками остановился. Свечка дрожала в его руке.

— Чего встал?

— Здесь заминировано.

Гнутый с опаской приблизился. Вход на лестницу действительно был перекрыт проволоками, на которых, на самом виду, висела связка в полдюжины тротиловых шашек.

Бандит некоторое время молчал, раздумывая.

— Хрен с ним, отходим, — он попятился к комнате.

Савик дожидался их сидя на кровати, положив локоть на чемодан и держа в руке пистолет.

— Гнида поставил растяжку на лестнице, — доложил Гнутый. — Второй этаж для нас, похоже, закрыт.

— А нам и нечего там делать. Дверь запри получше!

— Он может и выходы из дома перекрыть, — как бы между прочим заметил полковник.

Савик не ответил, только метнул на него злобный взгляд. Андрей обратил внимание, что лицо главаря стало каким-то серым.

Гнутый запер дверь на оба замка, потом подошёл к Савику и они несколько минут перешёптывались.

— Завтра пойдём на прорыв… — долетало до Андрея. — Рано утром… Этих погоним перед собой…

— Шеф, мента связать надо, — шептал Гнутый. — Они с пацаном что-то подозрительно базарили, когда Рябой умер… Задумали что-то…

— Правильно, свяжи.

Гнутый с веревкой подошёл к Анатолию Михайловичу.

— Вы что? — возмутился полковник. — Я же с вами в доле!

— А нам так спокойней спать будет, — ухмыльнулся браток.

Савик наставил на полковника пистолет.

— Слышал, чё тебе говорят?

Через пять минут руки Анатолия Михайловича были связаны в запястьях.

— Сидеть тихо и не шептаться, — велел пленникам Гнутый, возвращаясь на диван.

Он улёгся и заворочался, устраиваясь удобнее. Вскоре в комнате наступила тишина.

Андрей сидел у стены, подтянув ноги к животу. Между коленями был зажат осколок блюдца. Дело оставалось за малым — перепилить о край осколка верёвку. Но он не торопился приступать к этому занятию. Гнутый лежал к нему лицом и смотрел на него сквозь полузакрытые глаза. Свет от горящей свечи падал на Андрея с полковником, оба были отлично видны бандиту.

Между тем ветер затих и призраки, кажется, угомонились. За окнами мерно шелестел дождь. Лишь изредка в доме ещё что-то поскрипывало и похрустывало, да в лесу не умолкала ночная птица. Её тягучие протяжные крики бередили тишину и усиливали тревогу, которая, казалось, была разлита в самой атмосфере этого дома. Огонёк свечки временами начинал метаться, комната погружалась в полумрак и на стенах оживали тени. Савик глухо всхрапывал и вдруг затихал, словно просыпался от своего храпа. Кристина тоже спала. Её обморок перешёл в сон. Полковник клевал носом.

Андрей равномерно водил по ребру осколка верёвкой и посматривал на Гнутого. Глаза у того закрылись не полностью, но Андрей был уверен, что браток спит. У Андрея затекли колени. Сжимать ими осколок оказалось не так-то просто, и мускулы ног скоро устали. Тем не менее он продолжал водить верёвкой по осколку.

Вскоре на месте надреза она стала распадаться на отдельные волоконца и наконец лопнула. Андрей пошевелил руками. Натяжение пут значительно ослабло, но они продолжали держать. Чтобы окончательно избавиться от них, пришлось перерезать ещё одно верёвочное кольцо.

Он вздрогнул и облился холодным потом, когда Савик встал с кровати и направился к нему. Бандит остановился в паре метров, встал лицом к углу и начал опорожнять мочевой пузырь.

У Андрея мелькнула мысль, что сейчас подходящий момент для нападения. Гнутый дремлет. Савик ни на что не обращает внимание…

Он поднялся на ноги и сделал шаг к главарю. Тот в этот момент обернулся, рука почти машинально нырнула в карман за пистолетом, и Андрей замер. Руки с обрывками веревок он держал перед собой сведёнными в запястьях, чтобы было похоже, что он ещё связан.

— Чего встал? — буркнул Савик.

— Тоже поссать.

— А, ну ссы.

Главарь вернулся на кровать. Андрей опорожнил мочевой пузырь и уселся на своё место рядом с полковником. От волнения у него сердце комом подкатывало к горлу. Если бы Савик заметил, что у него развязаны руки, он бы его прикончил, это точно!

«Надо ждать, — твердил себе Андрей. — До утра ещё далеко. Они должны заснуть. Они обязательно должны заснуть…»

Голос Савика разбудил задремавшего полковника. Андрей незаметно достал из-под рубашки осколок и показал ему. Заодно продемонстрировал свои свободные руки. Полковник чуть заметно кивнул, а потом оба посмотрели на своих конвоиров. Савик задремал очень скоро, но у Гнутого глаза по-прежнему оставались полузакрытыми. Под веками поблёскивали зрачки. Глядели они, однако, не на пленников, а куда-то перед собой. Такой застывший немигающий взгляд можно увидеть у наркоманов.

Андрей не рисковал передать осколок Анатолию Михайловичу, поскольку это могло привлечь внимание бандита. Не зная о странном умении Гнутого спать с открытыми глазами, он продолжал терпеливо ждать. Чтобы притупить бдительность братка, он иногда прикидывался, что дремлет и опускал голову, а когда снова бросал взгляд на Гнутого, убеждался, что глаза у того всё ещё не закрыты.

Анатолий Михайлович опять заклевал носом. Андрей в очередной раз притворился, что дремлет, и так хорошо притворился, что и в самом деле заснул.